Начало чего-то нового

      Пираты возвращались в порт молча и быстро. Атмосфера, держащая их в напряжении, никак не хотела разряжаться. Алекс вытащила Эцци из того домика, бросила под первым деревом и, не сказав ни слова, отправилась к кораблю. Первым молчание нарушил, на удивление, Ло.       — И что это было? — Он не смотрел на девушку, но она чувствовала укоризну в его взгляде, — откуда такая страсть к жестокости?       Алекс молчала. Мечница не собиралась в ближайшее время рассказывать что-то еще о том, какая была ее жизнь до того, как она отправилась в путешествие.       — Будешь игнорировать? — Такой холодный голос. Девушка точно знала, как сейчас хмурится Трафальгар.       — Что ты хочешь от меня услышать? — До Гранд лайна она точно не собиралась рассказывать больше того, что уже рассказала. А может, вообще никогда.       — Например, как давно ты этим увлекаешься, кто научил, или зачем было продолжать издеваться так, чтоб он умер от боли и шока? Такое доставляет тебе удовольствие?       — А тебя совсем не волнует, почему нас пытались отравить?       — Ну… Эцци умер, и мы не могли об этом спросить, хотя здесь, по-моему, все очевидно. Они знали, для чего мы пришли, — цокнул Ло и почему-то начал немного злиться из-за того, что его игнорировали, — вредина.       — Поверить не могу, что документов нет. Он точно говорил правду. Скорее всего, бумаги действительно были уничтожены, так что я не смогла исполнить свою часть сделки, — грусть, проскользнувшая в голосе Алекс, не осталась незамеченной.       — Никто не мог знать, что это будет невозможно. Но это не значит, что до Гранд лайна мы тебя не докинем, — Ло пытался приободрить девушку, но не знал почему. Или знал, но не хотел признаваться.       Ветер завывал в страшном мрачном лесу, но мечница шла точно по направлению к порту, никуда не сворачивая и не боясь опасностей. Алекс правда знала эту местность наизусть, а Трафальгар, хоть и не понимал откуда, не спешил спрашивать. Слишком много секретов.       — Они забеспокоятся, ты же понимаешь? — Хирург смерти с улыбкой задал, казалось бы, важный вопрос. Но почему-то в его фразе чувствовался насмешливый тон.       — И они даже поймут, куда он делся, и кто с ним это сделал, — такой же улыбкой и хитрым взглядом ответила ему девушка, — думаю, теперь нам обоим будут очень не рады на этом острове. Эх… а я ведь так любила сюда приплывать, — Алекс приложила руку ко лбу и сказала это с таким наигранным разочарованием, что Ло не удержался и хмыкнул.       Сдержанный смех обоих растворился среди деревьев.       И снова тишина.       — Расскажешь может, вредина? — Снова начал разговор Трафальгар, зная, что он скорее всего не состоится.       Поэтому Хирург смерти искренне удивился, когда девушка кивнула. Но они уже подходили к выходу из леса, так что ее рассказ был отложен до того момента, пока не придут в безопасное место, то есть, на корабль.       Пираты дошли. Их одежда была полностью испачкана в крови и грязи. Жалко, конечно, выбрасывать такие вещи, но вряд ли их можно было привести в порядок. Приняв душ и переодевшись, они встретились в каюте Алекс и Иккаку, которая сегодня ночью не должна была приходить.       Трафальгар опустился на кровать Иккаку, находившуюся примерно напротив кровати мечницы, чтобы смотреть ей в глаза. Девушка опустилась на свою.       — После того, как я узнала, что мою родину уничтожили из-за моего друга-предателя, который в итоге остался жив, мне было сложно верить людям. Каждый раз, когда я начинала кому-то верить, меня обманывали, бросали и, можно сказать, втыкали нож в спину, — последнее не укрылось от Ло. Он видел ее спину без единого шрама и думал, что Алекс скорее всего предотвращала прямой смысл этой фразы, — но потом у меня появился человек, которому я до последнего не верила, просто не хотела его принимать. Он всегда мне помогал, был намного старше и рассказывал, как по молодости его предал самый близкий человек. Он познакомил меня с моим ровесником, который тоже всегда был на моей стороне. Приютил, а потом уплыл на полгода. Мы с этим ровесником, назовем его, к примеру, Макс, были неразлей вода. Вместе учились, вместе отдыхали, вместе терпели неудачи. Все, что было в нашей жизни, мы делали вместе, — грустная улыбка и взгляд в потолок предвещали плачевную развязку истории, она подтянула ноги на кровать, — знаешь, когда у тебя есть человек, которому ты доверяешь как себе, то иногда бывает желание открыться и другим. Ты постепенно забываешь все плохое, что происходило в твоей жизни в прошлом, и становишься счастливым, — резко улыбка сошла с лица мечницы. Она обхватила одно колено рукой и серьезным голосом продолжила, — я помнила всю боль, но все же решила снова поверить людям. Один из наших учителей, который преподавал живопись, предложил сходить с ним на экскурсию. Он сказал, что место всего одно, поэтому мы не возьмем Макса с собой, — устало хмыкнула Алекс, закрывая лицо рукой, — это было так наивно. Мы с учителем шли по мрачному району, о котором часто писали в газетах. Эта область имела не самый хороший авторитет. Самая опасная часть города, в которую мы шли, когда уже стемнело. Люди, жившие там, были настолько безобразны, что я не смогу нарисовать их, несмотря на мое владение карандашами и кистями. Старики, которые сидели на лавках были похожи на самых настоящих колдунов, про которых пишут в книгах. Старухи, похожие на ведьм и сидящие с кошками на коленях, внушали страх. На некоторых домах были расцарапанные с багровыми следами стены, на которых можно было увидеть какие-то прилипшие куски мяса, обжитые мухами, потому что даже собаки это не ели. И вечером эти кошмарные места освещались фонарями. Но светились они ярко-красным цветом, иногда потухая и вновь резко включаясь. В такие мигающие промежутки люди могли появляться и резко исчезать. Мы зашли в один из потрепанных старых домиков. Было темно, но четко виделся просвет в подвале, так что нужно было спускаться. Мы вошли в длинный коридор. Ржавчина разъедала его, почему-то железные, стены. Дойдя до мерзкой грязной двери, учитель распахнул ее. Тусклое освещение позволяло не щуриться. Там были приборы для пыток. Все, что любому маньяку придется по душе. А жертвой был Макс, сидящий на стуле без одежды. Это был первый урок нашего преподавателя: человека всегда нужно раздевать, — Алекс перевела серьезный взгляд на Ло, но он видел, сколько боли в ее глазах, — меня быстро связали и заставили смотреть. А знаешь, что случилось потом? — Безумная улыбка, такая же, что была в доме, когда мечница сидела напротив Эцци.       — Предполагаю, твоя очередь? — Трафальгар точно не знал, как ответить. Не сразу понял, заставили ее продолжить дело учителя или посадили на стул вместо друга.       — Чтобы не оказаться на месте жертвы, нужно было молча смотреть и иногда помогать, — Алекс отвела взгляд и состроила подобие разочарования, — я сидела и смотрела, запоминала каждое движение. И в тот момент, когда могла убежать и позвать на помощь, я этого не сделала. Сидела и смотрела, впитывая новые знания, будто губка… — девушка замолчала, явно погружаясь в картины, так хорошо запечатлевшиеся в ее памяти.       — А потом? — После 20-ти секундной паузы сказал Ло. Он внимательно слушал и ловил каждое движение мечницы, каждое изменение ее глаз и выражения лица взглядом. Локти оперлись на колени, — что случилось потом?       — Он умер. Точно так же, как Эцци, — вновь минутная тишина, — я оставила друга, который всегда протягивал мне руку помощи, который был рядом, который верил мне… не убежала звать на помощь, чтобы был хоть шанс его спасти, а просто сидела. Потом я подросла. Потом я убивала этого учителя. Медленно. Мучительно. Болезненнее, чем он Макса.       Повисла снова разъедающая пространство тяжелая тишина. Алекс не хотела быть такой: мучительницей, убийцей — но жизнь не оставила ей выбора. С самого детства, преследуемая смертью, предательством, ненавистью и снова предательством, у нее действительно не было выбора. Ло прекрасно понимал, что, скорее всего, добрая и милая девочка, которой мечница была в детстве, скрывает еще множество скелетов в шкафу.       — А тот мужчина, который приютил тебя… что случилось, когда он вернулся через полгода? — Трафальгар думал, неужели он ничего не знал, — как он отреагировал на это?       — Поддержал меня. Позволил отомстить. Но не сразу. Он вернулся, увидел меня и произнес: «Невозможно ничего почувствовать кроме жалости, глядя на тебя. Может хватит убивать себя изо дня в день? Может стоит начать что-то делать, чтобы такое горе больше не повторилось?», — впервые за последнее время Алекс искренне улыбнулась, — я терпела и ждала. Превозмогала боль, гнев, лень, усталость, страх, волнение и желание опустить руки. Перешагнула через себя и достигла цели. Месть случилась. Она должна была быть приятной, но… я не почувствовала ничего… только пустоту. А потом я продолжила учиться владению катаной. Читала книги, тайком выбиралась в порт острова, где жила, и бросала вызовы мечникам, — с прищуром посмотрела на Ло, — знаешь, дьявольские фрукты бывают сильно опасны, но только оружие может быть быстрее и опаснее.       И вдруг, снова непонятный порыв. Трафальгар встал, устало вздохнул. Подошел к кровати Алекс и сел, прижавшись боком к ней. Оба молча глядели на оружие, избегая смотреть друг на друга. Катаны стояли рядом с дверью, опираясь на стену. Мечники сидели на кровати, каждый думая о своем… а может об одном и том же.