Гнев

Сильный жрёт слабого. Сильный подчиняет слабого. Это естественный отбор, выведенный природой — прикладная истина, заложенная матушкой в мою бедовую голову ещё в младенчестве. Лишь мораль, тупая как камень, тяжелая как металл, сдерживает сильного от господства. Так зачем притворяться лучшим человеком, чем ты есть на самом деле, Алина? Ночью она так и не приходит. Моя несчастная, испуганная, слишком дерзкая и милосердная девочка. Рассчитывала ли Алина на такой исход? Рассчитывала ли она, что слишком вольный на прегрешения принц в действительности захочет надругаться над нею? Проще было его убить. Проще. Но не лучше — по версии той же Алины. Если она так сердобольна, зачем же она встала на мою сторону?.. Я не отношусь к той категории мужчин, которых может изменить абстрактная любовь — как, наверное, думают многие женщины, выбирая себе спутников, приверженных низменным страстям и недостаткам. Меня способна уравновесить лишь другая сила — я слишком стар и непреклонен, чтобы идти на добровольный компромисс. Я зову опричников. Двое мужчин в черной форме появляются в дверях и покорно склоняют головы. — Узнайте, появлялась ли Заклинательница солнца в своих покоях. Тихо. — Будет исполнено, господин. Виталий и Данила исчезают в коридорах дворца. Меня беспокоит эта ситуация. Мало ли, куда повел её Апрат… Священник истинно безумен, но его слишком заботит судьба маленькой Заклинательницы, чтобы навредить ей серьезно. Впрочем, эта мысль меня слабо утешает. Через некоторое время опричники возвращаются — с отрицательным ответом. Мне не нравится эта ситуация, но врываться в апартаменты к этому сектанту — последнее, что стоит делать. Я поднимаю старые связи, подкупаю нужную служанку и узнаю, что Алину временно поместили в гостевую рядом с комнатой священника. Что ж. Лучше так, мне даже спокойнее. На всякий случай я посылаю опричников уберегать её сон. Я не знаю точно, насколько далеко распространяются связи принца. Королева не должна узнать о произошедшем раньше времени. Василия заперли в специальных закрытых покоях, я оставил княжича под наблюдением доверенных людей, но уснуть этой ночью мне так и не удалось. Заклинательнице, судя по туго натянутой нити нашей связи — тоже. Наутро послы уезжают. Я наблюдаю за удаляющимся кортежем ранним утром, когда небо зашлось золотом и ржавчиной, вытесняя серость зимних сумерек. Ровно в десять придворные дамы с мужьями и прочими родственниками собираются за завтраком с царицей. Ровно в десять Василий будет публично обвинен в попытке надругаться над Заклинательницей солнца, которая находится под покровительством генерала Второй армии, церкви и закона. Посмотрим, что на это скажет Татьяна. Обесчестить служанку или младшую дочь какого-нибудь бедного дворянина — это бесславный поступок, но покуситься на саму Заклинательницу… общественного скандала и наказания не избежать даже королеве. Я вхожу в пиршественный зал немного заранее. За мной следуют опричники и Иван. Я редко появляюсь на подобных мероприятиях — и оттого высокородные леди за длинным столом шепчутся, кидают на меня странные взгляды. Я могу их понять. Алина, не поднимая глаз от белоснежной плитки пола, в скромном сером одеянии появляется в компании Апрата. Он следует за ней тенью с маслянистым, занятым поволокой взглядом — видно, священник всё же балуется маковыми настойками. Или он провел ночь в молитвах — как и подобает главному духовному лицу. Всё одно. Королева вскоре появляется в сопровождении двух фрейлин. Она не одаривает присутствующих ни единым взглядом. Грудь колет нехорошим предчувствием. Все участники представления оказываются на месте. Я требовательно смотрю на Алину. Она должна это сказать. От произнесенного обвинения зависит судьба не только Василия, но и её. Если Алина будет молчать, мне придется счесть этот случай предательством. Значит, она не готова встать на мою сторону. Значит, она не достойна тех почестей, которые я хочу ей оказать, как своей госпоже и Заклинательнице. Я генерал Второй армии, не мне терпеть предателей и врагов за спиной — Алина сама это хорошо знает. Говори, моя Заклинательница. Не трави мне душу. Она треплет край серой юбки. Закусывает губы, не поднимая лица. Придворные уже почуяли неладное — княгиня Гончарова даже не постеснялась отодвинуть стул и полностью развернуться к девушке, прерывая чужие разговоры: — Помолчите! Госпожа Заклинательница хочет нам что-то сказать. Королева Татьяна неодобрительно поджала губы. Княгиня Гончарова — родственница короля, которой всегда дозволялось несколько большее, чем другим. — Я… я хотела бы рассказать Вам, — Алина подняла влажные глаза на королеву, и что-то внутри меня дрогнуло, — о том, что произошло этой ночью. Я едва сдержал улыбку. Умница. — Не стесняйтесь. В этом нет ничего постыдного, — Апрат положил широкую руку ей на плечо. Алина вздрогнула, но кивнула. — Прошлым вечером старший принц выпил горячительных напитков… Затем он подошел ко мне и силой увел меня в дворец. Никто из стражников не вмешался. Апрат молча стянул рукав Алины, показал на всеобщее обозрение её запястье, покрытое синевой. Под ахи и тяжелые женские вздохи я вскользь кинул взгляд на королеву — глаза её налились темным, она отвернула лицо. — Потом Василий завел меня в какую-то комнату. Я плакала, просила остановиться его. Принц порвал на мне платье… и хотел сделать ужасное со мной, — Заклинательница прикрыла лицо руками, тихонько заплакав. Апрат привлек её к своей груди, почти по-отечески погладил голову. Пожалуй, от него тоже стоит избавиться. Потом. — Мы с генералом Кириганом находились неподалеку и пришли на помощь юной Заклинательнице, — негромко оповестил священник. — Какое же это бесстыдство! Заклинательница солнца — наша святая, на её плечах сложнейшая миссия! Она замужняя дама! Под свирепым взглядом царица Апрат резко умолк. Всё внимание обратилось к Татьяне. — Как же так, Ваше Величество? — княгиня Гончарова не без труда поднялась с кресла, степенно подошла к Алине, сочувственно протянула платок. — Это нарушение закона, тем более в отношении такого гриша… Королева тяжело сжала челюсть, и наконец взглянула на меня. — Этой ночью Нам стало известно о совершенном проступке Нашего сына, — царица не скрывала своей ненависти. Она пылала, словно резвое пламя, на глубине почти прозрачных лазурных очей. Я же ясно понял, что этот мерзкий священник, это пугало в рясе уже успело доложить о произошедшем королеве. Это очень плохо — от Татьяны стоит ждать ответного шага, теперь эффект внезапности не на моей стороне. — Прегрешения Нашего сына всем давно известны. Именно поэтому Мы сделали выбор в пользу младшего принца, — царица подошла ко мне. Ростом она была чуть ниже меня, её юбка темно-зеленого платья коснулась, шурша, моих ботинков в абсолютной тишине. — Однако где он сейчас, генерал Кириган? Где мой сын?! — Там, где и положено быть преступникам. — Впервые за это утро подал голос я, склонив голову. — Разумеется, с учетом его положения. — Вы превысили полномочия! Да кем ты себя возомнил, Дарклинг, чтобы распоряжаться судьбой моего сына? — прошипела Татьяна прямо мне в лицо, позабыв о этикете. Алина бросила на меня отчаянный, испуганный взгляд. Вот к чему ведет добродетель, моя святая. Теперь мне придется применить иной аргумент, который точно не понравится нашей своевольной царице. Я вернул взгляд к разъяренной Татьяне, ответил ровно: — Я генерал Второй армии. И на данный момент, согласно закону, принятому ещё дедом нашего короля, являюсь главнокомандующим в силу отсутствия в столице генерала Первой армии и болезни короля, Ваше Величество. Главнокомандующий имеет в том числе право заключать преступников под стражу. Удар. Щеку обожгло на мгновение пощечиной — пальцами, увенчанными тяжелыми перстнями. Послышался шумный выдох Алины, перестук каблуков по плитке. Ей не надо вмешиваться. Нельзя. Она может скомпрометировать себя, а мы себе этого никак позволить не можем. — В данной ситуации я поступил так, как считаю нужным. Сейчас я обладаю статусом главнокомандующего — в силу закона и обстоятельств. Более того, Его Высочество покусился на честь моей ученицы, а закрыть глаза на это я никак не мог. — Я королева! Я могу бросить тебя гнить в тюрьму до скончания твоей маленькой, никчемной жизни, кем бы ты ни был, — её дыхание коснулось моего лица, а бледные, дрожащие руки подрагивали в желании ещё раз ударить меня. Я старался не засмеяться. Это отличная шутка, почти сюр. Рассказал бы матушке — она бы оценила. Татьяна не знает сколь долго я топчу дороги этого мира — и вряд ли когда-нибудь узнает о том, как продолжителен век таких уникальных и сильных гришей, как я, но продолжает кичиться той призрачной властью, что ей дало замужество с королем. Как много она знает о законах родной страны, интересно? Мне они вполне известны — потому что при мне они принимались, это именно я уговорил молодого царя почти семьдесят лет назад издать указ о назначении главнокомандующего. — К сожалению, вы не обладаете всей властью короля, моя королева. Вы не можете переписать законы и отменить мой прямой приказ. — Это мы ещё проверим, — Татьяна окатила меня ледяным взглядом, обратилась к немым стражникам, — сопроводите генерала Киригана в камеру! От дальней стены отделилось пятеро гвардейцев в синей форме. Настороженные, они приблизились ко мне — не понаслышке знающие о силе, что я могу применить, оставляя им ни шанса. Опричники, следующие за мной безмолвной тенью, тут же окружили меня по периметру. Напряжение в зале достигло своего пика. Невольные зрители застыли, ожидая крови и зрелищ — готовые сбежать при любом намеке на начавшееся насилие. Лишь по внутренней связи, мало ощутимо, но я почувствовал страх Алины и стойкое желание вмешаться, застывшее на её юном, усталом лице. Её опасения трогательны, но защититься я вполне могу и сам. Перевожу безмятежный взгляд на неё. «Нельзя. Милая Алина. Не бойся». Я ясно вижу и требовательность королевы; вижу, что она не готова теперь отступиться. Я не двигался, ожидая дальнейших действий Татьяны, не желая начать бойню первым, но забеспокоились дворяне, княгиня Гончарова, эта маленькая сухопарая женщина, спокойно и твердо сказала: — Не стоит пороть горячку. Возможно, стоит узнать мнение моего племянника, нашего короля? Он бы разрешил ситуацию. Татьяна нахмурилась. Светлые брови надломились, глаза презрительно сощурились. Затем, помедлив, она неохотно и медленно кивнула. — Хорошо. Однако я бы хотела, чтобы генерал оставался в своих покоях. Под моим наблюдением. Я киваю. Это я себе позволить могу. — Как прикажете, Ваше Величество. Татьяна разворачивается на каблуках, останавливается рядом с Алиной. Царица грациозно берет её белое от волнения за подбородок, чуть царапая, придирчиво осматривает: — И я бы хотела более подробно обсудить это дело. Нужно услышать версию Василия. Иной раз девицы оказываются хуже разбалованных принцев. Алина шумно сглотнула, ничего не ответив. С этими словами королева ушла. Гордая и довольная, что последнее слово за ней — надолго ли? Под конвоем гвардейцев я отправился в свои покои — ждать. И думать, что мы будем делать дальше.

***

Король умер. Последние несколько дней он редко приходил в сознание. Насколько я знаю из своих источников, он был очень не рад, что королева самолично назначила Николая наследником. После очередного скандала Татьяна ограничила количество гостей, приходящих к Александру — но в свете последних событий княгиня Гончарова лично вмешалась в ситуацию, используя всё своё влияние при дворе. Мне было объявлено, что король так и не высказался по поводу нашей щекотливой ситуации, поэтому министры решили созвать специальное собрание. Я мало беспокоился по этому поводу — трое из семи министров находились со мной в доверительных отношениях, ещё один — гриш, лично мной поднятый по карьерной лестнице. На ещё двоих я мог надавить, поэтому дело оставалось за малым. Кроме того, никто из них не мог отменить указ, официально изданный королем. Больше волнения у меня вызывал Николай — как наследник, он имеет право решить спор не в мою пользу. А так далеко не дотягиваются даже мои руки. Николай с генералом Колтаковым всё ещё в отлучке, они решают вопрос с Западом. Принца окружают верные ему люди, а об их именах и количестве у меня информации нет. Остается лишь один путь — воспользоваться доверенным лицом, другом, которому Николай доверяет. Мне стоит положиться на Алину. Я знал об их дружбе, и не слишком её одобрял. Младший принц умен, плутоват, обаятелен, имеет военный опыт, заинтересован в благополучии Равки — в общем, хорош во всех смыслах. Мне даже было бы слегка неприятно избавляться от него, но что не сделаешь ради общего блага? Царица запретила кому-либо навещать меня. Единственный человек, которого я видел — старый слуга, приносивший еду и забирающий поднос с посудой и редкими короткими письмами, что я передавал подчиненным. Разумеется, королева проверяла их — письма приходили ко мне распечатанными, я и не сомневался в этом, но в них содержалось лишь обсуждение работы и вопросов, связанных со Второй армией. Плохо, что ко мне совсем не приходили вести с Запада. В одиночестве медленно протекла неделя. Я много пил кофе, спал, разбирал документы — теперь у меня наконец было время этим заняться. Даже побрился — чтобы в следующую встречу получить от Алины насмешливое «мальчишка». Я скучал по ней. Сейчас было очевидно, что Апрат не пойдёт наперекор королеве, а значит, не сможет защитить Алину от её нападок. Теперь вряд ли над старшим принцем пройдёт бесстрастный суд. Уж кого-кого, а своих детей Татьяна в обиду не даст. Впрочем, своих целей мы добились — принц стал виновником скандала и обидчиком Заклинательницы солнца. Вскоре народ, да и дворяне, откажутся от своих надежд на Василия как наследника. Если его не отошлют, этим займусь уже я. Королева здраво оценивает риски — боюсь, и тот мальчишка-стрелок был подослан ею. Или Василием, что тоже вероятно. Меня не раз пытались отравить при дворе, даже присылали наемников, но пуля — слишком дерзкое и открытое нападение. Интересно, они надеялись на то, что я растеряюсь или… Алины не должно было быть в тот день со мной. Стрелок не додумался отложить своё покушение. Возможно, на него надавили. У меня слишком мало фактов, что утверждать точно — но чем мне, запертому, ещё заняться в четырех стенах? С этих пор под прицелом находится и Алина. Думаю, королеве не сложно сложить два и два. Мне удалось передать Ивану короткую записку для Алины. Буквально строчку: «Не доверяй им. Обратись к лису». Как-то за разговором я назвал его так, думаю, Алина поймет меня. Если она всё сделает правильно, скоро меня выпустят. Со временем моё вынужденное заточение начало томить меня; я изнывал от отсутствия вестей, слишком многое я теперь был вынужден контролировать. Если генерал Колтаков и Николай успели вернуться, мне сулят некоторые проблемы. Я надеялся обойтись малой кровью — раз уж Алина поддерживает меня — но правила игры стремительно меняются. В один из дней ко мне постучался старый слуга. Я бросил жадный взгляд на часы — обычно он приходил в другое время. Я спрыгнул с подоконника, на котором читал, и подошел к дверям. Слуга же поклонился, сказал неторопливо: — Пройдемте за мной, генерал. Вас ждет королева.