Цепная реакция

В машине такси тихо играет легкий джаз, но даже эта ненавязчивая мелодия не расслабляет. Сейчас у Ксении две проблемы. Первая, это до дурноты едкий запах парфюма водителя премиум такси, сидящего в идеально отглаженной рубашке, и это в три часа ночи, и не совсем адекватный Михаил, намертво вцепившийся ей в руку. Нет, внешне мужчина выглядит как и вчера, разве что немного уставшим, ведет себя как обычно, как обычно настоял на том чтобы они вернулись домой в привычной ему добровольно-принудительной форме, но Ксения знает, что внутри он изменился навсегда. Та глубочайшая психологическая травма которую она ему нанесла неизлечима как и она сама. Сбежать так просто, как она думала, уже не выйдет. Что теперь нужно сделать чтобы ее оставили в покое? Может поступить совсем по-скотски и улететь в другую страну прямо сейчас? Если обналичить все щедро и добросовестно начисленные деньги за недолгую работу в эскорте вышедшем из-под контроля и продать квартиру то ей хватит и на заграничный паспорт, и на визу, и на билеты и на проживание, пока дни будут подходить к концу, и на бюрократические проволочки, и на смертельную инъекцию. Да, умереть с комфортом нынче дорогое удовольствие. Ксения украдкой смотрит на Михаила и понимает, что только что сформированный, сумасбродный план канул в небытие как и ее надежда уйти из жизни свободным человеком. Она больше не одна и может, в другой вселенной, она сейчас рада этому, но здесь ей тошно от этого хуже чем когда либо. Михаил не знал, что чувствует. Жизнь к такому его точно не готовила да и не ощущается сейчас все это как жизнь, скорее, как дурной сон. Комок серого вещества расслоил реальность, наверно, чтобы тушка не сошла с ума. Побег из стен чужой квартиры, из ставшего за секунду ненавистным двора, из места которое навсегда перечеркнуло все то хорошее, что было в прошлом, лишь обман, но как же сейчас он ему нужен. Нужно сделать вид, что ничего не случилось, нужно вернуться домой, нужно отдаться остатку ночи, нужно позволить себе утонуть в объятиях и безбожно наврав самому себе, что все будет хорошо проспать до утра иначе его сердце просто не выдержит. Сейчас мужчине кажется, что боль и слезы остались за закрытой дверью, но он точно знает, его догонит и накроет с головой цунами ужаса как только хлипкая, выдуманая платина даст трещину. Она и сейчас держится только благодаря хрупкой ладони в его холодной руке. Но все это будет потом и Михаил намерен оттягивать этот момент до последнего.

***

На территории двухэтажного особняка, который стал для Ксении домом, царит спокойствие и тишина лишь изредка нарушаемая порывами ветра, что приятно холодит горящее от растирания слез и страстных поцелуев лицо. Здесь так привычно и безопасно, что даже удивительно как же сильно изменилось ее отношение к этому месту. В своей собственной квартире девушка больше не чувствует себя на своем месте. Хочется выкурить сигаретку сидя на качели, но сил едва хватает войти в вежливо открытые Михаилом двери. Внутри дома тишина перестает быть успокаивающей и превращается в давящую. Что делать? Что говорить? А нужно ли вообще-то что-то говорить? Наверно, думает девушка, ей лучше ретироваться в свою спальню и дать Михаилу время, по крайней мере этого бы хотело большинство людей, но мужчина никогда не в ходил в большинство. Ксения делает шаг в направлении лестницы, но ее тут же цепляют за запястье заставляя обернуться. - Только не говори, что ты собираешься уйти в свою комнату. - Вообще-то я думала, что о таком даже говорить не придется. - что и требовалось доказать. Голубые глаза округлились под нависшими веками транслируя немую просьбу и Ксения прекрасно поняла, чего хочет мужчина. Сейчас она просто не имеет морального права оставить Михаила даже на минуту, но разделить с ним одну постель вовсе не тоже самое, что заняться сексом. - Поздновато нам ночевать по отдельности после того, что между нами было, не находишь? - Я девушка строптивая. Любовники отдельно, здоровый сон отдельно. Знаешь, люблю раскинуться в постели одна как настоящая эгоистка. - язвить сейчас было совершенно не нужно, но они оба чувствовали себя так комфортнее потому что другой линии поведения между ними представить сложно. - Вот как? - хмыкнул мужчина. - Я знаю как ты спишь. Ты даже не ворочаешься во сне. Но в одном ты точно правдива, думаю, мало кто из твоих любовников знал об этом. - Михаил уверен, мужчины ломали шеи смотря в след Ксении и точно знает, что нескольким из них удавалось подобраться к девушке поближе, но думать о том, что хоть один из них был тем, кому она позволяла оставаться рядом с собой - отдельный вид извращения. Это не совсем по-взрослому, но мужчина хочет считать, что он тот самый, особенный, для нее. - Брось, Ксень. Здесь все по-настоящему, помнишь? Михаил заправляет за ухо растрепанную прядь волос и вглядывается в красные, сонные глаза. Ксения цепляет пальцами ворот теплого пальто и пряча сухие радужки под тяжелыми веками дает поцеловать себя в лоб. Она так устала, что готова отключиться прямо на пороге поэтому тащить ее в комнату силком не пришлось, но открыть дверь самостоятельно девушка не решилась. Ксения никогда не была здесь поэтому ее первый шаг за порог был неуверенным и робким. Комната Михаила отличалась от ее пристанища. Вместо цвета унисекс здесь доминирует глубокий цвет натуральной древесины. Покои аккуратиста отличника отражают всю суть мужчины. Строгий педант у которого все на вещи на своих местах отчаянно пытается восполнить порядком вокруг полнейший хаус в голове и душе. Говорят, что творческим личностям присуще полная противоположность таким как Михаил, но Ксения здесь с ним солидарна. Ей нравятся эти темные, успокаивающе тона, витающий в воздухе запах его парфюма напоминающий нечто дымное и огромная кровать манящая своим теплым пледом. Ксения падает на нее навзничь раскидывая руки. Вакуум приятно ласкает слух, перегруженная нервная система теряет контроль над ситуацией и наступает долгожданное расслабление. Каменные, напряженные мышцы кажутся невесомыми, а жесткий матрас обращается в пушистое облачко поглощающее невесомое тело, но в этой неге девушке чего-то не хватает, а если быть точнее то кого-то. Не дожидаясь пока кровать рядом промнется под весом чужого тела Ксения переворачивается на бок и начинает наблюдать как Михаил медленно снимает с себя дизайнерскую рубашку. Девушка точно знает, все, что познакомилось с этой краской больше не спасти и почему-то мысль о том, что накрахмаленных микроклимат гардероба мужчины поредеет на одну из десятков белых рубашек позабавила ее и на потрескавшийся губах выступила улыбка. Михаил осторожно ложиться рядом ютясь боком поближе к Ксении и молча разглядывает ее в сотый раз осознавая, что ему все еще мало, но неожиданно холодные пальцы тянуться к его лицу и легкими касаниями скользят по начавшейся появляться щетине. Между торчащих костей таза разрастается теплая сфера непохожая на ту страсть и на то желание несколько часов назад. Это ощущение нарастает и обволакивает все внутренние органы по мере того как Ксения все дольше и нежнее гладит мужчину по лицу. Так странно. Может девушка совсем выжила из ума, но только сейчас она по-настоящему осознала чего в ее жизни никогда не случиться. Еще до диагноза, ее заботила только смерть. Где те самые песочные часы каждого на этой земле, кто их переворачивает, когда упадет ее последняя песчинка, как будет выглядеть конец, насколько болезненным он будет, а после приговора была лишь борьба с тем невидимым за право решать самой в глупой попытке сделать на зло по своему и никогда в этой гонке не было предметного размышления о том, что на самом деле дама с косой заберет у нее кроме тела. Ксения знала лишь в теории смотря на других людей, что не видать ей стабильной работы, ипотеки, отпуска раз в год, семьи, детей, внуков и старости со стаканом воды и глубокого горя по утрате неизвестного на собственной шкуре и такого банального не было, до встречи с Михаилом. Это не просто этапы жизни, это бесценные моменты из которых сплетается смысл. Вот так просто лежать рядом с человеком ставшим родным и иметь возможность наощупь изучать его, слышать размеренное дыхание, разглядывать градиент его голубых глаз, вдыхать аромат темных волос с проседью и знать, что завтра это повториться. Наконец сказать, то, что постоянно крутиться в голове. - Ты очень красивый, знаешь? - как завороженная призналась девушка. - Вот уж не думал, что в мои года мне еще удастся услышать подобное, особенно от тебя. - Михаил усмехнулся такой неожиданности и прямолинейности, хотя Ксения всегда была такой. - Что не так с твоими годами? - Ты знаешь какая у нас разница в возрасте? - откровенно говоря Михаил не испытывал из-за этого дискомфорт, трезво оценивая, что не утратил свой шарм с возрастом и интересен женщинам, но между ними и правда разница которую редко кто может принять. - Догадываюсь. Это ничего не меняет для меня. - ничего не изменит то, что девушка чувствует. Неужели этому чувству и правда не способно противостоять ничего? - У меня седина. - Я люблю серебро. - запуская пальцы в короткий ежик на затылке отвечала Ксения. - Хотя скорее, это белое золото. Я разбираюсь в оттенках, поверь мне. Мужчина приподнимается на локте заставляя девушку перевернуться на спину и целует ее без спешки, размеренно и нежно. Теплое одеяло натянутое до голов спрячет их от тяжелых дум которые так и норовят юркнуть становясь клином между ними, но под пуховой защитой остались лишь крепкие объятия и размеренное дыхание в унисон.

***

Михаила будит надоедливый биологический будильник которой не выключается даже в выходные дни. Тонкая полоска дневного свет выбивается из-за неплотно закрытых штор и падает к ним на постель. Мужчина потирает глаза руками и всматривается в расслабленное лицо лежавшей рядом Ксении с облегчением понимая, что она не сбежала, хотя бы сейчас. Девушка сладко спит лежа на спине уложив голову набок и тихо сопит в сбившиеся на одной стороне волосы. Михаил с умилением любуется этой картиной шутливо думая, что иногда Ксении не мешало бы быть такой же тихой и во время бодрствования. Словно слыша мысли генерирующийся совсем рядом пушистые ресницы начинают подрагивать, а нос морщиться. - Я не сильно потревожу твою независимость если поцелую тебя? - шепчет мужчина, но ждать ответа нет сил поэтому он осторожно тянет вниз широкую горловину футболки и оставляет россыпь быстрых поцелуев на выступающей ключице чувствуя как грудная клетка вздыматься. Ксения поджимает плечи от щекотки и чтобы притормозить процесс обвивает неловкими руками чужую шею. - Нарываешься на бодрящую порцию сарказма вместо кофе? - тихо шепчут на ухо не сопротивляясь утренним нежностям. - И тебе доброе утро, милая. - Доброе утро. - девушка незаметно улыбается в голое плечо, но улыбка быстро пропадает. - Как спалось? - Я думала, что неплохо, но сейчас я понимаю, что не могу повернуть шею. - девушка слегка отталкивает мужчину освобождая себе место для маневра, затем приподнимается сначала на локте, а потом медленно садиться свешивая ноги с кровати чтобы немного размять затекшую спину и помассировать адски разболевшуюся шею. - Подушка у тебя не к черту. - Заберем твою из гостевой комнаты. У меня кстати есть пару мыслей насчет той комнаты… - Помедленнее. Я не отличаюсь такой работоспособностью по утрам. - проворчав, Ксения подошла к окну и дернула одну из штор в бок чтобы пустить свет в спальню. - И вообще… - девушка не сразу заметила, что случилось на улице, но позже это заставило ее прервать мысль на полуслове. - Что там? - обеспокоено спросил Михаил. - Первый снег. Я все таки его увидела… - последнюю фразу Ксения прошептала себе под нос не веря своим глазам. В прогнозах врачей не было и такого. - Скоро Новый год. - мужчина поднялся с кровати чтобы увидеть первые шаги зимы. Весь двор был равномерно застелен тонким, белым полотном, а верхушки высоких елей вдали, слегка припорошены первым снегом, превращали пейзаж в нечто завораживающее. Михаил обнял девушку сзади, прижимая ее спину к своему сердцу, чтобы поцеловать в затылок. Это ли не счастье? - Еще целый месяц. - для многих людей месяц сравним с парой мгновений которые пролетят незаметного, но для Ксении это время ценно до каждой секунды. - Но новогоднее настроение должно прийти заранее. Ты любишь этот праздник? - Я уже не помню. - Поставим живую елку, украсим все гирляндами, сварим какао. - размышляя вслух перечислял мужчина. - Бенгальские огни, мандарины, дурацкие комедии. Красота. А хочешь уедем в горы? - Загадывать наперед плохая примета, не слышал? - С каких пор ты веришь в приметы? - А что тебя так удивляет? - Это же лес непроходимый. - Когда-то наступает момент и ты начинаешь верить и в выражение, что на войне все средства хороши. - с сожалением в голосе ответила Ксения не в силах забыть тот день когда она согласилась торговать собой за деньги. - И все же, чего ты хочешь? - Увидеть лето. - честно призналась девушка. Застать смену времен года роскошь, ведь она знает точно, таких смен осталось немного, возможно, это последнее преображение которое она застала. - Мы увидим его. Обещаю. - Не бросайся словами. - слово «обещаю» больно резануло слух. - Я ведь поверю. - а чертова вера никогда себя не оправдывала. - Отведем собак в лес когда я вернусь? - эта неловкая попытка перевести тему выглядела совсем убого, но Михаил обязательно научиться избегать острых углов. - У тебя могут быть проблемы из-за того, что уехал с базы раньше времени? - Нет, не волнуйся об этом. Мне просто нужно в офис ненадолго. - Проверю волкодавов. - Может отдохнешь? Как ты себя чувствуешь? - Ты теперь постоянно будешь спрашивать об этом? - судя по недовольному тону Ксении годами наработанный бизнесом навык дипломатии уходит в закат и здесь нужны новые скиллы. - Я не это имел ввиду. - Поверь, ты заметишь когда я перестану ходить. - Мне не нужен повод чтобы носить тебя на руках. - Михаил подхватывает девушку на руки чтобы опередить ее следующее колкое замечание и возвращает ее в постель. - Мне нравится как ты ворчишь, но теперь у меня есть оружие. - мужчина размашисто целует Ксению со всем желанием и напором. Крепко зафиксированное в его ладонях лицо наливается краской когда в бедро начинает упираться чужое возбуждение. Влажные губы оставляют горячие следы на уголке губ, скользят вниз по линии челюсти выстилая дорожку к манящей шее ощущая как растет пульс. - Ты просто затыкаешь меня, это не считается. - с придыханием отвечает девушка. - Зато это работает. - В отличии от тебя. - девушка в миг остепеняет мужчину смотря на его недовольную мину. - Мы можем запомнить на чем остановились? - Не смею задерживать, Михаил Александрович. - Ты ведь не сбежишь, правда? Это ты можешь обещать. - улыбка медленно сползла с девичих губ. Эта дрожь в голосе вперемешку с нотками страха ее вина. Михаил смотрит на нее как на центр мироздания, как на солнце или луну, как на что-то единственно существующее на этой планете и от этого тошнота подступает к горлу горьким комком. - Не сегодня. Девушка не соврала, но это лишь пока. Поцелуй на прощание у порога затягивается и отдает металлическим привкусом натянутых от волнения нервов. Так, долго они не протянут, но никто не знает, как правильно и есть ли вообще это пресловутое «правильно» для их случая. Встреча двух особенных людей всегда протекает как неконтролируемая химическая реакция, но их феерия еще впереди.

***

- Сергей Степанович, здравствуйте. - монотонные гудки в динамике телефона заканчиваются буквально за секунду до того как тупой конец карандаша проделает дыру в дорогущем, офисном столе. - Миша, дорогой, привет! Сто лет, сто зим тебя не слышал и не видел! - радостно поприветствовали на том конце провода. - Хотя ко мне лучше часто не захаживать, сам знаешь. - задоринка в голосе старшего товарища с годами совсем не меняется. Михаил всегда удивлялся как с такой тяжелой работой Сергей умудрялся сохранять в себе эту легкость и украдкой мечтал хоть на немного приблизиться к его мудрости. - Да, весь в работе. Как вы поживаете? - Не жалуюсь. Дети в достатке, внуки растут, давление не скачет, чего еще желать в моем возрасте? - с некоторой гордость хорохориться мужчина. - Ты как? Чего стряслось или совесть замучила? - Я в порядке, но меня действительно мучает совесть, за то, что я к вам по делу. - мужчина мог бы потянуть время за милой беседой обо всем и ни о чем, но на этого у него банально не хватает выдержки. - Не стесняйся, я весь во внимании. - Честно говоря я хочу воспользоваться вашими широкими связями. Мне нужна история болезни из онкологического центра. - мужчины познакомились около пяти лет назад через третьи лица и хоть между ними была приличная разница в возрасте и диаметрально противоположный род деятельности это не помешало им стать близкими товарищами приходящими друг к другу на помощь, но просьба Михаила была уж слишком во всех смыслах этого слова. - Я слегка удивлен. - Сергей поперхнулся и в миг стал серьезным. - А можно поподробнее? - Это девушка двадцати шести лет с диагнозом саркома бедренной кости. Мне нужно все, что есть в ее карте. Анализы, снимки, рекомендации, лечение, прогнозы, в общем все до буквы. - В общем все, что составляет врачебную тайну, я правильно понимаю? - Да. - Миш, это преступление. - разуметься мужчина знал об этом, но когда это его останавливало? - Сергей Степанович, мне очень нужна эта информация. Это… вопрос жизни. - язык не повернулся договорить эту крылатую фразу до конца. - У вас же главный врач и заведующий отделением на короткой ноге я… мне нужно знать, что можно сделать. - Мда, дело серьезное. - очки в тонкой оправе отправились на стол чтобы на том конце телефонного звонка шершавые пальцы потерли морщинистые веки. - Можно узнать за кого ты просишь? Кто она тебе, эта девушка двадцати шести лет? - ни в чем неповинный карандаш с хрустом разломился на две части в мокрой от пота ладони. Даже если бы у них был целый вечер за разговорами о жизни Михаил бы ни за что не объяснил кем ему приходиться эта девушка двадцати шести лет. Все литературные эпитеты не могут в полной мере объяснить, что она значит для него. - Я понял. Чего не сделаешь ради любви. - врачу было достаточно красноречивой тишины, чтобы все понять и мужчина был ему очень благодарен за это. - Сергей Степанович, я в долгу не останусь. - Прекрати. Посмотрим, что можно сделать. Напиши мне полные имя, фамилию и отчество. Я дам ответ как только он будет у меня. - Огромное вам спасибо. Я буду очень ждать. В общем-то это все, зачем Михаил уехал из дома. Нет никакой срочной работы кроме как понять, что происходит. Для его склада ума, да и в этой ситуации, просто слов, хоть и весьма убедительных, слишком мало, то ли дело бумаги, где все будет ясно черным по белому. А может и не будет… Осмыслить все рядом с Ксенией невозможно не показав ей как же ему чертовски страшно. Мужчина должен быть крепкой стеной, несгибаемой опорой, сильным плечом, а пока хрупкая девушка выигрывает по силе духа. Стыдно ли? Безумно, но эти часы наедине со своими настоящими чувствами очень ценны для Михаила. Однако, выстроить в голове хоть наметки плана не выходит, потому что буквально через десять минут после разговора с Сергеем в кабинет мужчины с ноги влетает Герман. - Ты почему не берешь трубки?! - за истерики в этой семье явно отвечает не слабый пол. Мужчина уверенно приближается к цели и как только тот, без лишних прелюдий, приземляется в кресло напротив друга в нос Михаил ударяет резкий запах перегара. Герман выглядит худо. Вчерашний, безнадежно мятый, костюм больше не выглядит на нем так презентабельно, красные, обеспокоенные глаза выдают то, что мужчина не смыкал их всю ночь, а дергающееся плечо, своеобразный нервный тик, как верный признак того, что друг на грани. - Извини, я не видел, много работы. - как можно мягче ответил мужчина. - Много работы? Тебя вообще сегодня не должно было здесь быть. - когда Герман не дозвонился Михаилу он набрал его секретарю который доложил, что начальник на месте и было решено ехать немедленно. - Как и тебя. Я же сказал, много работы. - Или ты сбегаешь. - друг как всегда смотрел в корень. - Ну. - Что ну? - Не томи, я слушаю. - пожалуй, никто не переживал за Михаила так, как Герман. И то, что он сейчас пытается прикинуться ветошью только больше бесило и так измотанного ожиданием мужчину. - Герман, я очень благодарен тебе, что ты прикрыл меня вчера и не только за это, но может мы поговорим чуть позже? - так сразу и не скажешь, что Михаил действительно благодарен ему, откровенно морозясь от разговора, но все это лишь потому, что ему нечем успокоить друга и нечего предложить взамен на безвозвратно утерянные нервные клетки. - Эта твоя привычка оттягивать неизбежное… - с иронией прыснул Герман. - Не думаю, что позже ситуация изменится. - Что ты хочешь услышать? - Ты издеваешься надо мной? Или тебе так по башке шарахнули, что память отшибло? Ты смог увидеть ее? Мой водитель сказал, что высадил тебя у какого-то дома. - Это был ее дом. Да, смог и меня даже не били. - Она пустила тебя? Вы поговорили? Умоляю, не заставляй меня тянуть из тебя информацию как на допросе. Мы с этим уже завязали. - это была лихая молодость вспоминать о которой мужчине категорически не хотелось. - Это был почти монолог. Все так, как она сказала и даже хуже. У нее саркома бедренной кости. - Господи… Вот же дерьмо. - чем дольше Герман размышлял о случившемся тем сильнее таяла его надежда, что все это просто недоразумение, а сейчас испарились последние капли. - Она рассказала тебе подробности? - Да, в красках. Ты бы слышал, что она говорила. Я взрослый мужик, но это невозможно было вынести… - Так, стоп. - мужчина подскочил на ноги и автоматически зашагал кругами по кабинету. - Ну медицина ведь не стоит на месте. Ты предложил помощь? Она ведь очень молода, может, не все потеряно? - Михаил словно смотрел на себя со стороны. Те же движения, те же мысли и те же вопросы… Не приди бы Герман сейчас, мужчина бы так же, круг за кругом, размышлял о стратегии, тешил бы себя обнадеживающими идеями и силился бы не переломать всю канцелярию в ожидании обратной связи от Сергея и на это больно смотреть, а это Герман еще не знает в чем кроется вся трагедия. - Может и не было потеряно, но мы вряд ли об этом узнаём. - Что ты имеешь ввиду? - Она знает о своем диагнозе почти год и окончательно смирилась с ним. - Это горе. Ты и сам знаешь, что такое депрессия, а здесь без нее вряд ли кто-то может обойтись. - Нет у нее никакой депрессии. Эта холодная реальность просто убила меня. - Да о чем ты? - Герман остановился, оперся обеими руками о поверхность стола и сосредоточенно вглядываясь другу в лицо замер ожидая сам не зная чего. - Знаешь, блять… - нервный смешок, пауза в секундном раздумий стоит ли говорить дальше, но выбора нет. - Оказывается, я помогал ей все это время. Спонсировал ее эвтанацию. Она собиралась улететь как только наш контракт закончится. Сказала, что не хочет умирать на казенных простынях. - повисла тишина. Михаил поднял глаза на мужчину лицо которого исказилось. В собранной гармошке на лбу можно сосчитать морщины, зато нижняя челюсть, почти упавшая на стол, натянула оставшуюся кожу так, что тот не может моргать. - Скажи что-нибудь. - Я не знаю тошнит ли меня от бутылки виски которая еще где-то плещется или от ужаса. - тяжело вздыхая Герман садиться в кресло. Все мысли разом улетучились. Потупив взгляд в одну точку мужчина вспоминал те немногочисленные моменты когда он видел Ксению. Сногсшибательна, красива, молода, она все это время носила в себе бомбу замедленного действия, зная, что когда-то зарядит ее своими руками. - Я… мне жаль, Миш. Очень жаль. - это короткое заявление не передает и части того, что испытывает Герман. Там, внутри, волнами накатывает шок разливаясь горячими приливами по щекам. Отрицание, непонимание и неверие порождают праведный гнев на мировую несправедливость. Извечные, избитые вопросы без ответа оставляют за собой только пустоту, ощущение бесполезности и печаль которую никак нельзя уместить в банальное слово «жаль». - Спрашивать как ты, видимо, излишне. - Как будто меня в бетон закатали. - Может тебе уехать? На время, пока не придешь в себя. Я подменю где могу, а ты отдохнешь, отпустишь ситуацию. - В каком смысле? - для Михаила это предложение прозвучало не впопад так же, как если бы Герман внезапно начал рассказывать рецепт лазаньи. - Я не знаю как помочь тебе. Она ведь не просто ушла, это… блять, я даже вслух не могу это произнести. - предложить другу и правда было нечего кроме как отвлечься, сменить обстановку которая наверняка давит на него, побыть рядом в конце концов, но каким будет итог мужчина не смог бы представить себе даже в самых смелых фантазиях. - Она никуда не ушла. Мы вместе. - В каком смысле вы вместе? - Как мужчина и женщина. Как все нормальные пары. Как ты с Альбиной. - То есть… минутку. Она передумала? - Мы не говорили об этом, но в любом случае это ничего для меня не меняет. - и тут до Германа все окончательно доходит. - Ты что, совсем идиот? - на повышенных тонах с некоторой пренебрежительностью спрашивает мужчина, на что у Михаила округляются глаза. - Извини? - Собираешься отговорить смертельно больную девушку от, видимо, единственного разумного выхода в ее ситуации что бы, что? Смотреть как она мучается? - Герман знал, что Михаил способен на взбалмошные идеи, но что бы на откровенно глупые - никогда, от чего волосы на его макушке встали дыбом как шесть у разъяренного кота. - То есть ты считаешь нормальным, что она улетит в чужую страну, чтобы добровольно лечь в клинику где будет знать точное время своей смерти и последние минуты будет умирать в одиночестве, а идиот я? - Да! - крикнул мужчина. - Это же такие очевидные вещи! За одну секунду люди не приходят к такому решению, а значит Ксения знает, что делает! - Протрезвей! Что, ты блять такое несешь? По твоему я должен был оставить ее?! - А вы разве были вместе? Этот твой контракт и так вылез тебе боком так в добавок ко всему теперь ты решил, что сможешь изменить ее взвешенное решение принятое до тебя? Хочешь взвалить на себя груз ответственности который сломает тебя?! - Ты не перепутал, с кем разговариваешь? - расшатанному, последними днями до предела, Михаилу хватило бы и пары кривых слов чтобы всполохнуть, но то что говорит сейчас его лучший друг распаляет в нем зверя. - Ты хоть понимаешь на что себя подписываешь? Хочешь смотреть как она медленно умирает у тебя на руках? - Заткнись. - скрипя зубами просит мужчина. Его ладони превращаются в кулаки, от лица идет пар, а все нутро начинает дрожать. - Нет уж послушай! Раковые больные не уходят мирно, они уходят в страшных муках обрекая всех окружающих на подобное. Не так уж вы и близки. Секс пару раз это не любовь. Переболеешь и забудешь если сейчас примешь правильное решение. - Герман говорил об этом как о чем-то грязном, мимолетном и бессмысленном в то время как для Михаила это была его жизнью. Наверно, так звучит предательство. - Пошел вон. - Что? - Пошел вон отсюда! - срывая голос мужчина замахивается и стеклянная бутылка с водой летит со стола в сторону и едва не попадая в стеклянный стеллаж оглушительно разбивается о стену разлетаясь острыми осколками под ноги Германа. - Вот какая она твоя благодарность. - тихо отвечает мужчина глотая горьким ком обиды и боли. - Когда ты пожалеешь, а ты пожалеешь, я тебе не помощник. Хруст стекла под грубой подошвой быстро смениться хлопком двери прозвучавшим заключительным аккордом в их долгой дружбе, но это был лишь первый треск костяшек домино.