Терзания

      Хатидже, спустя некоторое время, наконец смогла отпустить ту тяжелую ситуацию с потерей ребенка, которая повлекла за собой недели мучений как физических, так и психологических.       Султанша вновь возобновила свои визиты в Топкапы, и этот день также проводила в покоях матери. Валиде рассказывала о наглости Хюррем, которая посмела в порыве ревности ворваться к Сулейману в покои и пригрозить тем, что убьет себя, если он не отошлет другую наложницу, которую ему приготовили в тот вечер.       Сестра султана больше восхищалась храбростью Хюррем, чем призирала, как это делала ее мать. Не каждая пойдет на такой рисковый шаг ради любви. В свое время Хатидже только и могла что покориться судьбе и по глупости своей в тихую отравиться из-за нежелательной помолвки. К счастью ее спас случай и окружение, а точнее Элиф, которая во время заметила резкие перемены в своей госпоже. — Я в каком-то смысле ее понимаю, Валиде. С таким характером тяжело сдержать в себе ревность, даже не знаю, как бы я с этим справилась. — Тебе и не придется никогда с этим справляться. Если Ибрагим и осмелится завести себе любовницу, то потеряет тебя и все то, что даровала ему династия.       И тут Хатидже задумалась. Она несколько раз замечала странные взгляды своего мужа, направленные в сторону золотоволосой служанки. Элиф же не выглядела заинтересованной в Ибрагиме, что немало успокаивало разыгравшуюся фантазию султанши. Именно по этой причине, госпожа и решила побыстрее подыскать подходящую партию для русинки, но и тут Великий визирь решил вмешаться, напомнив зачем-то про сестру девушки. Хатидже тогда решила больше не поднимать эту тему, чтобы не ссориться с супругом, но всячески поощряла Насуха, который так и продолжал вертеться около ее служанки. К счастью, Элиф сама согласилась выйти замуж за Матракчи, к тому же в то время, когда Ибрагим был в отъезде и никак не мог повлиять на ситуацию. Но вернувшись домой, Паргалы стал более холодно относиться к Хатидже. Да, он пытался ее поддерживать, все-таки она потеряла их ребенка, но его отношение к ней кардинально изменилось, и что вызвало такие перемены, оставалось для сестры падишаха загадкой. Брак начинал трещать по швам, но девушка надеялась, что как только она вновь забеременеет, то все будет хорошо.       А зря.

***

      Элиф вернулась домой только когда была решена ситуация, связанная с нападением на служанку Хюррем. И дураку понятно, что убить хотели именно рыжеволосую султаншу, и конечно же это наверняка сделала Махидевран руками своей верной псины Гюльшах, но, как это обычно бывало, дело замяли.       Золотоволосая сильно злилась, ведь ее сестру уже в которых раз захотели отправить на тот свет, а виновные так и не получили своего наказания. Все жалели Махидевран, хотя она не была достойна такой снисходительности.       В этот вечер Матракчи задерживался, обычно он приходил намного раньше, еще до захода солнца, дабы успеть поужинать вместе с женой, считая это семейной традицией. Спустя время Элиф все же начала примиряться со своей судьбой, и менее холодно относилась к Насуху. В любом случае, ей бы все равно пришлось бы выйти замуж. К сестре в Топкапы она не смогла бы вернуться, пока там господствует воля Хафсы-султан, да и неизвестно дойдет ли когда-нибудь Хюррем до вершины этого гаременого Олимпа, чтобы позволить сестре вновь жить там. Хатидже, склоная верить, что счастье можно обрести только построя семью, рано или поздно подыскала бы ей мужа, если бы с Насухом ничего не получилось.       Входная дверь отворилась и на пороге дома показался силуэт Матракчи. Мужчина выглядел задумчивым и слегка хмурым, но увидев любимую жену вмиг повеселел, на губах его появилась нежная улыбка, а глаза засверкали любовью. Обменявшись приветствиями, супруги сели ужинать. Элиф заметила странное поведение мужа, когда он только вошел в дом, и решила аккуратно разузнать, что стало причиной его настроения. — Что-то случилось сегодня? Обычно ты никогда не задерживаешься. — Я был сегодня в Топкапы, а после отправился с Великим визирем к нему во дворец. — Элиф слегка вздрогнула из-за упоминания Ибрагима. В суматохе дней ее боль в сердце немного утихла, она почти не вспоминала про Паргалы и их последний разговор, но сейчас в груди вновь заныло старое чувство. — Обсуждали какие-то особенно важные государственные дела? — чуть погодя, с доброй усмешкой поинтересовалась Руфина. — Да, падишах начинает подготовку к походу, в этот раз на Венгрию. — Поход? — Давно не было войн, янычары начинают волноваться. Вот весь день и обсуждали с Ибрагимом-пашой конфликт империи с европейскими государствами. — И когда повелитель планирует отправиться в поход? — Через пару месяцев, я так думаю. — И ты, конечно, тоже отправишься на войну. — тяжело вздохнув, Элиф отложила ложку в сторону. Есть резко перехотелось. — Да, мне жаль оставлять тебя одну, особенно в момент рождения нашего ребенка. — с досадой в голосе произнес Матракчи.       Это и тревожило русинку. Ребенок это тяжелая ноша и справляться одной будет в разы сложнее. Хатидже, конечно, уже пригласила ее к себе во дворец, дабы не скучать в одиночестве во время похода, но Элиф не особо хотела доставлять неудобства госпоже и своим ребенком напоминать ей об утрате. — Может, наймем служанку, чтобы тебе было легче управляться с домашними делами? — неожиданно предложил Насух, внимательно разглядывая прелестное лицо своей жены. — Да, было бы славно, а то одной с ребенком будет тяжело справиться. — Тогда начну поиски, а ты постарайся не переживать. Будем надеяться, что поход закончится быстро и я вернусь к вам в полном здравии. — Матракчи улыбнулся своей самой мягкой и доброй улыбкой, которую в этой жизни могла лицезреть лишь его любимая.       

***

      Через несколько недель Хюррем все-таки смогла уговорить сестру вместе навестить Хатидже-султан. Элиф сопротивлялась до последнего, дворец у Ипподрома и его хозяин вызывали в груди девушки чувство горькой тоски, но упертая сестра настояла на совместной поездке, и в итоге золотоволосой пришлось сдаться.       Сестра султана встретив их радушно, провела в главную комнату. Пока слуги раставляли вкусные угощения и напитки, девушки обменивались любезностями и простыми фразами об их быте. Когда служанки закончили свою работу и скрылись, разговоры перешли в иное русло. Хюррем и Хатидже затрагивали в беседе приближающийся поход падишаха, гаремные происшествия и тому подобное. Элиф не особо вслушивалась в диалог и совсем в нем не участвовала, ее мысли были поглащены совсем другим. — Я отойду не надолго, с вашего позволения. — резко прервала беседу Руфина, и отлучилась, казалось бы, по вынужденным делам, но на самом деле она быстро сменила свою траекторию и незаметно продвигалась в сторону кабинета Великого визиря.       Около дверей никого не оказалось, вероятно, стража не успела смениться. Дернув за ручку, ставни легко поддались и раскрылись перед ней. Комната оказалась пуста, паши в ней не было.       Большой темный стол по обыкновению был заставлен кучей бумаг и важных документов, но кое-что из всего этого привлекло внимание девушки — небольшой сверток, перевязанный ниткой, который представлял из себя что-то личное, не связанное с государственными делами. Чуйка не обманула Элиф, когда та раскрыв бумагу, обнаружила, что это оказалась записка, к тому же написанная на русском. Писал Лука и просил Хюррем встретиться в последний раз перед его отъездом. Элиф накрыла злость, сколько раз она просила его оставить ее сестру в покое? — О, незванный гость пожаловал. — насмешливым тоном протянул паша.       Как обычно он появляется неожиданно, заставляя Элиф покрыться мурашками с головы до пят. — Твои манеры за пределами дворца испортились, рыться в чужих вещах стало нормой? — усмехнулся Ибрагим, сдерживая свои чувства как мог, прячась за маской и пытаясь выглядеть отстраненно. — Что это? — не церемонясь и не обращая внимания на едкий комментарий в свою сторону, Элиф протянула ему записку Луки. — Очередное доказательство твоей наглой лжи, не ты ли утверждала, что этот художник был твоим женихом, а не сестры?       Элиф долго пыталась подобрать правильные слова, но так и не смогла. — И что же, собираешься ее подставить? Зачем тебе это письмо? — Скажи спасибо, что именно ко мне оно попало, а не в руки к твоей сестре. Кстати, поведаю тебе тайну, это уже второе, первое до Хюррем все-таки дошло.       Русинка замерла не в силах даже дышать. Сестра скрыла от нее это. Впервые.... Впервые рыжеволосая что-то умолчала и не поделилась с сестрой, но почему?       Увидев замешательство девушки, Паргалы продолжил. — Но к счастью, в тот раз она поступила разумно и не решилась прийти на встречу, хоть я и ждал. — Так, что ты будешь делать с этим? — она еще раз указала на письмо в своих руках. — Будешь клеветать на нее перед султаном, чтобы ее и детей задушили?       Ибрагим молча приблизился к Элиф, легко забрал письмо из ее рук, и, подойдя к уже горящему камину (хотя на улице только начинало вечереть) — кинул послание в пламя. — Образумь сестру, пока не поздно. Кто знает, может быть, в следующий раз она все-таки рискнет явиться на встречу. — С каких пор ты помогаешь ей? — С тех пор как связался с тобой.       Сердце вновь застучало, как бешенное. Любая его фраза могла довести ее до состояния полной уязвимости. Он перешел через себя и свои принципы, решив помочь ее сестре, которая доставила ему не мало проблем. — Спасибо. — коротко ответила девушка уронив стыдливо голову на грудь. Она думала, что паша первым делом захочет поквитаться с Хюррем за старые обиды, но он не стал этого делать, ради Руфины.       Мужчина подошёл к Элиф и нежно обхватил пальцами ее подбородок, заставив поднять голову вверх. — Это не значит, что я решил пересмотреть мое отношение к ней. Считай, это был последний раз, когда я помогаю ей безвозмездно из-за тебя.       Молчание в комнате затянулось на несколько секунд, после чего Ибрагим резко притянул девушку к себе и поцеловал. Этот резкий порыв чувств не испугал Элиф, она сама этого хотела, но не могла решиться снова переступить черту. Дыхание сбилось, а голова кружилась из-за страха быть пойманными, который еще и смешался со всем спектром эмоций, заставляя ноги поддкашиваться. Руфина была бы не против остановить время навсегда и застрять в этом сладостном моменте.       Сам поцелуй не продлился долго, они довольно быстро отпрянули друг от друга и русинка мигом скрылась за дверью кабинета, возвращаясь к обществу Хатидже и Хюррем.       Элиф решила чуть позже разобраться с сестрой насчет этой ситуации с Лукой, но в итоге не успела — художник, со слов ее мужа, отбыл на родину. Поднимать эту тему больше не хотелось, но неприятный осадок от поступка сестры в душе Руфины все-таки остался.

***

      Насух не отгадал, подготовка к походу затянулась и в итоге мужчина успел застать роды жены. Элиф плохо помнила этот день, и поклялась, что в жизни больше не решиться вновь обречь себя на такое испытание. И как ее сестра могла рожать детей одного за другим, совсем не вспоминая те адские часы боли, которые пережила? Кости будто разрывало изнутри, как и все органы, а ребенок долго не хотел появляться на свет. Промучилась русинка целый день, и уже ближе к рассвету комнату наполнил крик новорожденной. Ее девочка была совсем небольшой, и, к счастью для золотоволосой, больше походила на нее, чем на настоящего отца. — Как ты хочешь ее назвать? — стало первым, что спросил у нее Насух, как только повитуха вручила ему дочь.       Мужчина сиял от счастья. Его глаза по особенному блестели, когда он смотрел на девочку. У Элиф на душе скребли кошки, от осознания того, как жестоко она его обманывает, но по другому поступить девушка попросту не могла. — Ты даешь мне право выбрать имя? — удивилась Руфина. — Это же твоя заслуга, что она появилась на свет. — Но у меня нет идей, может лучше ты подберешь ей имя?       Думать над именем — было последним, чего сейчас хотела измотанная роженица. — Сонай. — недолго поразмышляв, произнес Матракчи. — Твое имя Сонай.Она родилась в последний день убывания Луны, думаю, ей подойдет это имя.

***

      Через пару месяцев Насух отбыл в поход и Элиф вместе с дочерью, по новому приглашению Хатидже, пребрались на время похода во дворец у Ипподрома.       За минувшие недели родить успела и Хюррем. В тот момент, когда вся семья султана находилась в Эдирне, у рыжеволосой начались схватки. На свет появился чудесный шехзаде, которого нарекли Баязидом.       Пережив роды, Элиф с ужасом поежилась, осозновая, что ее сетра приводила в новую жизнь этот мир вот уже четыре раза.       Время во дворце Хатидже шло медленно, дни были наполнены хлопатами и заботами о ребенке. Слуги давно знали золотоволосую и хорошо к ней относились, из-за чего и ее дочь полюбилась всеми во дворце. Малышка была спокойной, плакала и кричала только, чтобы ее накормили или сменили пеленки. Все находили поразительную схожесть девочки и матери, как внешне, так и по характеру малышка была ее копией. — Она и вправду чудесная, как капля воды похожа на тебя. — произнесла Хатидже, держа на руках Сонай. — Я рада, что ты согласилась пожить здесь со мной. Одной бы мне было в тысячу раз сложнее пережить разлуку с Ибрагимом.       На удивление Элиф, ее дочь очень нравилась Хатидже. Султанша любила проводить с ней время, укачивать и напевать колыбельные, чтобы та быстрее заснула. Вероятно, это было вызвано тем, что сама госпожа желала стать матерью, но у нее никак не получалось вновь забеременнеть после выкидыша.       Руфина с некой грустью наблюдала за сестрой падишаха, которая бережно качала на руках ее дочь. — Мне приятно, что наше общество доставляет вам радость, госпожа. — тихо ответила Элиф, дабы не разбудить уснувшую Сонай. — Конечно доставляет, ты же моя подруга, было бы страно, окажись, что мне в тягость твое прибывание в моем доме. — улыбнулась девушка и в знак своего расположения, накрыла ее ладонь своей, слегка сжимая и не отводя взгляда от Руфины. — Унесите Сонай ко мне в комнаты. — попросила Элиф, у рядом стоящей служанки.       Хатидже отдала ребенка в руки рабыне, и попыталась встать с тахты, но не удержав равновесия, села обратно. — Госпожа, что с вами? — Элиф испуганно оглядела тело султанши с ног до головы, и только сейчас заметила некоторые изменения в ней. — Голова так резко закружилась, не знаю, почему.       Через секунду Хатидже обмякла на тахте без сознания. Руфина немедля позвала на помощь служанок и евнухов, чтобы те помогли отнести госпожу в ее покои, а сама отправилась за лекаршей.       Уже после того, как женщина закончила тщательный осмотр султанши, Элиф подозвала ее к себе . — Скажи хатун, госпожа беременна? — задала вопрос русинка, нервно закусив нижнюю губу. Она боялась услышать положительный ответ, но прекрасно знала, что другого и быть не могло. — Да, вероятно, уже больше месяца.       Внутри что-то опять треснуло. Сердце, казалось, готово разбиться на острые осколки и истерзать ее бедную душу. В первую беременность султанши она чувствовала нечто подобное, но сейчас, все это обострилось в десятикратном размере. У ее любимого человека будет еще ребенок. Он любит ее, но спит с другой из-за долга. А, может, обманывает их двоих, и любит только себя одного? Как же все это отвратительно. Эти мысли разрушали сознание и не давали спокойно жить.       Спустя какое-то время Хатидже пришла в себя. Рядом с ней как раз сидела Руфина, размышляя над всем ужасом той ситуации, в которой оказалась по воле судьбы. — Госпожа, поздравляю вас. — с небольшой улыбкой произнесла русинка, глядя стеклянными глазами на султаншу. — С чем? — Вы в положение, совсем скоро станете матерью. — Элиф пыталась выдавить из себя дружелюбный тон, но получалось крайне плохо.       Бледное и потерянное лицо Хатидже в миг засияло. Она ярко улыбнулась, и легкий смех радости огласил покои.