Часть 41

POV Александр С Катей всё в порядке, Слава Богу, я так переживал, что Жданов успел причинить ей боль. С компанией-то дела решить проще простого, уже как пару дней проводятся различные проверки, Андрей пока ни сном, ни духом. Меня больше беспокоит ситуация, что я не могу контролировать то, что происходит за дверью дома Ждановых младших. Хотя я категорически отказываюсь признавать Катю Ждановой. Пушкарёва! Только Пушкарёва. Ну, может быть когда-нибудь Воропаева. Если она захочет. А она захочет. Ей просто нужно время. Я связался с Женей сразу же, как только узнал, что она будет жить с Андреем и Катей. Я попросил её сообщать мне о критических моментах и отслеживать, в каком состоянии пребывает её недоделанный папаша. Я понимаю, не стоит вовлекать подростка во взрослые игры, но а как ещё быть в такой ситуации? А ещё мне не даёт покоя один момент. Я даже как-то сразу и не задумался, но Кристина решила побыть заботливой сестрёнкой. — Саш, можно я задам один прямой вопрос? — Кристина нервно теребит край рукава, заходя в комнату и присаживаясь на край моей кровати. — Спрашивай, — ой не нравится мне этот тон… — Как ты будешь себя чувствовать, зная, что Кате… что ей всё ещё приходится спать с ним? — она делает ударение на «спать», но голос всё равно дрожит. — Честно? — я чуть безрадостно усмехаюсь. — Паршиво. Очень паршиво. — Насколько «паршиво»? — она не отводит взгляд. — Мне важно понять. — Типа… как будто мне по самолюбию проезжаются катком, — я говорю медленно, подбирая слова. — Я же понимаю головой: у неё с ним общая жизнь, всё ещё общие обязательства, пусть и вынужденные, она не может просто хлопнуть дверью, хотя я просил. Не осуждаю Катю, потерять семью из-за этого урода и не попытаться отомстить было бы странно?! Но эмоционально… мне очень больно. — Ты ревнуешь? Или это что‑то другое? — Конечно, ревную, — я пожимаю плечами. — Катя — моя любимая женщина. И мысль о том, что она ложится в одну постель с другим… даже если это «пока так надо» — меня разрывает. — Но ты же знаешь, что Пушкарёва не по любви, — торопливо говорит Кристина, как будто бы оправдывая Катю. — Что это не про чувства, не про желание. Это… как обязательство, тупая месть, какой‑то долг, от которого она пока не могу просто отказаться. — Я это понимаю, — одновременно киваю, как бы соглашаясь с этим, — И именно из‑за этого ощущаю себя ещё хуже. Потому что с одной стороны мне хочется сказать ей: «Хватит. Не делай этого больше. Вообще». А с другой — я не имею права диктовать ей, как жить, пока она юридически и фактически всё ещё с ним. — Погоди, Саш, юридически-то она уже не с ним. Кира ещё несколько месяцев назад помогла Кате оформить опекунство над Евгенией, оформив развод со Ждановым задним числом. — Что? — я этого не ожидал, — мне никто ничего не сказал, я… — Стоп, погоди включать обиженного мальчика. Если не сказали, значит так было надо. И не смей винить в этом Киру, Никиту, Колю и Вику. У Пушкарёвой такие друзья классные… А у нас с тобой нет таких, которые встанут за нас горой. — Зато у меня есть ты и Кирюша, а у вас есть я. То, что Кира подружилась с Катей, мне кажется, просто стечение обстоятельств. Катя никогда не любила Андрея. Она просто доверилась ему, а он воспользовался ей. В очередной раз. Вспомни, какая была Катерина раньше, ей ведь было не знакомо мужское внимание, а я не смог вовремя «подсуетиться», в итоге имеем то, что имеем. — Ты знаешь, Сашка, может и хорошо, что всё так получилось? Катя отработала свой кармический долг сполна, и благодаря ей Кира смогла исцелиться от этой больной любви к Андрюше Жданову. Ну а ты… Ты послан Кате, чтобы исцелить её душевные раны. — Кри-и-и-ис, давай как-то приземлённее, а? Просто стечение обстоятельств! — Саш, — Кристина пододвигается поближе, — мне бы хотелось понять твою границу. — Границу чего? — недоумённо спросил я. — Что для тебя «слишком» в отношениях Кати и Андрея? — Сама ситуация уже «слишком». Но я взрослый человек. Я знал, во что ввязываюсь. Я знал, что она замужем и что всё не кончится по щелчку. — Но как ты переживаешь именно факт… — она запинается. — Факт секса? — Он постоянно крутится у меня в голове, — признаюсь я, и нет, я не конченный извращенец, — Я могу сидеть, работать, и вдруг: картинка — они в одной кровати. И меня прям скручивает изнутри. Чувствую себя и униженным, и бессильным. — Униженным? Ты же ничего плохого не делаешь… — Я люблю женщину, которая по ночам принадлежит другому мужчине. Как это ещё назвать? Я понимаю обстоятельства, но от этого ощущение не становится легче. — А ты чувствуешь, что она «принадлежит» ему? — Кристина чуть хмурится. — Телом — да, пока ещё. Местью — да. Быт, общая жизнь — всё ещё там. Душой, как я чувствую, Катя уже не с ним. Но моему мозгу от этого не легче, когда я думаю о ночах. — И что ты с этим делаешь? — она спрашивает почти шёпотом. — Пока? Сжимаю зубы и дышу, — я криво улыбаюсь. — Напоминаю себе, что это временно. Что ситуация двигается к развязке. Что Катюша честна со мной. Но да, каждый раз, когда представляю это, возникает смесь злости, ревности и бессилия. — Злости на кого? На неё? На Жданова? На ситуацию? — На ситуацию — в первую очередь, — я отвечаю после паузы. — На него — за то, что он всё ещё занимает в её жизни место, которое я хочу занимать, за то, что он во второй раз просрал компанию. На себя — за то, что не могу дать Кате сейчас такую же безопасность, стабильность, чтобы Катя не чувствовала себя обязанной ему ничем. На Катю… наверное, меньше всего, но иногда — тоже. За то, что она всё это допускает. — Саш, она не хочет этого допускать, — Кристина упрямо качает головой. — Просто если она, допустим, возьмёт и прямо сейчас перестанет с ним спать, он начнёт подозревать, закатывать сцены, может начать копать, контролировать, усложнять жизнь… — Я это понимаю, — вздыхаю я. — И вот тут я разрываюсь. Как мужчина мне хочется защитить её от всего этого, сказать «ладно, играй эту роль, как нужно, чтобы спокойно выбраться». Но как мужчина, который любит, я каждый раз как будто предаю сам себя, когда принимаю это. — Что значит «предаю себя»? — она всматривается в меня. — Значит, иду против своих принципов, — я чинно подбираю слова. — Я всегда думал, что не смогу быть с женщиной, которая спит с кем‑то другим. А тут я сижу перед тобой, знаю, что Катя едет домой к мужу и, возможно, сегодня будет с ним в одной постели… и всё равно хочу быть с ней. Сюр какой-то, не иначе. — И это для тебя плохо или хорошо? — И то, и другое, — я усмехаюсь. — Плохо, потому что это больно и разрушает моё эго. Хорошо, потому что показывает, насколько сильно я её люблю. Но от боли это не спасает. — Ты Катю за это меньше уважаешь? — осторожно спрашивает Кристина. — Нет, — я качаю головой. — Но я злюсь. И иногда — да, возникает мысль: «А почему она до сих пор разрешает так к себе относиться? Почему её тело всё ещё часть его супружеских обязанностей, а не её личного выбора?» — Потому что она пока слаба, — она честно отвечает. — Ей страшно, Саш. Страшно, что если она начнёт резко менять правила, он начнёт отвечать, давить, отыгрываться на Жене. Катя выбирает наименьшее зло, как мне кажется. — Я это уважаю, — я говорю серьёзно. — И именно поэтому так сложно. Если бы она просто жила на два фронта «по кайфу», я бы уже встал и ушёл. Но она застряла в системе, из которой пытается выбраться. И я вроде хочу быть опорой, а сам внутри ломаюсь. — Тебе было бы легче, если бы я вообще не говорила тебе об этом? Сделала вид, что у неё с ним ничего нет? — Нет, — я сразу мотаю головой. — Было бы хуже. Я ценю, что ты честна. Но честность — это тоже больно, хотя ты определённо завела этот разговор, чтобы поддержать меня. — Что я могу сделать сейчас, чтобы тебе было… не то чтобы «нормально», но хоть чуть‑чуть легче? — она наклоняется к нему. — Во‑первых, — я смотрю ей прямо в глаза, — не оправдывай это всё словом «вынужденно» каждый раз. Я слышу в этом «Катя жертва, у неё нет выбора», а выбор у Кати есть, просто каждый вариант — с последствиями. Когда ты называешь вещи своими именами, мне проще. — Хорошо, — она кивает. — Катя выбирает пока не обрубать это резко, потому что боится последствий. — Вот, — я чуть теплею. — Во‑вторых, мне важно понимать сроки и её реальные шаги. Не «когда‑нибудь отомщу», а конкретно: что она уже сделала, что планирует, до каких дат. Тогда я чувствую, что я не просто терплю абстрактную боль, а иду с Катей через переходный период. — Здесь ты, конечно, дохрена хочешь, — Кристина делает вдох. — Хочу, да — я киваю. — Это даёт ощущение, что у всего этого есть конец. — Ты не уйдёшь из‑за этого? — в её голосе слышится испуг. — Не знаю, — честно отвечаю я. — Если это будет тянуться бесконечно — уйду, потому что я так не выдержу. Если я буду видеть, что Катя действительно двигается к свободе, даже маленькими шагами, — останусь и постараюсь выдержать. — Катя хочет быть с тобой, — она говорит уверенно. — И я не хочу, чтобы её прошлое и страх разрушили это. Значит, ты всё равно будешь с ней, даже зная, что Катя пока ещё… — она запинается, но договаривает. — Спит с Андреем? — Я буду с ней, зная, что Катя двигается к тому, чтобы больше не спать с мужем, — поправляю я. — Разница для меня огромная. Крис молча кивает, сжимая мою руку сильнее. — Мне всё ещё больно от самого факта, — я добавляю тише. — Но, по крайней мере, я понимаю, зачем я это терплю и куда мы идём. — Саш, я буду делать всё, чтобы этот период был как можно короче, — говорит Кристина, — я очень хочу, чтобы ты был счастлив. — Вот это единственное, что действительно помогает выдержать. Если Кристина завела этот разговор, получается, у Кати был секс с Андреем и она поделилась этим с Кристиной? А может нет? Может она только предположила? Может мне стоит позвонить Кате? Или лучше написать? Хотя, стоит дождаться завтра и выяснить всё лично у неё. Но как я смогу спать, не имея понятия, что там происходит...