Белый флаг

Красивое лицо пылает жаром, горит и дымится словно облитое кислотой. Жгучая жидкость медленно, слой за слоем, плавит сначала макияж превращая его в грязную кашу, похожую на жуткий грим грустного Пьеро с проваленными, пустыми, черными дырами вместо глаз и перевернутой улыбкой. Обнаженная кожа начинает растворяться, пузыриться, шипеть и вот, то, что было лицом стекает вниз, сходит пластами с костей черепа. Остатки плоти с запекшейся кровью стекают и капают на острые, дрожащие колени распространяя огонь по всему телу и это никак не остановить. Безвольно раскинутые руки скручивает болью начиная от лопаток и заканчивая неестественно выгибающимися пальцами и в этом, по-своему красивом, акте самосожжения дотла девушка даже чувствует мимолетное облегчение способное подарить немного сил на последний взмах непослушными костями чтобы те обратились крыльями и переродиться всей как птица Феникс, но Ксения не хочет. Не заслужила. Внутри девушка полностью опустошена как игрушка которой вскрыли брюхо и выпотрошили мягкий наполнитель, но в ее крови все еще плещется убойная доза коктейля из адреналина и кортизола и это ясно даже водителю. Нужно быть слепым и тупым, чтобы не понять, что никогда не обращавшаяся к нему Ксения не будет просто так настойчиво стучаться в комнату и попросить срочно увести ее отсюда. Девушка выглядела напуганной, дрожала, быстро тараторила и постоянно утирала лицо пытаясь спрятать и так очевидные следы слез. По удивительному совпадению мужчина не собирался спать как и отказывать девушке в просьбе и четко зная свои обязанности, Владимир за считанные минуты пока они шли к машине успел написать сообщение Михаилу. В его работе есть четкая оговорка о том, что не нужно задавать лишних вопросов, но мужчина не смог удержаться и все же спросил Ксению нужна ли ей помощь неотрывно присматриваясь к ней глядя в зеркало заднего вида. Владимир грешил на самое ужасное, вдруг ей плохо и нужен врач, а вдруг с ней произошло что-то ужасное и никто об этом не знает, а вдруг… Мужчина одернул себя выкидывая дурные мысли ведь Михаил не мог сделать что-то подобное. Девушка отрицательно махнула головой чем вообще не успокоила Владимира, но делать нечего и машина тронулась с места.

***

Михаил нервно кусает губы воткнув взгляд в экран телефона который то и дело гаснет, но холодные пальцы вновь и вновь не дают ему заблокироваться. На дисплее светится контакт рядом с которым мужчина так и не решается нажать кнопку вызова. Ксения даже с фотографии не смотрит на него. Это фото с одной из вечеринок которые они посещали и девушка случайно попала в кадр, вернее, ее нежный профиль. В голове беспрестанно, как на повторе, крутится ее голос повторяющий одну и туже фразу от которой гнутся жилы Водитель Германа ведет Крузер так быстро как только может скользя в поворотах по схватившемуся льду на дороге, но Михаилу кажется, что он уже давно опоздал. Мужчина опускает боковое стекло чтобы холодный ветер отхлестал его по щекам иначе он отключится, но как укол адреналина в сердце действует ощутимая вибрация телефона в руке. - Да?! - басистый ответ взвинченной интонацией напугал Владимира еще больше чем бледный вид девушки, что только что покинула салон автомобиля. - Михал Александрович, Ксения поднялась в квартиру. Мне остаться? - мужчина взглянул на навигатор панели управления быстро соображая, что разминулись они на двадцать минут. - Будь там и не своди глаз с подъезда до моего приезда. - Как скажете. Мне ждать вас после? - Нет. Возвращайся домой. На базе меня больше не будет.

***

Дверь машины оглушительно хлопает нарушая покой сонного двора. Михаил видит собственный автомобиль и сидящего в нем Владимира. Мужчина не собирается говорить, но водитель понял его без слов по короткому кивку головой в сторону выезда из лабиринта похожих друг на друга домов. Михаил остался наедине с собой пытаясь вспомнить, что он вообще-то отважный и сильный мужчина, но животный страх внутри говорит об обратном. За ту короткую секунду, двадцать минут назад, пока динамик телефона приближался к уху, Михаил успел придумать сотни причин почему ему звонит Владимир и все они были хуже предыдущих, но все это ничто перед тем, что может произойти сейчас. Мужчина давно разгадал нужный ему этаж, квартиру и даже пароль от домофона и чем быстрее заканчивались ступени под его ногами тем сильнее ужас подбирался к, кажется, седеющим вискам. Железная входная дверь смотрит на него пустым глазком осуждающе. Мол, приперся, а не ждут тебя здесь. А ведь и правда каков шанс, что Ксения откроет? Каковы шансы, что за серыми стенами она в порядке? От одной этой мысли сворачивает желудок. Воздух вокруг заканчивается, последние гроши драгоценного кислорода выходят хрипом со спазмированной глотки и мужчина упирается горячим лбом в холодный металл. Еще секунда и Михаил задохнется, но собирая последние силы в кулак мокрая, дрожащая ладонь ложится на дверную ручку и, чудо, дверь оказывается не запертой. Ксения знает, что он идет. Его здесь ждут. Хотя бы сейчас. Петли на редкость гостеприимны и без скрипа впускают незваного гостя. Небольшой коридор встречает темнотой и лишь тусклый свет из дальних комнат стелится по паркету подсвечивая небрежно брошенные на коврик праздничные туфли. Тишина казалась оглушительно громкой сдавливая голову шумом какой бывает на самой чумовой вечеринке каких мужчина не переносит на дух еще с молодости и как по старой привычке Михаил забивается в угол пригвождая себя к стене. Что ж, с дебютом полноценной панической атаки. Все органы чувств отказали, тело больше не принадлежит мозгу да и будто это уже и не тело вовсе. Ноги подкашиваются сами собой, руки не слушаются, лицо немеет как после литра виски, а сердце пропускает удары. Хочется стечь на пол, разлиться лужей затекая под плинтус от усталости, бессилия, боли, что разрывает его душу на части, и от страха что после того как он зайдёт дальше это будет последний раз когда он увидит Ксению, но сдаваться мужчина не собирался. Сейчас, только еще одну минуту подышать поглубже, стереть испарину со лба и прокричать внутри себя. Михаил отнимает от лица холодные руки и закрывая глаза прислушивается чтобы разрушить в голове тяжелый вакуум и сквозь эту заслонку до его ушей доносится тихое шуршание. Пошатываясь, мужчина осторожно возобновляет путь и ориентиром ему служат раскиданные под ногами вещи. Обувь вразвалочку была только началом потому что буквально через два шага мужчина едва не споткнулся о пальто на полу. Видимо, Ксения сбрасывала с себя одежду на ходу как кожу и Михаил почти видел перед своим глазами как девушка с психом влетает в дом, кидает сумку, срывает с себя серьги, цепочку и бросает их куда попало. Черное платье встретило мужчину в зале. Здесь, к слову, полумрак и пустота. Привыкшие к отсутствию нормального освещения глаза украдкой, словно стесняясь того, что заглянули в чужой мир, осматривают помещение цепляя немногочисленную мебель, шкаф, стол и застреленную пледом кровать стоящую в углу. Михаил наклоняется чтобы поднять с пола шелковую вещь и вновь ощущает скольжение ткани между пальцев прямо как тогда, когда он держал девушку за талию. В нос ударил запах тела Ксении и ее духов. Затягиваясь этой смесью как сигаретой мужчина жмурится стараясь запомнить эти ноты и так странно, что приходится делать это в нескольких метрах от настоящего источника. Это не однокомнатная квартира и из-за неплотно закрытой межкомнатной двери в зал проникает луч искусственного света. Прямо за этой дверью любовь всей его жизни и терпения оттягивать момент больше нет. Михаил аккуратно толкает дверь стараясь делать это бесшумно чтобы не напугать Ксению, а может быть самого себя и почему-то мужчина думал застать девушку сидящей в кресле поджав ноги под себя как она любит, может, даже с бокалом виски и сигаретой в упор смотрящей на него, но все было совсем не так. Ксения стояла спиной к нему, а комната эта оказалась настоящей мастерской и прямо сейчас мастер находился перед холстом. Михаил застыл как вкопанный и лишь его глаза могли двигаться рассматривая стоящие одна на одной вдоль стен картины и творческий беспорядок на полках с сотнями банок красок, кистей и карандашей. - Ты служил в армии? - Ксения конечно же знала кто находится за ее спиной и прожигает в ее затылке дыру поэтому даже не обернулась. Она и так знает, что Михаил сейчас тяжело сглотнул вязку слюну, а его ладони превратились в кулаки. - Какие войска? - ее голос совершенно спокоен, совсем не такой сорванный и высокий каким она говорила еще час назад и это сбивает Михаила с толку. - Точно не спецназ. - Ксения усмехается своему предположению, делает пару штрихов красной краской будто ставя точку в этом мазке и все таки поворачивается лицом к собеседнику. - Вообще-то, один раз, ты меня не заметила. - тихо отвечает мужчина вспоминая как караулил ее окна однажды. Девушка сейчас совсем другая, не похожая на ту, что жила с ним рядом. Расслаблена поза, уверенный вид и строгое выражение лица говорящее о том, что повышенного тона здесь не потерпят, но было в нее еще кое-что, что Михаил уловил не сразу. Для этого нужно было всмотреться в детали и серые глаза стали изучать Ксению начиная с босых ног. Черная футболка на несколько размеров больше висит на худых плечах едва прикрывая тонкие колени цвета молока. Пальцы правой руки перебирают испачканную в краске кисть перекатывая ее костяшками так профессионально и легко, что это гипнотизирует. Волнистые, русые волосы давно потеряли стойкую укладку и непослушными прядями спадают на лицо прикрывая локонами зеркала души обрамленные слегка потекшей тушью, но даже они не скрывают насколько же спокоен в них хвойный лес. Вечная печаль обычно проглядывающаяся даже сквозь мимические морщинки от широкой улыбки рассеялась вместе с невидимым грузом на чужих, хрупкий плечах. Вот теперь она по-настоящему открытая книга. - Это еще не репрезентативная выборка. Считай, что тебе повезло. - девушка пропускает снисходительную улыбку и как не в чем не бывало, безразлично к гостю, возвращает свой взор к новому творению с задумчивым видом размышляя про себя какой штрих будет следующим. - Ты рисуешь картины. - констатировал мужчина. - Стоило понять, ты очень талантлива. - Чтение между строк тоже не твоя история. - колко отвечает Ксения намекая насколько же слеп Михаил. - Картины пишут. Зачем ты пришел? - девушка ожидала услышать в ответ что угодно, но мужчина не изменяет своей непредсказуемости. - Ты пишешь с натуры? - Михаил заметил как этот вопрос обескуражил Ксению, но то, что он затеял уже нельзя было остановить. - Только с очень выдающейся. - мужчина никак не отреагировал на такое заявление и чуть помедлив потянулся к узлу своего галстука. Увереные пальцы подцепили язычок и в одно движение ослабили удавку так, чтобы ее можно было снять и бросить на пол. Девушка отвлеклась замечая периферическим зрением что-то неладное. Михаил не моргая смотрел Ксении прямо в глаза с вызовом потому что дальше - больше. Пиджак слетел с широких плеч и полетел к начавшейся копиться и здесь горе вещей. Пуговицы воротника едва не сорвались с ниток, но дальше все как по маслу и одна за одной пуговицы медленно, но верно распахивали перед девушкой ключицы, грудь и начавшийся виднеется пресс. - Что ты делаешь? - немой ответ заключался в прищуре и вздернутой брови словно если бы Михаил мог говорить он бы предложил догадаться с трех раз. - Ничего примечательного. - Ксения больше не выглядела такой расслабленной и уверенной какой заикалась про выдающихся натурщиков, скорее смущенной, старающейся из последних сил смотреть на противника с наигранной бравадой и не опускать глаз. - Ты ведь даже не смотришь. - мужчина дразнится прекрасно зная, что это сработает, что это зона куда можно надавить помня как Ксения смотрела на него в отеле в первую ночь. - Не на что там смотреть. - А так? - внезапно для девушки Михаил делает два широких шага вперед и оказывается в жалких сантиметрах от Ксении распахивая подол рубашки окончательно и оголяет накаченные плечи. Без раздумий и зазрения совести мужчина окунает два пальца в ближайшую, открытую баночку краски красного цвета и зачерпнув масляную жидкость он размазывает ее по своей напряженной груди которая тяжело вздымается от загнанного дыхания. - Это очень дорогая краска! - возмущается девушка, но плевать ей сейчас на краску куда большей проблемой сейчас являются ее слабеющие ноги. - Зато теперь натурщик выдающийся? - нахально спрашивает мужчина позволяя себе улыбку маньяка. Девушка загнана в угол, его большая фигура давит на нее во всех смыслах и вот вот добьется всего. - Опусти глаза. - контрольный выстрел в голову, но жертва еще не готова пасть. Ксения проделывает со своей дорогой краской тоже самое и назло не слушаясь, без сожалений вытирает перепачканные пальцы о белоснежную рубашку оставляя на ней свои отпечатки. Символично, потому что именно так Михаил ощущает ее на своем сердце. - Это дорогая рубашка. - Зато теперь она дизайнерская. - Посмотри на меня. От этого приказного тона Ксении совершенно не смешно. Назад дороги нет. Мужчина наблюдает как помутневшие глаза в нескольких сантиметрах от него начинают наливаться влагой и блестеть, как пухлые губы дрожат в напряжении, как каждая мышца на красивом лице сопротивляется его давлению и это заводит. Чертова ролевая игра на эмоциональных горках кипятит кровь, власть дурманит и чужая воля с громогласным хрустом ломается когда девушка касается Михаила. Взгляд бегает по полуобнаженному телу что Ксения видела уже не раз, но вот теперь сил играть в приличие больше нет да и смысла тоже. Первое, робкое движение на пробу превращается в наглое когда тонкие пальцы раскрываются в пятерню и обжигая кожу скользят вниз. Девушка распахивает губы и начинает дышать глубже пытаясь справится с нахлынувшим жаром, но это не помогает. Там, под ребрами, бешено бьется сердце удары которого Ксения чувствует до самого локтя. Живое, настоящее, горячее прямо у нее на ладони. - Оно давно твое. Словно читая чужие мысли тихо шепчет мужчина, но девушка почти ничего не слышит, будто этот бархатный голос просто эхо. Михаил кладет свою ладонь так, чтобы пальцы цепляли угол нижней челюсти, и проводит большим пальцем по пухлым губам сам едва ли не теряя связь с этим миром и когда их глаза встречаются вновь это взрыв. Мужчина напирает резко заставляя Ксению попятится назад к позади стоящему столу и все что успевает девушка это покрепче схватиться за ворот его рубашки и ахнуть только вот этот звук тонет в поцелуе что больше напоминает драку. Михаил не просто углубляет поцелуй, он сминает уже родные губы остервенело, как сумасшедший дорвавшийся до самого желанного словно пытаясь вынуть из бедной девушки всю душу, но и та не промах. Ксения прикусывает его нижнюю губу до боли, но эта боль экстаз в совокупности с жжением от коротких ногтей на шее и мужчина готов на все чтобы она продолжала. Со стола на пол летят стопки бумаг, наброски, скрученные ватманы, канцелярия и некогда выставленные ровным строем кисти чтобы в следующий момент Михаил усадил на столешницу девушку. Ксения разводит в стороны длинные ноги и скрещивает лодыжки сзади так, что между парой не остается ни одного миллиметра. Холодная бляшка ремня обжигает, но напряжение, что упирается ей в бедро грозится оставить настоящий ожог. Это далеко не первый секс в ее жизни, но вот такое возбуждение с ней однозначно впервые. Так как Ксения хочет Михаила она никогда и никого не хотела. Швы дорогой, дизайнерской рубашки трещат от того с какой силой девушка срывает ее с мужчины, но полноценно снять верх не удается, потому что ночную тишину прервал высокий стон когда на тонкой, почти прозрачной коже шеи Ксении расцвел след от зубов. Михаил не смог долго задержаться на одном месте долго желая поглотить девушку целиком и полностью. Дорожка поцелуев началась с подбородка, челюсти и дошла до шеи лаская нежный бархат чужой кожи. Мужчина целует, облизывает, кусает каждый сантиметр на его пути под одобрительные вздохи и постанывания. Его влажные ладони скользят по стройным как спички ногам от самых стоп вверх по голени, бедрам забираясь под подол длинной футболки чтобы зацепить пальцами нижнее белье. Обоим не хватает воздуха и пара прерывается на секунду чтобы соприкоснуться лбами и взглянуть в глаза друг другу. Им не нужны слова, чтобы понять, что чувствует каждый из них. У Михаила в черных, больших зрачках пляшут языки пламени и это безусловно страсть, но как же сильно ошибалась Ксения когда сказала ему в сердцах, что между ними просто влечение, хотя, произнося эту обидную фразу она прекрасно знала, что это не так. Любовь. Чистая, искренняя, большая, та, что случается один раз в жизни как в книгах. Девушка внимательно вглядывается в каждую деталь на лице мужчины чтобы запомнить его, наверняка, напоследок, не замечая как ее изучают в ответ. Михаил гладит шелковистые волосы заправляя их за ухо, скользит кончиком носа по щеке, оставляет легкие поцелуи на скулах и отчаянно пытается понять что же творится в ее голове. Ксении однозначно нравится то, что происходит, но отпечаток глубокой печали и сожаления просматривается в ее нахмуренных бровях и полуприкрытых глазах потемневших до болотного цвета. Сердце мужчины начинает пропускать удары, сжиматься неприятно потягивая под ребрами когда он понимает, что девушка уверена, что это их первая и последняя ночь. И если это так, то Ксения возьмет от нее все. Измазанные пальцы дергают свободный конец ремня так что гремя бляшкой этот ненужный элемент падает им под ноги. Никаких больше намеков не нужно и широкие ладони с силой дергают оголенные бедра на себя, а опухшие губы накрывают искусанные чтобы заглушить страстный крик. Стол стучит по подоконнику в сумасшедшем ритме сквозь который не будет слышно как соседи стучат по батарее. Михаил двигается рвано, дерзко так, как давно мечтал с каждым толчком уносясь в неизведанные миры. Ксения хнычет, стонет, впивается ногтями в спину и умоляет не останавливаться. Сейчас девушке настолько хорошо, что эмоции рвутся наружу кристально чистыми слезами как ее чувства к Михаилу. Мужчина желает слиться с Ксенией воедино, переплестись как корни у деревьев, спаять их кожу и скрепить сердца так сильно, что в порыве этого сам не замечает как сцеловывая каждую слезинку на жарком лице шепчет единственное… - Моя… Моя родная… Многие мужчины заикались о подобном в отношении Ксении, но никто не был достоин того, чтобы это стало правдой. Ксения никогда не хотела принадлежать кому-то до того как волею судьбы-злодейки не оказалась на празднике одного бизнесмена. Все, что так долго она скрывала сама от себя происходит прямо сейчас и она действительно его. Вот оно, предсмертное желание и теперь, все о чем можно мечтать это чтобы в агонии умирающий мозг проиграл это мгновение снова. Михаил наваливается на хрупкое тело всей массой, входит глубоко и вдавливает Ксению в стол крепко держа тонкие запястье над головой жертвы в ловушке чтобы смотреть ей прям в глаза когда они дойдут до пика. Черные зрачки поглотили радужку и поплыли под веки. Острые зубы выпускают из плена припухшую нижнюю губу чтобы глотнув воздуха девушка, что есть сил, простонала в унисон с рычанием Михаила. Оргазм находит волнами усиливаясь с каждым последующим движением, но после пика на место животного желания возвращается мягкость. Мужчина отпускает побледневшие запястья наблюдая как на них проявляются багровые пятна собственных пальцев. Нежные, короткие поцелуи успокаивают раздраженную кожу и словно боясь, что Ксения придет в себя и больше не позволит, Михаил снова целует вишневые губы, осторожно подхватывает девушку на руки и через пару шагов укладывает ее на постель ложась рядом чтобы наконец отдышаться. Ксения открывает замыленные глаза устремляя их в потолок. Она часто делала так, но впервые за долгие годы отсутствие звуков в этом доме ей нравится и та настоящая пустота в голове тоже. Будто все, что ей нужно было это чтобы из нее буквально вытрахали всю дурь, но все не так примитивно как хотелось бы. Все дело в загнано дышащем человеке рядом. Рядом с Михаилом ей понравился бы даже ненавистный вакуум в этих пропитанных страданиями стенах задержись бы он. Жаль, что это не продлиться вечно. Вот бы Михаил просто молча ушел навсегда. Будет больно, но Ксения справится с этим гораздо лучше чем с неизбежным, таким легким, до встречи с ним, словом нет. Удивительно насколько по-разному сейчас работает их мозг ведь мужчина даже не успел подумать ни о чем плохом не желая выныривать из сладкой истомы, но понежиться в объятиях, как и тихо промурлыкать как же ему было ахуенно, не вышло. На негнущихся ногах, нетвердым шагом девушка ускользнула сквозь пальцы как песок в сторону своей мастерской откуда послышалось шуршание колесика зажигалки. Немного погодя Михаил тяжело выдохнул, один рывком встал с мятой постели и вновь оказался за спиной Ксении. Запах страсти в комнате разбавил тонкий аромат ее любимых, мятных сигарет. Девушка смотрела на свою незаконченную картину в которой мужчина едва ли мог распознать задумку автора, кажется, судя по выбранной цветовой гамме, это пожар. Что ж, пожалуй, говорить хотя бы в брюках комфортнее, но с чего бы начать? - Эти картины… - охватывая взглядом галерею, начал мужчина. - я много чего повидал, но это потрясающе. - и это действительно так несмотря на то, что половина полотен закрывали друг друга. Здесь пейзажи, марины, натюрморты, архитектурные произведения, возможно портреты и все они одинаково цепляют, заставляя размышлять о причинах создания каждой, ведь в них буквально заключена вся Ксения. - Это всего лишь такое же образование и такая же работа как у всех. Диплом с отличием пылится где-то среди этого хлама. - нет, девушка не собиралась нарываться на комплименты и тешить свое эго в обилии опровергающих слов. Она в самом деле относилась к своей работе ровно, иногда получая удовольствие от процесса, эмоциональную разрядку, а иногда и раздражение с унынием, впрочем, как и все, разве что был один нюанс. Каждый холст выходящий из-под ее руки это намеренно отображенная личная история, буквально автобиография в дань памяти наскальным рисункам и мысль о том, что след ее существования на этой планете пробудет здесь дольше чем она сама делал ее ремесло осмысленным, а некогда романтичную натуру воодушевленной. Теперь, Ксении уже не так и нравится эта идея. Хочется удалить любое напоминание о себе ради того чтобы не бередить одну очень дорогую душу воспоминаниями из прошлого, но для этого нужно кинуть окурок в промоченные, случайно пролитым в порыве близости ацетоном, ватманы и сгореть заживо обоим. И как всегда, девушка смогла осуществить подобное лишь на холсте очередной картины. - Это дар и вовсе не хлам. - Ты ведь не это хочешь обсудить. - Ксения сделала пару шагов в сторону и оперлась о стол. Садиться на него полностью плохая идея, кажется, его ножки расшатались до ремонта. - Мы можем поговорить? - Михаил держал расстояние. Уже глупо думать о личных границах после того как шея девушки сверкает его метками, но все же спугнуть момент можно одним неловким движением. - Ты можешь спросить меня, а я, может, отвечу. - предложила Ксения туша сигарету в пепельнице на подоконнике. - Что с тобой происходит? - Это называется саркома бедренной кости, но эта формулировка мало чем отличается от словосочетания неминуемая смерть. - мужчина старается держать себя в руках, держать лицо спокойным, непоколебимым как было всегда когда острые клинки пронзали его широкую спину закаливая мужество и силу, но оказалось, что для смертельного ранения ему хватить и булавки, что с до ужаса неуместной улыбкой ему вгонят куда-то в глазную щель. Надежда Германа не оправдалась. Женщина напротив ему не солгала. - Почему ты не рассказала мне? - А почему должна была? - хмыкнула Ксения удивляясь наглости вопроса. - Знаешь, мы ведь не договаривались открывать друг другу душу. Я защищала это право как могла. - Как давно? - Через несколько месяцев будет годовщина. - Ладно, я понял. Я понял. - вообще-то так не выглядело. Михаил глубоко вдохнул и медленно выдохнул, но ожидаемого успокоения это не принесло и руки зажили отдельно пытаясь скинуть напряжения с шеи до красноты растирая ее. Ноги, впрочем, тоже не остались в стороне и понеслись шагать кругами словно убаюкивая расфасованного на части хозяина. - Это рак? - Да. - Рак это ведь болезнь, верно? А болезни лечатся. У меня в друзьях лучшие умы медицины, последние технологии, связи за границей так что план действий можно наметить хоть сейчас. Завтра… - девушка наблюдала как мужчина успокаивал сам себя рациональными, на его взгляд, речами, но смотреть как он обманывается слишком жестоко, достаточно с него и поэтому она оборвала его грандиозные планы на завтра. - Может быть ты не расслышал, но процесс давно вышел за пределы одной области. - Лет пять назад у меня был один партнер по бизнесу и знаешь, как-то резко вместо него на встречах и совещаниях стал появляться его представитель, а позже всем объявили, что он лечится от рака поджелудочной железы. Через пол года он вышел из тени и как не в чем небывало пропускал виски закусывая жирным стейком. Ксень, - Михаил медленно подошёл к девушке и борясь с желанием обнять, осторожно заправил растрепанные волосы за ухо, немного наклонился к ее лицу и сказал то, что непременно даст новый виток их разговору только вот не такой как рассчитывалось. - тебе не нужно копить средства и проходить единственное доступное лечение в государственных больницах. Мы сможем что-нибудь придумать. - Мы? - словно с издевкой переспросила Ксения. - Мне нравится твоя наивность. А ты меня спросил? Хочу ли я этого? - слезы предательски подкатывали к векам, но нельзя. Нельзя с сомнением произнести то, на что девушка решилась уже давно. Нельзя чтобы он подумал, что это можно изменить. Если рвать, то с корнем. - Деньги за которые я работала не на терапию. - Тогда зачем? - На программу эвтаназии для иностранцев. Я отказалась от лечения как только узнала о своем диагнозе. - в глазах напротив пошли трещины. У мужчины зазвенело в ушах как бывает при контузии и реальность в миг превратилась в плоский, картонный, ненастоящий мир только вот никто не выскочит из-за декораций с хлопушками и радостным ревом крича о розыгрыше. - Нет. - шаг назад как с обрыва. - Да. - Нет, нет, нет. - голова сама по себе замоталась из стороны в сторону как игрушка на панели машины. - Миш, я не преувеличивала когда говорила, что таю на глазах. Слишком поздно даже для имитации деятельности. - Скажи, что я ослышался. Господи, скажи, что я ослышался! - Поверь, я бы много отдала, чтобы ты никогда не узнал об этом. И чтобы забрать твою боль сейчас. - Мою боль? - девушка верно шутит. - А что насчет твоей? Как ты могла так поступить с собой?! Как ты могла сдаться?! Я не верю. Это отчаяние говорит в тебе. - отрицание. Один из способов обезболивания души чтобы оболочка, сползшая по стене, просто не сошла с ума. - Я не рассчитываю, что ты поймешь, точно не сейчас, но… я расскажу тебе кое-что. - Ксения села на пол напротив Михаила уставившегося в одну точку. Наверно, она действительно не достучится до его сознания сейчас, но честность все, что у них осталось. - Если мой поступок кажется тебе самым глупым за всю историю человечества то спешу уверить тебя, что никакой это не вопрос жизни, это вопрос лишь того как именно ты умрешь. Это ад на земле, Миш. Каждый день чувствовать как по твоим венам бежит горячий яд, ощущать постоянный привкус лекарств во рту, слоняться бледной тенью себя по больничным коридорам с ведром для непрекращающегося похмелья, собирать клочья волос с подушки по утру и здороваться со смертью в зеркале, а дальше больше и в какой-то момент ты обязательно задумаешься, а нужна ли тебе такая жизнь? Жизнь, в которой ты просто лысый, замученный, насквозь пропитанный химией скелет вечно пахнущей рвотой до такой степени, что даже хлорка не сводит с этих костей смрад. Жизнь, в которой ты обязательно услышишь как врачу жаль, перед тем как он заведет разговор об ампутации ноги. Остаток от тела умрет одиноким мешком дерьма на казенных простынях испачканных в собственных испражнениях. Мой неприглядный конец так или иначе предрешен и раз уж все, что мне осталось это выбрать как именно я умру, я выберу свою смерть сама сохранив за собой то время, что мне осталось и уйду тихо, возможно, с миром. Попробуй услышать меня. - Я не верю. - мужчина закрыл глаза и под веками ожило воспоминание как в один из вечеров проведенных вместе Ксения заливисто смеялась комментируя, идущую для Михаила фоном, комедию. Тогда она казалась счастливой, искренней и жизнерадостной хотя уже давным-давно знала чуть не точную дату своей смерти. Так просто не может быть. Это все, происходит не с ними. - А лучше бы тебе поверить, прежде чем я закрою за тобой дверь. - Не говори так. Ты не выставишь меня за дверь. Только не теперь. - Михаил чувствовал себя ребенком на которого взвалили всю мировую историю с ее кровавыми битвами, войнами, голодом, бедствиями, теориями заговора и выкинули жить эту жизнь без инструкции. - Это логичный финал. К твоим годам пора бы научится держать удар. - И именно поэтому я хочу быть с тобой. - мужчина коснулся бледной кожи лица, медленно очертил впалые скулы и невесомо смахнул большим пальцем влагу пробившуюся сквозь пышные ресницы. - Думаешь, выстроенные стены защитят тебя? Неужели решение быть со мной сложнее, чем решение о собственной смерти? - Сложнее… - с иронией повторила Ксения. - Я потеряла всякий смысл жить еще до первого МРТ, возможно, поэтому я кажусь тебе такой хладнокровной сукой. Но знай, с тобой кровь в моих жилах кипела. Я скажу это еще раз пока могу, ладно? - Я не дам тебе прощаться со мной сейчас. - Ты буквально забираешь у меня право на последнее слово. - Скажи мне об этом завтра. - У меня может не быть этого завтра. Понимаешь? - Будет. - твердо заявил Михаил. - Будет завтра, будет вкусный завтрак, будут любимые собаки, буду я. Я пришел за тобой, Ксень. - Договор все еще существует, так что… - Забудь об этом. Хватит. Давай вернемся в наш дом? Где между нами все будет по-настоящему, как здесь. - Помнишь, в нашу первую встречу я предупреждала тебя, что все закончится очень плохо? Именно об этом я и говорила. Жаль, что не достаточно. - разумеется он помнил. С самой первой минуты Ксения старалась быть честной с ним, но этого оказалось мало для того чтобы сейчас не ощущать это тяжелое чувство вины, но мужчина парировал. - Ты и наш первый поцелуй назвала ошибкой. - И была права. - Мне еще долго предстоит разгадывать все, сказанное тобой, возможно, всю жизнь, но это тоже мой выбор. Ты просишь принять немыслимые вещи, но не делаешь того же в ответ. Попробуй и ты услышать меня. И может вместе мы сможем что-то изменить. - запахло чем-то тухлым, испорченным и гнилым. Это запах надежды. - Ты просто в шоке. Когда это пройдёт ты будешь жалеть об этом всю жизнь и это отнимет все силы которые ты собирался потратить на мои загадки. - Если и мой конец так или иначе предрешен мне остается лишь выбрать как пройдет это время. - Для тебя еще ничего не решено. У тебя все еще есть шанс. Мы откатимся назад в то время когда мы были соседями, придумаем как все обставить когда мне придется уйти. - Ты же знаешь, что больше никогда не будет как раньше. Я не хочу как раньше. Не сопротивляйся этому. Тебе хорошо со мной и это не вопрос. - Ты не ведаешь, что творишь. - девушка совсем сникла потупив глаза вниз. У нее больше нет сил сопротивляться. На сегодня точно нет. - Это случилось уже давно, милая. - Я бы все отдала, чтобы это изменить. - Ксения прижалась щекой к ласковой руке пуская одинокую, горячую слезу поражения. - Я бы все отдал, чтобы повторить это. - Михаил прошептал это признание на ушко девушке гладя ее сотрясающиеся в тихом плаче лопатки. - Я все равно уйду. - Завтра. А завтра я скажу тебе, что еще не сегодня. Ксения никогда не увидит этого, но зато совершенно точно почувствует как черная ткань ее футболки быстро впитает те самые, первые в жизни мужчины слезы. Пара шагов, сделанных несколько месяцев назад вслед за ушедшей в раздражении девушкой, буквально поставила его на колени и пусть, ему до сих пор кажется, что он все исправит, все идет тем чередом, что и был запущен в момент когда до осенних звезд можно было дотянуться рукой.