Судьба

      Жизнь дворца у Ипподрома во время похода не отличалась чем-то необычным. В доме Хатидже царило спокойствие и уют, которые перетекали в унылую рутину, тогда как в гареме падишаха вечно присутствовали интриги и ссоры среди женщин. Хюррем часто писала сестре письма о своих новых стычках с Махидевран. Благо теперь они старались враждовать не на всеобщее обозрение, а втихую, дабы не злить Валиде султан. Каждая пыталась насолить другой, чего стоит история со старыми покоями Хатидже, на которые хотились черкешенка и рыжеволосая. Конечно, это было давно, но Элиф часто вспоминала про данную ситуацию. Наложницы падишаха чуть глотки друг другу не перерезали за личный балкон и пару комнат.       Новое письмо сестры по началу не отличалось по содержанию от предыдущих: описание очередной стычки с Махидевран, тягостные страдания по султану, просьба навещать ее почаще, пока есть возможность, и на удивление имя неизвестного для Элиф человека и пометка, где его можно найти и в какое время, рядом же было написано, чтобы она передала это Хатидже-султан.       Недоумено вскинув брови, Руфина еще раз перечитала письмо, и после этого отправилась в покои к Хатидже. Та сразу же ее приняла и пригласила присоединиться к трапезе. Во время ужина, Элиф поведала султанше про то, о чем ее попросила Хюррем в письме. — Что это за человек — Якуб эфенди? — спросила русинка, при этом накладвая себе на тарелку еще несколько ложек плова. — Он звездочет, нам о нем с Хюррем Гюль-ага рассказал. Хочу его привести во дворец, чтобы успокоить свои переживания. — Звездочет? Не обманщик он или колдун? — русинка нахмурилась, прекрасно понимая, какую ерунду султаншам может наговорить этот человек за горстку монет из рук самой династии. — Не знаю, надеюсь, что нет, но я в любом случае обязана с ним встретиться. Хюррем тоже хотела с ним побеседовать, я позову ее сюда, когда буду знать, когда этот эфенди придет. — Хорошо, пусть эта встреча пойдет вам на благо. — Элиф странно хмыкнула, прекрасно понимая, что этот мужчина, скорее всего, обычный шарлотан, но если уж Хатидже уже настолько отчаялась, то лучше будет и вправду увидеться с этим Якубом провидцем.

***

      В назначенный день приехала Хюррем, а чуть позже пожаловал и сам провидец. Так как для соблюдения традиций в комнате была поставлена специальная ширма, да и сам мужчина скрылся за капюшоном длинной черной мантии, Элиф не смогла его разглядеть, но почувствовала отвращение и что-то до боли неприятное, это чувство не покидало ее всю их встречу.       Поприветствовав друг друга, женщины стали задавать провидцу вопросы, на которые он не торопясь отвечал. — Скажи, эфенди, как будет проходить моя беременность? — с заметной дрожью в голосе спросила Хатидже, боясь услышать не самый приятный ответ. — Все пройдет благополучно, у вас родится сын. — прозвучал голос за ширмой. — А мой муж, он вернется цел с войны? — Можете не переживать госпожа, Великий визирь прибудет обратно цел и невредим.       Дальше несколько вопросов задала Хюррем, получив в основном положительные ответы и парочку неоднозначных фраз, она удовлетворительно покачала головой и встала в сторону рядом с Хатидже. Обе султанши повернулись в сторону Элиф, которая все это время наблюдала за происходящим стоя у стенки, внимательно вслушиваясь в каждое слово, вылетавшее из уст мужчины за ширмой. Девушки дали знак, дабы золотоволосая тоже что-нибудь спросила у эфенди. Сначала Руфина отрицательно мотнула головой, но после недолго поразмыслив, весело усмехнулась, и решила все-таки испытать судьбу и посмотреть, что же ей напророчит этот звездочет. — Эфенди, поведай, что ждет меня в ближайшее будущее. — подойдя ближе, задорно произнесла Элиф, вглядываясь в небошие отверстия на ширме, пытаясь через них разглядеть мужчину. — Смерть. — тихо вымолвил Якуб эфенди. — Смерть? Моя что ли? — Нет, умрет близкий человек, которого ваше сердце только начало принимать. — Моя дочь? — сердце больно екнуло от этой мысли. Все-таки какие-то материнские чувства проснулись в Элиф после рождения Сонай. — Кто конкретно сказать не могу, простите. — Когда это случится? — В ближайший год.       Больше спрашивать ничего не хотелось, по телу прошла неприятная дрожь, а в голове теперь только и крутилась мысль о приближающимся трауре.

***

      После ухода Якуба эфенди, султанши спустились в главный зал, дабы отобедать. Хатидже отвлекла служанка из-за каких-то денежных учетов, поэтому сестры остались в комнате вдвоем. — Не думай о том, что эфенди имел в виду. — сказала Хюррем, в надежде поддержать золотоволосую. — Может, он говорил про Ибрагима? — перейдя на русский, шепотом, добавила девушка. — А ты так ждешь его смерти? Особенно после того, как он тебя от беды отвадил. — зло высказала Элиф. Все-таки обида за тот инцидент с Лукой никуда не делась. — О чем ты? — продолжила говорить на родном языке рыжеволосая. — Я о твоей почти состоявшейся встречи с Лукой. А может и не почти? Кто его знает, ты ведь мне больше не доверяешь свои тайны. — Руфина также начала изъясняться на русском, дабы никто не смог их подслушать. У Хатидже во вдорце славянок во служение не было, это она точно знала. — Я не хотела тебе говорить не из-за того, что тебе не доверяю, а потому, что ты бы явно не одобрила и все время пыталась бы влезть в мои дела. — Конечно бы лезла! Ты хоть понимаешь, что с тобой могли сделать, если бы застукали с другим мужчиной? И не важно, что ты просто решила с ним побеседовать о вашей несостоявшейся любви. — Не повышай на меня голос! — шикнула на нее любимица султана. — Я все равно с ним не встретилась, как ты сказала, Ибрагим паша отвадил от меня беду. Нигяр следила за мной и передала ему нашу переписку. — спокойным тоном продолжила девушка. — Как она оказалась у нее? — Я передавала через нее письма Луке, но не знала, что эта змея шпионит для Ибрагима. — Я же говорила тебе не доверять ей. — Замолчи! Говорила она, ну и что с того? У меня не было иной возможности передать ему письмо. — Хорошо, я больше не буду тебя упрекать, мне куда интереснее узнать, почему Лука сам решил вернуться обратно в Крым? — Ибрагим посадил его на корабль и сказал больше не возвращаться сюда, иначе ему не жить. А потом провел со мной занимательную беседу, в которой сказал, что это было в первый и в последний раз, когда он помогает мне, и то, делает это, только из-за спокойствия султана и жизней шехзаде. — Благородно с его стороны. Будь он тем исчадием ада, которым ты представляешь его в своей голове, то сразу же пошел и все рассказал падишаху погубив и тебя и всех наследников. Но он не стал этого делать, даже не поглумился, не заставил вставать на колени и целовать край его кафатана. — усмехнулась Элиф, вспоминая прошлые махинации паши. — Вот это щедрость! — язвительно произнесла Хюррем, поддержав шутку сестры. — Ну правда, в этот раз он помог тебе. — уже серьезно сказала Руфина, и увидела, как поменялось лицо любимицы султана. — Возможно, но это не значит, что мы теперь друзья.

***

      Ибрагим еле перебирая ногами вошел в свой шатёр. Руки его неистово дрожали, никогда он не чувствовал себя так плохо, как сейчас. На ладонях до сих пор остались следы крови. Крови его близкого товарища, которого он предал.       Несколько слуг с опаской подошли к нему, дабы помочь снять тежелое обмундирование. Паша толком не помнил как его переодели и отмыли от грязи и крови. Он осознал себя уже сидевшим на тахте за столом, в центре которого лежало письмо от Хатидже. Паргалы совсем забыл о нем, хотя его принесли еще несколько часов назад. Сколько же времени он просидел просто пялясь в одну точку?       Руки до сих пор подрагивали, когда визирь распечатывал письмо.       Хатидже беременна, но Ибрагим уже узнал об этом у султана, которому написала Хюррем. Паша зацепился взглядом за строчки, в которых госпожа описывала состояние своей компаньонки Элиф-хатун, дабы он передал Насуху эфенди, что с его женой и ребенком все хорошо.       Но разве можно что-то передать на тот свет?

***

      Элиф прогуливалась по саду. Этот день выдался довольно дельным, девушка успела мгогое сделать: приготовить несколько мазей для Валиде султан, у которой вновь обострилась боль в суставах, помочь Хатидже разобраться с некоторыми делами ее дворца и денежными отчетами, провести время с дочерью, которая немного приболела.       А сейчас наконец появилось время для себя. Множество мыслей крутилось в голове. Что же делать дальше? Война закончилась, Султан вновь победил и скоро вернется домой. Просто так оставлять ничего нельзя, нужно уехать из столицы. Будет тяжело, но зато вдали от Ибрагима она сможет избавиться от своих чувств, может, даже сможет полюбить мужа. Все-таки Насух хороший человек, мало кто в этой жизни относился к ней с таким чувством и добротой. Он очень любит ее. Но Паргалы...       Элиф нервно закусила нижнюю губу, пытаясь перевести мысли в иное русло.       Куда же можно уехать? Говорят в Эдирне хороший климат, много зелени и лесов — самое лучшее место для здоровья ребенка.       Вернувшись обратно во дворец, Руфина застала Хатидже в центральной комнате за чтением письма. — Госпожа, пришли вести из лагеря падишаха? — поинтересовалась русинка, подходя ближе к султанше. — Элиф, присядь пожалуйста. — тон девушки звучал как-то страно, в голосе чувствовалась печаль и волнение.       Золотоволосая молча опустилась на тахту рядом с госпожой. В голове прокручивались разные исходы событий: вдруг, кто-то доложил Хатидже об ее связи с пашой? Или, она успела где-то еще провиниться? Нет, если бы такое произошло, то русинку уже давно бы схватила стража, а сестра падишаха не реагировала бы на измену любимого мужа с такой стойкостью, которая не присуща ее чувственной натуре. — Да, пришло письмо от Ибрагима паши. — тихо начала говорить Хатидже, смотря Элиф прямо в глаза. — Он пишет, что Насух эфенди... — она смолкла, сглатывая ком, застрявший у нее в горле. — Что случилось? — осторожно спросила Элиф, уже понимая, к чему ведет султанша. — Твой муж погиб на поле битвы, Элиф.       В комнате повисла гробовая тишина. Руфина молча глядела на Хатидже, пытаясь осознать то, что только что услышала из ее уст. По телу прошелся противный холод, сердце неприятно заныло, но слез не было. — Что же мне теперь делать? — это была единственная мысль, которая интересовала Элиф. — Не беспокойся, ты можешь оставаться в моем дворце столько, сколько захочешь. — Хатидже взяла девушку за руки. — Знай, я всегда буду рада помочь тебе и Сонай.       Но русинка не слышала ее слов. Все планы вновь обратились в пепел, который рассеивался сквозь пальцы. Только она захотела поджечь все мосты, как вдруг случается то, что мешает ей покончить с этой историей. Может, это и есть судьба?

***

      Дни летели один за другим в ожидании приезда султана и его армии. Элиф же все время думала, что же ей делать дальше, пока черные одежды стали основным элементом гардероба, навевая каждую секунду о безысходности ее нового положения в обществе — вдова с годовалым ребенком. Вещи она давно собрала, но уйти из дворца Хатидже никак не решалась. Насух оставил ей некоторые сбережения и целый дом в городе, но вряд ли этого хватит на всю жизнь, тем более, ей нужно воспитать и вырастить дочь. Поэтому оставаться во дворце Хатидже пока что было выгодно, ведь за кров и хлеб не приходилось платить. Но как только приедет Ибрагим, находится здесь станет невыносимо, ведь ситуация между ними станет еще напряженней.       Хюррем настойчиво приглашала Элиф в Топкапы, но та не сразу решилась на встречу с сестрой. Спустя несколько недель девушка все-таки приехала во дворец вместе с дочерью.       Она и не осозновала насколько успела соскучиться по своим племянникам, особенно по Михримах, которая, казалось, больше всех радовалась встречи с ней. — Элиф, а когда я смогу поиграть с Сонай? — спросила дочь падишаха, сидя на коленях у своей тети. — Дай ей немного подрости и тогда она станет тебе верным другом, моя красавица. — ответила русинка, поглаживая девочку по волосам. — Я так хочу, чтобы она уже выросла, а то у меня одни братья, не с кем играть. — А как же Разие султан? — Она злая, не хочет со мной играть. — Михримах обиженно скрестила руки на груди.       Элиф с вопросом взглянула на сестру, которая сидела рядом, держа на руках Сонай. — Нилюфер, уведи детей в игровую. — отдала приказ Хюррем.       Новая служанка быстро выполнила поручение и в покоях девушки остались одни. Хюррем молчала, не зная с чего стоит начать разговор, поэтому инициативу в свои руки взяла Элиф. — Что произошло между Михримах и Разие? Они ведь хорошо ладили. — Махидевран, думаю, повлияла на это.       Любимица падишаха выглядела звдумчиво, явно желая обсудить не детские разборки. — Что-то хочешь спросить? — поинтересовалась Руфина. — Да, ты как всегда очень догадлива. — усмехнулась Хюррем. — Я хотела узнать, что ты собираешься делать? — Поверь, я сама задаюсь этим вопросом каждый день, но до сих пор не нашла на него ответа. — Элиф тяжело вздохнула, роняя голову на ладони. — Может, вернешься сюда? — Каким же образом? Валиде сама меня отсюда вышвырнула. — В последнее время я наладила с ней отношения, конечно, не все так идеально, как хотелось бы, но я и этому рада. — И что, думаешь, теперь она примит меня обратно? Да и кем же? Будет страно вновь стать обычной наложницей, совсем как-то не по правилам гарема. — Ты ведь знаешь, в последнее время у нее усилилась боль в суставах и только твоя мазь ей помогает. Возможно, она бы смогла сделать тебя калфой, либо взять к себе в помощницы... — Звучит как что-то невозможное. — этот диалог уже начал надоедать Элиф. Она не хотела возвращаться в Топкапы с маленьким ребенком, где обитало столько ее врагов. Одно дело нести ответственность только за свою жизнь, и совершенно другое заботиться о ком-то еще. — Давай я поговорю с Валиде об этом, вот увидешь, она уже успела забыть все старые обиды.       Элиф не стала уговаривать Хюррем не делать этого. Рыжеволосая бестия все равно сделает так, как считает нужным. Сестра очень уж сильно хотела видеть Руфину рядом с собой, а сейчас на это есть все шансы, ведь золотоволосая не скована узами брака и вновь, хоть и немного, но нужна Валиде султан.