Часть 3

По прошествии пары дней Дилюк снова столкнулся с Кейей. Они увиделись в библиотеке и говорили ни о чём. Кейя выглядел мрачно, а его брат — ещё мрачнее. Оба были не готовы к тому, чтобы говорить, но необходимость поездки давила на обоих, не позволяя до конца разобраться в своих чувствах. Кейя, со своей стороны, не находил в себе мужества начать разговор. А Дилюк надеялся, что разговор случится не скоро, уж слишком велика вероятность, что после него он уже не сможет заговорить с братом вновь. Множество слуг вышли попрощаться со своими господами, пускай те уезжали всего на несколько дней, все дворовые со всем почтением провожали двух братьев в путь. Дилюк в дорогой белой рубашке, застёгнутой на все пуговицы, сшитой из какого-то баснословно дорогого восточного материала, да небрежно накинутым сюртуком поверх, и Кейя, стоящий совсем рядом, тоже в рубашке, но только по-пошлому застёгнутой лишь наполовину. Младший получил осуждающий взгляд брата, осматривающего его с головы до ног. — Не забывай, куда мы едем. Можешь хоть иногда выглядеть прилично? — Я хорошо выгляжу, — ответно нахмурился Кейя. — Может быть, для беспризорного мальчишки — и да, но не для встречи с императором от имени рода Рангвиндр. — в голосе Дилюка зазвучали командирские нотки. — Пойми, так нельзя. Тебе нужно быть представительным, что бы ни происходило. — Я тебя услышал, братец — певуче растягивая последнее слово с лёгкой полуулыбкой произнёс Кейя. Наконец братья сели в карету и выехали со двора. И только когда карета тронулась с места, Дилюк перевёл дух. Мерно покачиваясь на сиденье, он взглянул на брата и, пускай не без прежнего осуждения, смог полностью осмотреть внешний вид брата. Лицо Кейи было почти таким же, как несколько минут назад, но цвет глаз с тёмной синевой странным образом изменился: это были не ярко-синие, похожие на глубокие озёра глаза, а, как бы, серебряные омуты, в которых скользили зыбкие тени. Эти тени не внушали ничего хорошего, уж слишком колючими они были. Такой взгляд у Кейи был только в ситуациях, когда он уже окончательно и бесповоротно принимал какое-то, зачастую очень опасное, решение. Значит, всё-таки случилось нечто из ряда вон выходящее… Братья переглянулись. Дилюк чуть заметно пожал плечами. — Ты знаешь, как я отношусь к твоим играм в борца за справедливость — насупив брови произнёс Дилюк. — Ты же из-за этого так вырядился, чтобы опустить аристократию, да? — Ты не понял. — Кейя помотал головой. — То, что есть сейчас — не целесообразно сохранять в будущем. Вспомни русско-японскую. Сам же в ней воевал. — Ты ни черта не знаешь, не говори ни слова о своих политических замашках, а уж тем более о той войне, когда мы будем в столице. Атмосфера внутри маленькой кареты накалилась до предела. Воздух казался таким плотным, что его, наверное, можно было бы резать ножом, если очень захотеть. Кейя слегка сморщился, но промолчал. Ему ничего не оставалось, кроме как терпеть, глядя, как гневается Дилюк. Тот же в свою очередь теперь желал доехать до столицы в тишине, поэтому достал какие-то рабочие бумаги и стал их перебирать, а его младший брат теперь смотрел в небольшое окно, за которым быстро мелькали хвойные и смешанные леса. Думая о чём-то своём, он вдруг шумно втянул носом воздух и поднял глаза на брата, который, совершенно забыв о нём, погрузился в свои мысли. Не разговаривая друг с другом они менее, чем за сутки добрались до Петрограда, где остановились в роскошном поместье близ императорского дворца. Уже завтра было назначено собрание знати. С утра гостей должны были принять Николай Второй и императрица Александра Фёдоровна, а вечером — начнётся обсуждение реального положения дел, сказать по правде, Дилюк не хотел, чтобы его младший брат присутствовал на второй половине мероприятия — уж слишком высока вероятность, что он сболтнёт лишнего, но прямой приказ императора не оставлял пространства для манёвра. Рано утром пришлось отправиться на приём. Разместившись в огромном обеденном зале, Дилюк и сопровождавший его Кейя приступили к еде, ожидая начала мероприятия. Молодые люди сегодня выглядели более собранными, особенно наследник, готовый к любому исходу сегодняшнего вечера. — Помни об уважении Кейя, прояви его, хотя бы ради покойного отца. — Держи себя в руках, а по возможности — безмолвствуй. Кейя не ответил на просьбу брата, может потому, что не считал нужным, а может, потому что не был готов молчать перед императором. Спустя пару часов братья уже стояли в огромном бальном зале Зимнего дворца и кланялись только что вошедшим императору с императрицей. Показательная часть, включавшая в себя пиршество, скучные разговоры о благосостоянии и танцы со знатными дамами, шла удивительно легко ровно до того момента, пока император не созвал круг приближённых — в который входили братья — и не удалился с ними в комнату для переговоров. Это помещение было устроено в виде небольшого дворца в европейской манере. Внутрь вёл небольшой коридор, из которого открывался вид на зал. Здесь и принимались все самые важные решения государства. — Ещё раз приветствую вас, господа. Да хранит ваши семьи Господь. Российская Империя — наша великая держава сейчас оказалась в крайне нестабильном положении, что я и хочу обсудить с вами, — начал император — высокий молодой мужчина лет тридцати, одетый в какой-то блестящий белый китель без знаков отличия. — Что вас тревожит, государь? — Слышали ли вы, господа, что-нибудь о движениях со стороны социал-демократов? А вот я слышал. Сейчас, они, как и в прошлом веке, угрожают стабильности нашей императорской семьи. Думаю, что придёт день, когда они придут за мной, а может, за вами. — тут он на секунду прикрыл глаза, глубоко вздохнул и продолжил — Я не буду от вас ничего скрывать, да вы и сами скорее всего уже знаете о забастовке на юге, которая случилась первого марта. Дворяне закивали головами, а сердце Дилюка пропустило удар, когда его глаза встретились со взглядом Кейи, наполненным непониманием. Именно Дилюк отдал приказ не рассказывать младшему о произошедшем. — А на нас Бог возложил величайшую ответственность, именно поэтому я прошу вас честно высказаться о том, что сейчас можно сделать. — произнёс император.