Общие тайны

      Церемонию никяха провели через пару недель после состоявшейся помолвки. Насух был хорошим мужем, с почтением и любовью относился к своей новоиспеченной жене. Элиф не была счастлива, хоть и чувствовала себя любимой, Матракчи все равно не был симпатичен девушке. Каждый день все мысли занимал другой мужчина, который был недосягаем для нее.       Через месяц Руфина поведела мужу о своем положении. Казалось, она в жизни не видела человека счастливее, чем эфенди после услышанной вести о предстоящем отцовстве. Из-за этого он все чаще находился дома, больше помогал девушке с хозяйством и бытовыми делами, но русинку его присутствие только больше душило.       Благо, Хюррем сделала прекрасный подарок на свадьбу сестры — чудесная лошадь вместе с небольшим, но красивым экипажем. Благодаря этому, Руфина часто ездила в гости к Хатидже, дабы скрасить обыденные деньки. Их отношения с госпожой стали намного лучше после преобретения Элиф столь долгожданной свободы — единственный плюс в сложившейся ситуации. Она теперь не рабыня, а обычная свободная женщина, ей никто не может командывать, разве что муж, но тот в силу своих глубоких чувств и, как оказалось, довольно мягкого характера, не то чтобы собирался указывать жене где ее место.       

***

             В этот день Элиф вновь отправилась во дворец Хатидже, дабы отвлечься от домашних дел. Она уже почти два месяца была женой Матракчи и лишь эти поездки скрашивали ее жизнь. Жаловаться было, конечно, не на что, но чувство любви к этому мужчине так и не проснулось. А вот постоянная рутина и одиночество, после переезда в новый дом, очень сильно давили на девушку. Она привыкла к суматохе дворца, различным приемам, милым прогулкам по саду и даже к интригам, которых в жизни поубавилось с замужества ее госпожи. Руфина жаждала покоя и прежней жизни, но годы проведенные в Топкапы настолько сильно изменили ее, что она даже начала скучать по тем временам, когда жила во дворце султана. Там все было красиво, ярко и безумно. В доме же Матракчи царила серость, обыденность и, как и упоминалось ранее, спокойствие.       В попытках сбежать от этих серых будней, Элиф прибыла во дворец своей госпожи. Та всегда встречала ее добродушно и с удовольствием уделяла свое время. Этот день они провели в садовой беседке, наслаждаясь приятной погодой и обществом друг друга. — Как вы себя чувствуете, госпожа? Как протекает беременность? — поинтересовалась Руфина, с некой завистью, поглядывая на живот Хатидже, который еще не был заметен простому глазу. Они обе беременны от одного мужчины, только вот одна из них его законная жена, любимая сестра султана и дочь валиде, а другая — безродная любовница с чужих земель. — Все прекрасно! Я так долго ждала этого ребенка, что чувствовать себя по другому просто не могу. — ответила султанша с нескрываемой радостью в голосе. — А ты как? Стало полегче, или тошнота до сих пор мучает?       Тошнота то, у Элиф прошла, благодаря правильно изготовленным травяным настоям. Но вот ужасное чувство, которое терзало душу, и беременность, которая ощущалась не как лучшее событие в ее жизни, а как тягость, кою ей придется нести теперь всю оставшуюся жизнь, никуда не делись. Она понимала, что вряд ли полюбит это дитя, но убить его...Все равно не смогла бы. — Мне уже легче, спасибо, что интересуетесь. Настои из трав помогли, я также сделала и вам несколько, чтобы улучшить состояние в беременность.— любезно произнесла золотоволосая, жестом прося слугу принести то, что она привезла для госпожи.       Теперь она гостья, а не служанка, и поэтому иногда отдавала приказы рабам Хатидже. И делать это было приятно. — Благодарю, обязательно воспользуюсь ими. — слуга поставил на стол небольшую деревянную шкатулку с несколькими бутыльками зеленых оттенков. — Кстати, повелитель, вероятно, скоро отправится на войну. Наши мужья уйдут вслед за ним. Я хотела предложить тебе пожить в моем дворце. Без Ибрагима мне очень тоскливо, но твое общество может скрасить мое одиночество.       Девушка мило улыбнулась. Все-таки эгоизм Хатидже просачивался везде, да и она его даже не скрывала. Что еще можно было ожидать от представителя династии. — Я безмерно благодарна такому предложению, но боюсь, я составлю вам столько хлопот. — Перестань, мне будет только в радость о тебе позаботиться, ты ведь мой друг.       Султанша улыбнулась и заглянула в глаза Элиф. Они были холодны, но в тоже время в них проскакивали некоторые нотки стыда, за все содеянное раннее. К счастью, Хатидже этого разглядеть не могла. — Тогда я рада принять ваше приглашение.       Их мирную идиллию прервал стражник, сообщивший о прибытии Хюррем-султан и шехзаде.       Быстро сообразив, что, вероятно, случилась беда, султанша и русинка мигом помчались обратно во дворец. Там они обнаружили встревоженную любимицу падишаха и его двоих сыновей. Та сразу поведала про янычар, которые окружили дорогу к Топкапы, из-за чего рыжеволосая решила, что лучше будет переждать резко вспыхнувший бунт у Хатидже. Но не прошло и получаса, как стража оповестила о янычарах, которые вот-вот захватят дворец. В этот же момент рядом с ними оказались Лука и Насух, который совсем недавно пришел к своему другу художнику, и хотел отправиться домой вместе с женой.       Мужчины помогли девушкам спуститься в подвал, дабы избежать нападения войнов. Те уже начали осаду дворца, и в ходе сражения с янычарами, Лука получил ранение.       Также во время спуска в подземелье, Хатидже оступилась и упала со ступень, сильно ударившись головой и потеряв сознание.

***

      В подвале было мрачно и довольно прохладно. Элиф сидела рядом с сестрой, облакотившись о каменную стену и прижав к себе Мехмеда, в то время как Хюррем обнимала Мустафу. Руфина оказала Хатидже султан всю возможную в их ситуации помощь, но не смогла спасти ее ребенка. У госпожи случился выкидыш, о ктором та пока не знала, так как она все еще находилась без чувств.       Время шло очень медленно, и, казалось, что они уже вечность торчат в этом подвале. Никто почти не разговаривал, лишь иногда Хюррем мягким голосом успокаивала перепуганных шехзаде, уверяя мальчиков в том, что совсем скоро все кончится.       Элиф долго думала, прежде чем завести разговор с Хюррем. Было опасно разговаривать на интересующие их темы, так как помимо них в подвале были и дети, и несколько служанок, и ее муж... Но неожиданно интересный вариант решения проблемы пришел в золотоволосую голову. — Ты еще не забыла родной язык? — на русском спросила Элиф сестру.       Рыжеволосая удивилась. Они давно перестали разговаривать на этом языке. Он и звучал уже по чужому, после стольких лет проведенных в Османской империи. — Нет, не забыла. Почему спрашиваешь?       Лука — единственный носитель данного языка в этой комнате, помимо сестер, находился в отключке из-за серьезного ранения, поэтому Элиф было все равно, даже если он что-то и услышит сквозь сон и горячку, то вряд ли будет использовать это против своей бывшей возлюбленной.       Насух тоже заинтересовался, услыхав незнакомую речь, но прерывать девушек не стал. Вряд ли сестры обсуждают что-то серьёзное или касающееся его самого.       Две служанки сидящие в противоположном углу даже виду не подали. Элиф знала этих девушек, они обе были европейками — одна венецианка, вторая — немка, поэтому понять сестер тоже не могли. — Меня бесит эта тишина. Давай поговорим. — Хорошо, но... — Хюррем покосилась на Луку, намекая сестре, что в отличие от остальных, он то их может понять. — Я прекрасно помню, что он тоже знает русский. — усмехнулась Руфина, переводя взгляд на упомянутого мужчину. — Но он, я думаю, не в том состоянии, чтобы подслушивать нас. — Ты права. — тяжело вздохнула рыжеволосая. — Что хотела узнать? — Как твои дела? Что происходит в Топкапы? Ты стала мне реже писать, я переживаю. — Не хочу тебе досождать своими проблемами. — Твои проблемы — это и мои проблемы тоже. — У меня украли мое любимое кольцо. — То самое изумрудное? — девушка инстинктивно осмотрела ладони сестры, и вправду, на них не было того самого кольца, без которого Хюррем дальше покоев выходила редко. Даже если это украшение не совсем подходило к ее наряду, рыжеволосая все равно его надевала. Это символ любви султана, ее первая победа в битве за его сердце. — Да, я уверена, что это дело рук Махидевран, но доказать этого не могу. — У падишаха больше нет женщин, конечно она его украла, чтобы тебя позлить. — Валиде начинает лучше ко мне относится. — резко сменила тему Хюррем. — Неужели? Ты не шутишь? — Это правда, я следую твоим советам и стараюсь вести себя сдержанней. В присутствии Махидевран это редко получается, но я просто пытаюсь ее избегать. Чаще навещаю валиде, поначалу она не особо радовалась этому, но позже смирилась, и даже сама начала звать меня отобедать с ней. — Не слишком доверяй ей. Она в любой момент может подставить тебя...Скорее всего, она и планирует это сделать. — Опять ты расстраиваешь все мои планы. — Просто смирись, что валиде нас ненавидет и будь настороже.       Хюррем умолкла, размышляя над словами сестры, но через несколько секунд вновь заговорила. — Как твоя беременность? — Давай поговорим о другом. — Почему? Ты же сама мне поведала о том, что очень хотела стать матерью и обрести свою семью. — Я наврала. — немного помедля, выпалила Элиф. — Ненавижу быть женой, особенно нелюбимого мужчины, а лишь одна мысль о ребенке вводит меня в отчаяние. — слова срывались с уст девушки сами по себе, приходилось, правда, сдерживать эмоции, чтобы никто ничего не заподозрил. Если бы они были наедине, то у нее бы уже случилась истерика. — Зачем же ты тогда вышла замуж? Насколько я помню, паша отвадил от султанши намерение тебя сосватать. — Я... — девушка замолчала. Она не могла рассказать правды здесь, в таком количестве людей. Мало ли, кто может понять их, разобрать интонации и знакомые имена. Все это было слишком опасно. Одно дело обсуждать сворованные украшения и ненависть валиде, а совсем другое государственную измену. — Что? Почему не отвечаешь? — Я расскажу тебе потом, не здесь, не сейчас. — понизила голос Элиф, почти шепча. — Не нравится мне это. — серьезно, таким же полушепотом, сказала старшая сестра. — Поверь, мне тоже.       На этом диалог сошел на нет. Вскоре янычары освободили дворец и узники этого злосчастного подвала смогли наконец выбраться на свободу.

***

      Прийдя в себя, Хатидже узнала о потери ребенка и впала в истерику. Смогли ее успокоить только через некоторое время, с помощью лекарств вызвав сон.              Элиф сидела на софе в спальне госпожи и следила за ее медленным дыханием, попутно размышляя, как бы она себя чувствовала на ее месте? Потерять ребенка для Хатидже равносильно собственной смерти. От горя та была готова даже умереть. А чтобы делала Руфина? Ребенок был для нее неприятным сюрпризом, хотя последствия ее действий и были известны. Она поступила безответственно. Но убивать плод не собиралась. Так, что же бы она чувствовала? Горе? Легкую грусть? А может и радость?       Ее размышления прервал скрип двери. В покои вошла Хюррем, подойдя ближе к кровати султанши, она бегло осмотрела ее и лишь тяжело вздохнула, сочувствуя состоянию той. — Не хочешь продолжить наш разговор? — обратилась она уже к Элиф. — Не здесь. — коротко ответила девушка, и встав со своего места, направилась к выходу из покоев Хатидже. Хюррем последовала за ней.       Пройдя несколько пустых коридоров, Руфина остановилась напротив той самой комнаты, где и уединилась с Ибрагимом несколько месяцев назад. Немного подождав, и откинув навязчивые воспоминания, она открыла дверь и вошла в помещение.       Хюррем присела на хату, пока Элиф запирала дверь на щеколду. — Ну что, поведаешь мне свою тайну? — спросила Хюррем. — Да, только давай говорить на нашем родном языке. — перешла на русский золотоволосая. — Как хочешь. — хмыкнула рыжеволосая. — Мы остановились на том, что ты вышла замуж не совсем по своей воле. — Ты меня вряд ли поймешь, и скорее всего возненавидешь, но обещай, что не подашь виду, что знаешь об этой ситуации, которую я тебе сейчас расскажу. — Обещаю, я клянусь своей любовью, что эта тайна умрет вместе со мной. — Я беременна от Ибрагима.       Лицо Хюррем искозилось от шока. Она в тот же момент вскочила с тахты и подбежала к сестре, схватив ту за плечи. — Ты в своем уме? Скажи, что ты шутишь? — Это правда, Хюррем. — Нет, нет, этого не может быть! Он тебя принудил? Скажи, он заставил тебя быть с ним? — Нет, он не заставлял. — спокойным тоном продолжала Элиф. — В смысле? — Я...Меня... Меня тянет к нему. — Ты его любишь?! — вскричала Хюррем, которая и до этого не вела себя тихо. — Будь тише! — зашипела на сестру Руфина, высвобождаясь из ее хватки. — Я не могу поверить в это... Ты и Ибрагим... О, Аллах. — взмолилась рыжеволосая, кое-как присаживаясь обратно на тахту. — Я сама до сих пор не верю. — Вы же враги! Он мой враг, Элиф, как ты могла? — А люди что-ли властны над чувствами? Они просто любят и просто хотят быть любимыми. — Но он же тобой просто воспользовался... Как давно ты беременна? — Около трех месяцев. — Поэтому ты решила побыстрее выйти замуж. — наконец все кусочки головоломки в голове Хюррем сошлись. — Да, Насух сделал мне предложение как раз вовремя. — грустно усмехнулась Элиф. — И что ты будешь делать, когда Ибрагим вернется и узнает, что ты теперь замужняя и беременная женщина? — Не знаю, но я буду от него далеко, в своем доме. Он вряд ли рискнет заявиться туда. — Насух его друг, почему нет? — Паша не настолько глуп, чтобы так рисковать. — Зато оказался настолько глуп, чтобы изменять своей жене — султанше из правящей династии.       Элиф умолкла, на это ей нечего было ответить. Она прекрасно понимала, что оступилась, нужно было перетерпеть и отказаться от этих чувств... Но она не смогла.       Руфина села рядом с Хюррем и положив голову на колени сестры, начала плакать. Она всегда делала так в детстве, когда чувствовала себя плохо или ей было грустно. Рыжеволосая почти сразу начала поглаживать ее волосы, и тихо шептать успокаивающие слова.       Элиф устала быть сильной. Иногда все-таки можно показать свою слабость.

***

      Спустя некоторое время во дворец у Ипподрома прибыл сам султан Сулейман. Узнав о всех горестях, которые пришлось пережить его семье, падишах был разгневан. Его пугало состояние сестры, из-за чего он решил увезти ее в Топкапы, дабы не оставлять в одиночестве. По его мнению в кругу близких она быстрее восстановится.       Из-за всей суматохи, Элиф нашла предлог отправиться во дворец вместе со всеми. Хюррем легко уговорила султана и он дал разрешение на то, чтобы сестра его любимой наложницы, и по совместительству подруга Хатидже-султан, погостила в Топкапы. Насух тоже не сопротивлялся воле повелителя. Мужчина остался подле своего раненного друга. Лука тоже тяжело восстанавливался и нуждался во внимании.       Прибыв в Топкапы Элиф будто вновь вздохнула полной грудью, после того, как долгое время задерживала дыхание. Все вокруг казалось таким привычным и одновременно чужим. Она не особо жаловала обитателей дворца, но его атмосферу и быт любила. Пройдя мимо Ташлыка вместе с процессией султанш, она бегло оглядела наложниц, вставших в две колонны. Многие лица ей были незнакомы, но кое-кого она сразу узнала. Все было как и прежде. Хазнедар гарема — Дайе-хатун, которая также приветствовала приезжих господ. Рядом с ней стояли Нигяр-калфа и Сюмбюль-ага.       Хатидже отправилась в подготовленные для нее покои. Хюррем и Элиф же пошли в комнаты первой, где их уже ждали младшие дети рыжеволосой. Михримах была рада матери и тети, которую давно не видела. Маленький Селим не особо понимал происходящее, но тоже радостно заулыбался увидев мать. Воссоединение семьи наконец случилось. — Тетя Элиф теперь будет снова жить с нами? — спросила Михримах, внимательно глядя на свою мать. — Не совсем, она приехала немного погостить. — Почему она не может жить с нами? — спросил уже Мехмед, которому тоже нравилась их тетя. — Мы бы с ней снова играли, как это было раньше. — Ее дома ждет муж. — строго ответила Хюррем, и дети в неком недоумение переглянулись, но из-за интонации матери больше допрашивать не стали.       «Ждет муж. Как же это неприятно звучит».— подумала в это время Элиф.