Глава 7 Долгожданная победа (часть I)

      — Кора! Кора, где ты?! Долго мне ещё тебя ждать?!       Кора, быстро отряхнув руки, вышла из кухни и побежала на зов нетерпеливой госпожи. Последние полторы недели Арлетта ходила по дому и везде наводила уют, а точнее, давала указания служанке, где и как переставить, перевесить, передвинуть и тому подобное, чем утомила Кору до невозможности. На каждом окне теперь стояли цветы в горшках и в вазах, балдахин над супружеским ложем был сменён на более светлый и изысканный, а на столах красовались отделанные сложной вышивкой и кружевом дорогие скатерти. И все это, по её словам, было только начало!       Бедняжка Кора горестно вздыхала, жалуясь подруге прачке, что если это только начало, то каким же будет продолжение? Она просила нанять ей помощницу, но от неугомонной хозяйки слышала одни отказы, а господин Жеан лишь недоуменно пожал плечами, сказав, что пусть этим займется его жена. Последней надеждой остался брат равнодушного мужа мучительницы: может быть хотя бы у священника найдется капля сострадания? Иначе ей самой придется искать другой дом, даже с недавней прибавкой в жалованьи она не сможет работать так много! Слава всевышнему, что хотя бы в свою цветочную возню хозяйка её не звала, но на всякий случай Кора не показывалась ей на глаза, если видела хозяйку занятой цветами — не хватало работать еще и тут!       Эта «цветочная возня» Арлетты, пугавшая Кору, состояла не только из украшения комнат дома цветами, но и из разведения палисадника на заднем дворике, где Арлетта так любила читать. Её матушка порывалась помочь ей с высадкой цветов, но переубедить Арлетту оказалось не легче, чем сдвинуть гору, и матушка сдалась — цветы Арлетта высадила самолично. Всего-то надо: немного выкопать земли и осторожно переместить цветы из горшков в углубления, чуть присыпав растения у корней — и готово! Теперь только поливать и радоваться красоте, а что ещё нужно будущей матери? Да, именно так! Как сообщила приглашенная для осмотра повитуха, Арлетта наконец-то была беременна! И долгожданный ребёнок вот уже две недели давал о себе знать приступами дурноты и пятнами на лице почтенной супруги, что, впрочем, не мешало ей в обустройстве гнезда для своего птенца.       В последнем ей с утра до вечера помогала все та же матушка, имевшая неплохой вкус и опыт в управлении хозяйством. Да и как не помочь? Благая весть о непраздности «дорогого моего ангела» и «милой моей девочки Арлетты» стала одной из самых счастливых в жизни тещи Жеана — единственная среди пяти мальчиков дочь-красавица всегда занимала особое место в сердце матери. И как следствие этого, сама госпожа Дюбуа занимала теперь особое место в доме семейства Фролло, денно и нощно оберегая дочь от любых опасностей и неудобств. И пусть церковные кумушки неистово шептались за её спиной, что породнилась она не меньше, чем с чернокнижником, а бывший школяр не самое удачное её приобретение — что ей с того? Даже у святых, говорят, были грехи, зато обеспеченный, не бросивший брата и усыновивший убогого калеку архидьякон, уж точно не будет чёрств к племянникам и к её девочке! И пусть не понимает пока Арлетта своего счастья, но презираемый ею супруг воистину как ангел! Ибо не мучает жену своей похотью и не бродит от юбки к юбке, как это делают иные мужья-жеребцы. Да и вряд ли Арлетта, испытав неизбежные родовые мучения, захочет повторить их. Тогда и перестанет жаловаться на судьбу и настаивать на разводе с бессильным супругом. В конце концов, кто бы что не говорил, но брак — это сделка двух семейств, а не вздохи при луне и не страсти на ложе. И сделка госпожи Дюбуа с архидьяконом Жозасским обещала стать редким и почти немыслимым благословением для её драгоценного чада.       Ну а как же юный муж непраздной строптивицы? О, он был без сомнения доволен (насколько это возможно в его незавидном положении). Ещё бы, ведь мерзкие отвары и настои ушли теперь в прошлое вместе с разговорчивым собутыльником в монашеском обличии. Более того: видя состояние Арлетты Жеан ощутил себя отчасти отмщённым — всё ж есть на свете справедливость: пусть теперь её тошнит, а не его! Но этим хорошие новости для него и заканчивались. Как это ни прискорбно, мужская сила так и не вернулась к нему в полноте, а пробуждения четы в пикантном виде, повторившись всего несколько раз, увы, сошли на нет. На вопрос Жеана, как же быть, Анри в недоумении развёл руками, сказав, что сделал все, что смог, и предложил положиться на Бога. Может быть, родив младенца, супруга обязательно оттает и сменит гнев на милость, а как же иначе? Где один младенец завёлся, там и второй недалеко бывает, не стоит падать духом! Анри лукаво подмигнул ему и попрощался с Жеаном в обычной своей манере — предложив разделить с ним удовольствие от выпивки, что и было сделано.       Но пока что Бог не спешил помогать Жеану с благоволением супруги — под предлогом своего деликатного положения, Арлетта изгнала Жеана прочь из их супружеской спальни. Третий —лишний! Впрочем, презираемый ею изгнанник без протеста и без какого-либо огорчения занял соседнюю, обычно пустующую комнату. Конечно, тут не было балдахина, и, возможно, придётся делить её с братом, если тот надумает ночевать, но занудный святоша всяко лучше ядовитой гадюки под боком.       Впрочем, её яд изливался на супруга все реже и реже: к Жеану она теперь была чуть более чем безразлична, вспыхивая лишь изредка. Да и зачем тревожить мужа, если рядом мать, всегда готовая удовлетворить капризы любимого «ангела»? Таким образом, брачная жизнь Жеана впервые вошла в какое-никакое мирное русло, и разве что госпожа Дюбуа удивляла его комплиментами, после которых сама же отчаянно краснела. Жеан не знал, как поступать, когда тёща проявляет необычное внимание к зятю, потому благодарил и улыбался ей в ответ, смущая ее и себя ещё больше. Да и что греха таить, в конце концов, он сам иногда любовался на свое отражение как какая-нибудь чувствительная девица, так что тёщу можно понять. Вот только красота эта стала пустоцветом, и из зеркала все чаще на него смотрел кто-то унылый и растерянный, пусть и красивый, как ангел.       И как ни крути, а домашняя идиллия под сенью заботы госпожи Дюбуа имела таки существенный недостаток — грешить винопитием у тёщи на глазах было весьма неудобно и предосудительно. Увы и ах, льющееся полноводной рекой слащавое женское сюсюканье никогда не заменит хорошей пирушки в дружеском кругу! Потому пропустив мимо ушей скучное наставление брата о том, что приличный глава семейства не имеет права на кутежи и отгулы, Жеан вновь направил свои стопы по известному пути — в кабак. Довольно он вытерпел ради брата и семьи Дюбуа, чтобы иметь уже покой от всех них! Обуреваемый этими и иными преступными мыслями юноша прибавил шаг —старинный приятель Феб де Шатопер наверняка уже ждал его в любимом кабачке.