Глава 7 Долгожданная победа (часть II)

      Любимый кабак Жеана жил своей обычной жизнью. Здесь, как и прежде, стоял знакомый шум от смеха и громких разговоров, частенько сопровождаемый приятным журчанием вина, наполняющего кружки. Кого тут только не было: за потемневшими от времени столами в любой день можно было увидеть и дворян, и простолюдинов, в едином порыве взыскующих веселья и утешения своему чреву. Кто-то из них забегал лишь перекусить: все такие, наскоро прожевав нехитрую стряпню и вдогонку залив ее кружкой местного пива, сразу же уходили прочь из злачного места. А кто-то, как и Жеан, не мыслил посещения кабака без долгих пирушек в компании друзей и, конечно же, в присутствии пузатых бутылей с вином и хорошей закуски (сегодня это были мастеровые, плотно занявшие один из углов). Но самые отчаянные пропойцы буквально жили в кабаке: перебиваясь поденной работой, вечером они возвращались сюда как в дом родной, чтобы спустить все заработанное на новую попытку найти истину в вине. Только истина все никак не находилась, а бедовые пьянчужки, и веселые, и хмурые, потихоньку сменяли друг друга, неприметно отбывая на Божий суд и освобождая места за столами. Вот и сейчас Жеан заметил, что постоянное место тихого и безобидного философа Матье занято смуглым верзилой с бычьей шеей и черными пышными усами, над которыми царил внушительный нос. Мрачный взгляд его темных навыкате глаз предупреждал, что их обладатель не робкого десятка, а засученные выше локтей рукава не скрывали крепкие мускулы рук, что были покрыты шрамами. Страшно представить, каким свирепым был в драке этот человек-бык, пожалуй, даже Квазимодо с его немалой силой не мог бы с ним сравниться. В ухе усача блеснула серьга — неужели цыган?       Но Жеана отвлекли от наблюдений:       — Жеан, дружище! Ну наконец-то! А я уж думал — совсем ты нас забыл, приятель!       Ехидное приветствие исходило ни от кого иного как от капитана королевских стрелков Феба де Шатопера, известного кутилы и тайного сердцееда, покорившего не одну девичью крепость. Однако, куртуазный с дамами, с друзьями капитан был совершенно чужд условностей и церемоний, и это было сейчас как нельзя кстати.       — Не надейся, не забуду! — рассмеялся Жеан, приземлившись на лавку рядом с капитаном.       Как же он скучал по шуткам старого друга! Казалось, прошла целая вечность с их последней встречи, случившейся незадолго до заключения проклятого брака. Они напились тогда до полного безобразия, до поросячьего визга! Вспыхнувшую было бурную радость осадила печаль — прошлого не вернуть, оно умерло, как и вечно нетрезвый философ Матье. Вслед за этой мыслью пришла и более мрачная: кто знает, когда он снова придет в кабак и кого еще больше не встретит здесь из тех, с кем раньше беззаботно веселился? Зато капитан не думал скорбеть или скучать — широкий стол перед ним украшали две темные бутыли, две кружки и блюдо, пестрящее разнообразной закуской. Он, как и всегда, был полон бодрости и хорошего аппетита, и не охоч до философских размышлений.       — Ну что, приятель, — заговорщицки начал Феб, наливая вино из бутыли, — Пришел отдохнуть от семейного счастья? — он лукаво подмигнул и подвинул кружку к Жеану.       — Вроде того, — Жеан ухмыльнулся, отпив предложенное: да уж, ну и счастье у него — врагу не пожелаешь.       — Какой-то ты кислый, Жеан, кислей чем это пойло, — Феб нахмурился и кивнул на бутыль, — Неужели после свадьбы и я стану таким же?       Жеан едва хотел сказать ему, что он привередничает — вино явно не лучшее, и все ж таки на гордое звание пойла никак не тянет — но поперхнулся, забыв свое намерение:       — Свадьбы?! Разрази меня гром! Ты — и женишься?! Я точно не ослышался?!       — Да, я помолвлен, представь себе! Сам в это не верю, — Феб опустошил кружку и, опершись локтями о столешницу, с озадаченным видом почесывал мужественный подбородок.       — И кто же она?!       — Флер-де-Лис де Гон-де-лорь-е! — Феб отчеканил по слогам имя и фамилию суженой и усмехнулся, — Рога сатаны, кажется, я наконец-то запомнил, как ее зовут! — снова усмехнувшись, капитан закусил чертыхание сыром. — А ты чего это сидишь как чужой? Присоединяйся! — Феб сделал небрежный жест в сторону блюда с закуской.       Жеана не нужно было упрашивать — по пути в кабак он нагулял неплохой аппетит. Закуска, в отличие от вина, оказалась превосходной, но вкус невероятной новости перебивал вкус еды. Подумать только, бравый ловелас де Шатопер вступает в брак! Узы которого он раньше поносил на чем свет стоит! Нет, что-то здесь нечисто. Потому, наскоро поглотив кусок ветчины, Жеан возжаждал подробностей:       — Но как ты смог её добиться? Братец сватал меня ей — и получил отказ. Алоиза даже выслушать его не захотела!       — А я и не шмог, — недовольно пробурчал Феб с набитым ртом — баранья ляжка была чудо как хороша! — не то что перспектива жизни с манерной блондинкой. Жеан опешил:       — А это как?       — А вот так, мой милый, друг! — наконец-то разобравшись с бараниной, Феб чувственно облизывал пальцы, стараясь при этом не запачкать дорогие кружева, обильно украшавшие манжеты, — Флер-де-Лис, знаешь ли, моя кузина. Ну и приходилось бывать у них с родственными визитами, — далее Феб продолжил, перейдя на шепот, — Несколько лет она мне глазки строила. Даже целовала! Уверен, этот цветочек давно уже хочет, чтоб сорвал его именно я! Но Алоиза… Сам понимаешь, — Феб скорчил рожу, изобразив одну из обыденных гримас набожной матушки.       Жеан утвердительно хмыкнул — вот уж точно, такую ханжу как Алоиза нужно еще поискать, даже странно, что она и его братец не спелись! Феб опять наполнил кружки и продолжил:       — Ну так вот. Прихожу я к ним как-то раз, гммм… По одному неотложному делу, — Феб замялся не без причины: о том, что отец невесты еще до помолвки охотно одалживал ему деньги, Жеану знать не стоило. — Алоиза меня как увидала, так и надулась — ну точно индюшка! Сказала, что мужа, видите ли, нет сейчас дома, а у дочери уроки танцев или какая-то другая бабская ерунда. Я хотел уже идти, раз она не в духе, но тут домой припёрся сам старик. И прямо с порога предложил мне брак с его дочерью! Я чуть не упал! Алоиза взбесилась, что-то там пищала, что муж ее пьян, но он был не пьян, и тут же заткнул ее и выставил вон! Ушла наша матушка как побитая псина! — Феб довольно потер ладони. — Видать, взял себя в руки старик и поставил благоверную на место! Вот и дернул меня дьявол согласиться. А почему бы и нет — приданое за девкой водиться, и девка тоже неплоха. И от меня она — ну просто без ума! — Томно улыбнувшись, капитан пригладил свои длинные завитые усы и прикрыл глаза, подернувшиеся поволокой.       Жеана кольнула зависть: почему и за что он обречен коротать свой век с холодной глыбой льда, с которой бесполезно любезничать, а мот и модник Феб купался в обожании, которого вряд ли достоин? Судя по тому, как отзывался он о невесте, ее он ценил не больше, чем породистого скакуна, за которого можно получить хороший барыш. Что же такое особенное женщины находят в капитане? Что даже преследуют его? Нет, Жеан был тоже хорош собой и не жаловался на отсутствие интереса, скорее мог посетовать на его избыток. Но стоило появиться капитану, как львиную долю женского внимания он быстро забирал себе, не раз уводя у Жеана из-под носа приятную глазу девицу. Воистину, мундир возбуждает не хуже шпанской мушки! Или дело все же не в мундире? А например, в природной стати? Жеан осторожно покосился на сотрапезника. Алчно уминавший закуску капитан производил благообразное впечатление, развитые мышцы ничуть не портили гармонии его членов. А вот Жеан хоть и выглядел приятно, но не так внушительно, да и в росте немного проигрывал. «Все-таки размер имеет значение», — не без досады констатировал Жеан. Впрочем, его теперешнее целомудрие не оставляло Амуру не единого шанса, так что не все ли ему равно? Ему, как и покойному Матье, теперь только и осталось, что философствовать с бутылкой в обнимку. Ну хоть с бутылкой, а не без нее, все одно веселее — и Жеан снова припал к спасительной кружке, уносившей плохое настроение.              Но оставался еще один вопрос, пройти мимо которого было бы странно:       — А как же Жюли? — лукаво сощурившись, Жеан вперил в капитана испытующий взгляд.       Феб сразу понял, на что намекает Жеан. Жюли, постоянная пассия капитана — а у него, как ни странно, уже год имелась постоянная пассия — недолюбливала женатых мужчин. О да, эта вздорная рыжая бестия была ненасытна в постели! Не женщина — огонь! Амурный аппетит дочери прачки, пожалуй, лишь немного уступал его собственному. А еще Жюли — вот же удивительное дело! — была неревнива и непривередлива к подаркам и комплиментам, за ее внимание не нужно было платить втридорога. Лучшая любовница на свете! На такой не грех и жениться, но что у нее за приданое? Тазы и стиральные доски? Ну уж нет, он ею не настолько очарован!       К счастью, брак интересовал ее не более, чем прошлогодний снег, потому капитан мог расслабиться и спокойно наслаждаться страстью, не разыгрывая великую любовь. И если ее ненависть к браку не могла не радовать, то неприязнь к женатым ввергала Феба чуть ли в ступор. Но и это Жеану не нужно знать, сколько сладких речей вымучил из себя его друг, прежде чем Жюли согласилась сделать исключение и продолжать их страстные встречи. И все же, сколько продлится ее благосклонность, сказать невозможно — а терять ее не хотелось бы. Непривычная тревога глодала душу капитана как собака кость. Он не так уж юн, и беготня за девками, пожалуй, слегка утомила его. Вряд ли он найдет в Париже еще одну столь же горячую цыпочку — все блудливые подруги, как назло, вышли замуж и остепенились. Невинная Флер-де-Лис хороша невинностью — кто ж откажется сорвать первый трепетный цветок? Но что потом? Старый капитан де Гонделорье, с которым Феб однажды столкнулся у Фалурдель, поведал ему, что так и не смог убедить свою жену, что супружеское ложе совсем не место, где надо молиться и терпеть, словно мученица, пока муж упивается похотью. Феб тогда не мог нарадоваться своей счастливой звезде. Он ждал разноса за блудливость — иные отцы, не церемонясь с женами, нежно любят дочерей — но вместо этого обрел союзника! Никто ему ничего не скажет за походы к Фалурдель, если невеста пошла в мать. Но если уйдет Жюли, то нет, бордель ее не заменит.       Вопрос ждал ответа, и потому, призвав на помощь хитрость и солдатскую выдержку, Феб с самым непринуждённым видом все же удовлетворил любопытство приятеля:       — Жюли? А что Жюли? Да она сама висела на мне, рыдала в голос и умоляла не бросать ее! Чуть ли не в ногах валялась! И разве мог я отказать ей?! Сам же знаешь: желание дамы — закон! — Феб весело подмигнул недоверчивому юноше и по привычке пригладил один из своих великолепных усов, являвших собой еще один предмет зависти Жеана. — Хотя постой-ка, постой-ка, приятель, неужто ты решил, что после свадьбы я стану затворником как и ты?! — в этот раз особенно звучный, подобный весеннему грому смех капитана привлек к себе внимание всех посетителей заведения.       Юная кровь вскипела в одно мгновение:       — Что за намеки! — Жеан вскочил со своего места, — Ты мой друг, Феб, но лучше думай, что говоришь!       — Я сказал лишь то, что видят все, — капитан стал неожиданно серьезен.       — И что же они видят?! — покрасневший от охватившего его возмущения, Жеан одновременно хотел провалиться от стыда сквозь землю и отвесить капитану хорошую затрещину, — Отстань, Феб, прекрати свои шутки! Или клянусь всеми святыми, что наша дружба кончится сегодня же!       Выпалив угрозы, Жеан развернулся, чтобы уйти: попойка не удалась, да и все равно пора уходить, чтобы хмель успел выветриться. Но капитан схватил его за руку, останавливая его.       — Чего тебе? — прошипел ему Жеан.        — Что происходит, приятель? Я ж чую, что-то ты скрываешь, — пронзительный взгляд ярко-синих глаз встретился с голубыми глазами юноши.       — Отстань, Феб, я ничего не скрываю, — буркнул в ответ Жеан —откровенничать с Фебом в его планы пока не входило.       Но Феб не собирался отступать. Кивком пригласив Жеана сесть обратно на лавку, капитан де Шатопер налил им новую порцию вина, и, придвинувшись ближе к несчастному, начал самый настоящий допрос с пристрастием:       — Жеан, дружище, мы давно с тобой знакомы, так что давай не дури меня как ребенка. Я не тупица, а капитан королевских стрелков! Ты, похож на свою тень, приятель, я давно уже заметил. Точно таким же я тебя видел четыре года назад, — капитан сделал паузу, заметив беспокойство «опасного преступника», без слов говорившее Фебу, что он выбрал верную тактику, и его друг уже в капкане. — Так что давай, приятель, еще по кружке и выкладывай как есть. И я не отстану, уж ты-то меня знаешь!       Жеан раздумывал недолго, точнее, несколько секунд. И как некогда в келье брата, он сдался, не видя другого выхода. Конечно, можно было уйти, Феб не стал бы повторно его уговаривать. Но вместо этого он придвинул кружку к себе, обреченно уставившись в темную гладь дорогого вина и изучая блики на поверхности. Жеан усмехнулся: что ж, придется отдать капитану должное, он и вправду не дурак. Еще бы, не любому под силу ловить воров и убийц, которыми кишели местные трущобы, именуемые в народе Двором чудес — то еще пристанище сирых и убогих, готовых чуть что, отбросив костыли, воткнуть в спину нож. Может быть, все это к лучшему? Сколь бы ни был слащав и омерзительно угодлив Анри, без него Жеан почувствовал себя совсем одиноким, так что вряд ли старый друг окажется хуже монаха, не вызывавшего особого доверия. В самом деле, пусть бы шло оно всё к дьяволу! И Жюли, и капитанова невеста, и зависть — все это, в конечном счете, не имело сейчас никакого особого значения, для него уж точно.       Пока Жеан вяло пил вино и смирялся с произошедшим, его старый друг переживал не менее чем восторг. Он едва не лопался от самомнения — какой же он все-таки счастливчик! Что ни пожелает — все само идет ему в руки! Вот и Жеана раскусить не составило никакого труда. Осталось только узнать — что же мучило бывшего школяра? Небось опять влюбился в какую-нибудь девку и разводит сопли! Эх, молодость, молодость! Ни одна девка не стоит тоски по ней.       Почему-то мелькнула мысль о Жюли, оставив после себя непонятное ноющее ощущение где-то возле сердца, но усилием воли Феб прогнал ощущение прочь, не вдаваясь в его причины.