Беда не приходит одна

      Хюррем проснулась от недолгого сна в хорошем расположении духа. После отдыха у нее появились силы слегка приподняться на постели. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что находится в покоях одна. Прилагая максимум усилий после выматывающих родов, девушка позвала служанок, которые быстро явились вместе с Нигяр-калфой и ее сестрой Руфиной. — Поздравляю, Хюррем-хатун, ребенок родился здоровым. — с легкой улыбкой произнесла калфа, глядя на русинку. — Дайте мне его. — слегка хриплым голосом попросила рыжеволосая.       Через мгновение Элиф передала в руки матери сверток с ребенком. — Сыночек, родной, сынок мой любимый. — лепетала над новорождённым Александра, пока остальные присутствующие в покоях напряженно переглядывались. — Хюррем-хатун...На все воля Аллаха, у тебя не мальчик родился, а девочка. — как можно мягче сказала Нигяр.       Русинка резко подняла голову и в недоумении уставилась на калфу. — Что? — Прелестная девочка, как звездочка в небесах. — Этого не может быть. Я родила сына. — стояла на своем рыжеволосая.       Хюррем быстро начала распутывать пеленки, дабы убедиться в своей правоте, но к сожалению ее ожидания не оправдались. Девушка замерла, глядя на младенца. — Неправда, это не мой ребенок, забери. — обратно закутав девочку, она протянула ее сестре и демонстративно отвернулась. — Отдайте мне моего сына. — Не глупи, Хюррем, это твоя дочь. — сказала Элиф, но ребенка все-таки забрала. — Нет, я должна была родить сына, я обещала Сулейману еще одного наследника. — Не все в этом мире происходит так, как мы того хотим. Аллах даровал тебе прекрасную дочь, она твоя плоть и кровь, как ты можешь от нее отказаться? — проповедовала свои нравоучения калфа.       От ее слов рыжеволосая вся сжалась, вероятно, прочувствовав стыд за произнесенное раннее.       В комнату без стука вошла валиде-султан вместе с хазнедар. Госпожа лишь на миг устремила взгляд на Хюррем, после чего перевела свое внимание на сверток в руках Элиф. Девушка передала новорождённую султанше и отошла в сторону. Хафса некоторое время укачивала на руках ребенка, постоянно улыбаясь. — Простите меня, султанша, я родила дочь, а не наследника. — раздался голос Хюррем. — Аллах предначертал нам девочку. — спокойно ответила ей валиде. — Личико ее, подобно лунному свету. Узнав о ее рождении, я вославила небеса и увидела Солнце и Луну рядом. А потому я дала нашей девочке имя Михримах. — Но что скажет падишах? — спросила рыжеволосая до сих пор не поднимая головы. — А что он скажет? Неизвестно, когда султан вернется, неужели нашей малышке до этого времени ходить без имени. — ответила ей Хафса, после чего повернулась к стоявшей рядом служанке. — Передай Михримах-султан матери. — Пусть девочка живет долго, в ласке и любви. — вставила слово хазнедар. — Хюррем-хатун, может, тебе что-нибудь нужно? — русинка на миг посмотрела на Дайе, после чего вновь устремила взгляд вниз и отрицательно покачала головой, слегка сморщившись от досады. — Нет, я же не могу ничего...— девушка тяжело вздохнула. — изменить.       Хафса с понимающей грустью глянула на рыжеволосую наложницу. В свои годы она чувствовала себя такой же разбитой, когда рожала одну дочь за другой, после чего приходилось смотреть в глаза разочарованной династии, которая ожидала от неё наследников.       Ничего больше не сказав, валиде в компании хазнедар покинула опочивальню Хюррем. — Заберите дочь, оставьте меня одну. — приказала русинка, как только двери за Хафсой закрылись. — Михримах-султан голодна, тебе нужно ее покормить. — Элиф подошла к служанке сестры и забрала у той свою племянницу. — Отдайте ее кормилице, раз голодна. — раздражённо отмахнулась Хюррем и легла обратно в постель, отвернувшись от всех.        — Пожалуйста, оставьте нас. — попросила Руфина, глядя на Нигяр.       Калфа понимающе кивнула и жестом приказала всем покинуть комнату. Сестры остались одни в покоях. Элиф медлено приблизилась к рыжеволосой и села на край кровати. — Хюррем, не будь такой упрямой и жестокой. Михримах твоя дочь, представь, как бы она себя почувствовала, узнав, что мать от нее нос воротит и даже покормить не хочет? — В этом дворце никому не нужны девочки, что я скажу султану, когда он приедет? — всхлипывая, спросила девушка, поворачиваясь в сторону сестры. — Почему ты решила, что падишах не примет дочь? Разие-султан он часто навещает и любит не меньше шехзаде. — Но ее родила Махидевран, от нее ожидать чего-то большего было нельзя. — фыркнула Александра, вспомнив про ненавистную соперницу, которая сейчас точно ликует от того, что на свет родился не шехзаде. — Ты любимая женщина повелителя, раз он любит дочь от нелюбимой, то представь, как будет обожать Михримах.       Хюррем на время задумалась, внимательно осматривая личико дочери, которая все еще находилась на руках Элиф. — Все шехзаде в будущем уедут в санджаки, а дочь может остаться рядом с султаном, если ей найдут мужа из приближенных падишаха. Михримах будет опорой для отца, его любимицей. — Дай ее мне. — тихо попросила рыжеволосая и Руфина быстро передала ей ребенка. — Моя бедная малышка. — сказала Хюррем, взяв на руки дочь. — Девочкам здесь тяжело жить, но я буду любить тебя.

***

      Время шло, и к всеобщей радости султан Сулейман приехал с победой домой. Дворец, как и в прошлое возвращение падишаха из похода, прибывал в жуткой суматохе. Каждый живущий в гареме был чем то занят, за исключением, казалось, Элиф. Девушка сидела в пустующих покоях своей сестры, дожидаясь, пока та не раздаст наложницам подарки, дабы ульстить тех своим вниманием.       Хатидже султан отправилась встречать повелителя и в этот раз взяла с собой Ягмур и еще одну свою новую служанку — Бирсен-хатун.       Эта гречанка не очень нравилась Руфине, но султанша была ей довольна, тем более, ее приставила к госпоже сама валиде, поэтому Элиф пришлось смириться.       Недалеко от золотоволосой в маленькой кроватке посапывала Михримах-султан. Прелестная девочка, к которой Руфина привязалась сразу же. Даже к первенцу своей сестры Мехмеду она не питала столь теплых чувств, как к племяннице. Малышка, казалось, тоже чувствовала любовь тети и почти всегла вела себя спокойно при ее присутствии.       В коридоре послышались неторопоивые, громкие шаги. Руфина настороженно поднялась с тахты и уставилась на дверь, которая в ту же секунду открылась, а на пороге покоев выросла фигура самого падишаха. Русинка в миг согнулась в поклоне и отошла в сторону.       К ее счастью, на громкие звуки из смежной комнаты пришла служанка сестры, которой и предстояло передать ребенка султану. Мужчина с трепетом взял на руки дочь и только через некоторое время вспомнил про отсутствие в покоях рыжеволосой фурии. — Где Хюррем? — В Ташлыке, повелитель. — коротко ответила девушка, стоящая напротив Руфины.       В этот же момент дверь в комнату отварилась и в покоях показалась только что упомянутая девушка. Хюррем с искренней радостью, которая так заставляла ее сиять сегодня, подбежала к своему любимому, но как только увидела сверток с ребенком на его руках, в миг застыла на месте.       Элиф быстро сообразив, что нужно удалиться, взглядом показала служанке сестры на дверь и обе девушки быстро покинули опочивальню.

***

      Оставив сестру с падишахом наедине, Элиф решила вернуться в покои Хатидже, вероятно, султанша либо находилась у себя, либо же отправилась к Валиде.       По пути ей встретилась Нигяр-калфа, которая куда-то торопилась, поэтому не сразу разглядела Руфину, и чуть не врезалась в нее. — Прости, хатун, совсем забегалась. — Куда же ты так спешишь? — поинтересовалась Руфина, оглядывая калфу. — Хранитель покоев приказал явиться, наверняка хочет спросить про то, что происходило в гареме в его отсутствие.       Элиф на мгновение задумалась. Про болезнь Мехмеда-Челеби никто так и не знает, учитель Мустафы, правда, будто бы «уехал» на несколько недель по важным делам, но Элиф думала, что это как-то связант с его недугом. Стоило бы рассказать об этом Ибрагиму, пусть разберется с этим и разрушит уже наконец помолвку сестры падишаха. — Мне тоже нужно ему передать кое-какое распоряжение от Хатидже-султан, можно пойти с тобой? — Хорошо. — согласилась девушка, но как-то недовольно хмыкнула.

***

       — Там в коридоре Элиф-хатун ждет, говорит, что ей нужно передать вам какое-то важное распоряжение от Хатидже-султан. Что мне ей сказать? — спросила калфа, как только их разговор с хранителем покоев был окончен.       Ибрагим, сидевший за письменным столом с опущенной головой, в тот же момент резко поднял ее и уставился на Нигяр.       Послание, ещё и от Хатидже... Но доставит его Элиф... Слишком уж госпожа доверяет этой рабыне. — Пусть войдет.       И через минуту перед ним уже стояла не тусклая и огорченая чем-то калфа, а молодая, холодная и яркая, за счет своих золотистых волос, девушка. С его отъезда она стала только краше. — Хранитель покоев. — хатун слегка поклонилась, после чего вновь пристально вцепилась взглядом в него.       Что-то точно происходило с Ибрагимом, но что именно, понять он не мог, либо не особо хотел это понимать. — Что Хатидже-султан попросила тебя передать? — Скорее, я сама хотела это вам передать, на благо моей госпожи.       «Интересно. И даже очень, что же такого опять она задумала?» — размышлял Ибрагим. — Говори. — Несколько месяцев назад Мустафа рассказал Ягмур-хатун, что его учитель постоянно кашляет и выглядит совсем нездорово. Я пыталась оповестить об этом валиде, но она была слишком занята, чтобы меня выслушать. Ради своего же блага, я не решилась больше поднимать эту тему, но рассказала обо всем Хатидже-султан. Мы предполагаем, что болезнь его серьезна, сейчас он уехал по делам, но думаю это связано с недугом.       Ибрагим молчал некоторое время, после чего встал со своего места и слегка приблизился к Руфине. — Значит болен... И что ты от меня то хочешь? — Чтобы вы проверили, насколько его недуг серьезен. Вдруг, Все-таки удастся разорвать помолвку госпожи.       Точно, помолвка. Прибывая в каком-то трансе, Паргалы на мгновение совсем позабыл о том, что так гложет его душу уже долгое время. — Хорошо, я разберусь, но тебе то это все зачем? — В смысле? — Не устала помогать каждому и лебезить перед всеми? — Хатидже-султан моя госпожа, разве преданность ей и желание осчастливить ее, это что-то плохое? Я думала, это то, чего желает от нас, рабов, династия. — она с ухмылкой посмотрела на Ибрагима, намекая, что он находится в таком же положении, как и она сама.       Мужчина напрягся, ему явно не понравились слова Руфины. — Тогда ступай, и продолжай выполнять свою работу, верная рабыня. — хранитель покоев кивком указал девушке на дверь. Та лишь слегка улыбнулась на его ответ, и ушла.

***

      Следующие несколько дней прошли, как в тумане. Как узнала Элиф от султанши, Ибрагим пригласил ее вечером на встречу в саду. Именно там стража резко застукала их, и повела хранителя покоев к повелителю. Хатидже все никак не могла перестать думать о том, что про их связь узнали и теперь ее любимого ждет казнь. Но к счастью все обошлось, Ибрагима назначили новым Великим визирем. Конечно, эта новость не понравилась практически всем, кроме, казалось, Хатидже, да Гюльфем, которая была рада за счастье подруги.       Позже заболел Мустафа. Тогда-то и всплыла еще одна весть о том, что у его учителя Мехмеда-Челеби чахотка. Но помолвку пока что не расторгли, а всего лишь отложили.       Хоть Мустафе и стало хуже, выяснилось, что у шехзаде обычная простуда.       После всего этого, Ибрагим уехал в Паргу, но навсегда, оставив падишаху письмо, в котором рассказал о своих душевных муках и любви к его сестре. Хатидже получила полное неодобрение и негодование со стороны матери и султана.       Одновременно с этим султан принимает у себя в покоях Махидевран, позабыв об ужине с Хюррем.       Страшно представить, как себя чувствовала Элиф, находясь в самом эпицентре всех этих событий. Чуть ли не каждый новый день подкидывал какие-то безвыходные ситуации. Нужно было успокаивать сестру, но и уделять время госпоже, исполнять свои обязанности, еще иногда и валиде просила сделать то какую-нибудь мазь, то помочь в каком-нибудь мелком деле.       Ну почему все это навалилось на нее именно в один момент? Элиф каждый день задаётся этим вопросом, но ответа так и не находит.       В этот раз ее разбудила Ягмур-хатун, русинка подумала, что что-то произошло с госпожой, но переполох в этот раз случился в Ташлыке. — Говорят, Айше-хатун убили этой ночью, ее тело нашли в коридоре. — поведала весть Ягмур. — Айше-хатун? Кому же она так дорогу перешла. — Все думают, что это Хюррем-хатун сдела... — тихо проговорила служанка, но все итак было слышно в тишине покоев. — Она же еще недавно угрожала убить ее при какой-то соре.       Сердце сжалось в груди Руфины, а по спине прошелся табун мурашек. Нет. Не может этого быть. Хюррем бы никогда не смогла убить кого-то, тем более своими руками. — И что с ней сейчас? — кое-как спросила золотоволосая, даже не обращая внимания на Ягмур. — Ее заперли в покоях и забрали детей до выяснения обстоятельств. Валиде, вероятно, как султан вернется, пойдет все ему докладывать.       «Вот и пришел наш конец. » —это была первая и единственная мысль, которая пришла в голову Элиф этим утром.