Процесс обучения

Сесиль вернулась к себе домой всего лишь несколько часов назад, но уже активно начинала осваивать ножную гимнастику. Пинки не ожидала такого темпа и скорости, когда согласилась помочь ей при выписке из больницы. Ещё по пути Миллер расспросила её обо всем и всех: кто заменял её на посту главы прессы, как отреагировали остальные, в частности Арло, Джон и Сэрафина, и многое другое. Потом ей нужно было найти несколько статей и книг по психологии, скачать их на телефон, а только они переступили порог её дома, скинуть это всё на ноутбук и планшет. Сесиль начала делать короткую разминку, а только её помощника закончила, то сразу сказала: — Первое, чему я хочу научиться, это чистка зубов, а там уже есть и пользоваться телефоном, но нужно придумать, где мне его носить — ничего лишнего и всё по делу, что и ожидаешь от неё. — Пользоваться телефоном очень легко. Просто берёшь и … — уже было начала Реми, как та прервала её мягким, но требовательным голосом. — Стоп, Реми. Сначала покажи, как ты сама это делаешь, а потом я тоже постараюсь так сделать. И так по кругу постоянно исправляя ошибки и неточности, оттачивая навыки и закрепляя правильные действия на уровень рефлексов — Миллер выдала такую длинную тираду, которая поначалу даже ввела Пинки в ступор. — Тогда смотри — несколько погодя, ответила своей безрукой подруге, достав при этом телефон. Пинки по привычке очень ловко схватила его пальцами ног, что Сесиль ничего не успела заметить. — Я только-только начинаю учиться, Реми. Не надо так сразу показывать мне хай-левел — своим обычным и безэмоциональным голосом произнесла глава прессы. — Ой, прости — ответила Пинки, как её подруга села на пол, подобрав под себя ноги. Длинные рукава рубашки при этом соприкоснулись с полом, частично ложась на него. — Покажи, как снять носки? — отклонившись назад, спросила Миллер, после чего указала одной стопой на другую. Реми взяла свои, которые уже успела скинуть, натянула их на босые ноги, а потом: — Согни четыре пальца, оставив только большой, который, как бы отогнется от остальных — Сесиль повторила за ней, хоть носок и был достаточно плотным, что держать палец в таком положении оказалось для неё непривычным, но особых трудностей в этом выявлено ею не было. — Упрись этим пальцем чуть выше края носка, а потом, с силой прижимая палец к голени, веди вниз, как бы сминая ткань, что та сама — на этом момента Реми уже завела палец под носок и крайне быстрым движением сняла, что тот вывернулся почти что на изнанку — окажется на твоём пальце и ты легко его скинешь! — с довольной улыбкой закончила Пинки, а Миллер перевела взгляд на свою ногу, подвела стопу под штанину брюк, сдвинув ту вверх, и уперлась пальцем в голень. Она сильно вдавила его в плоть, что при движении вниз ткань действительно, словно сама собой обернулась вокруг него. Вот только Сесиль решила не так быстро стягивать его, чтобы потом не пришлось обратно выворачивать, в следствии чего немного затормозила возле пятки, но сохранив при этом некоторый импульс, двинула стопой вперёд, обогнув её. Носок почти полностью был снят, как Миллер придавила свисающую часть пяткой и сняла его. — Принцип понятен — ответила, после чего на глазах Реми также сняла второй, но чуть медленнее. Если сейчас поспешу, то сделаю хуже, чем в первый. Этого точно нельзя допускать. Не в такой важной для меня вещи. — Воу! Ты быстро учишься — только и выпалила Пинки, что немного поразило её ученицу, которая не собиралась останавливаться на этом. — Теперь, как их сложить? — естественно вытекающий из нынешнего положения вопрос, который дал Реми чёткое понимание: что той показывать и в какой очередности. — Вот так — не тратя лишних слов, стала показывать своей подруге и этот момент. Растяжка у Сесиль была отличной, хоть и не настолько идеальной, как у Пинки. Достав ногой до верхней полки комода, который был почти что с рост Реми, её ученица стоя на одной ноге, спокойной открыла его, а потом закинула туда пару носков. Чтобы достать их обратно пришлось бы поставить стул и постоянно подниматься на него, но намного легче было просто переложить носки в нижние полки. — Но сделаем это позже, если успеем. Или уже завтра. Пошли — рубленные фразы, которыми сыпала точно также, как и в своём кабинете на посту главы прессы, заставляли Пинки чувствовать себя её подчиненной. Вот только именно так в её понимании и было. Миллер сама старалась открывать двери, но с каждой следующей делала это всё быстрее, словно училась на самых маленьких, на каких-то микроскопических моментах. — Есть какая-нибудь гимнастика или движения, которые ты постоянно делаешь или используешь практически постоянно? При каждом действии? — очередной, но уже более общий вопрос. — Можно попытаться двигать каждым пальцем в отдельности, чтобы научиться их чувствовать. А потом это приложиться и в контроль предметов, которые держишь ногой или при открытии чего-либо, особенно замков — объясняла ей Реми, проматывая в голове свои собственные движения пальцами, как и ощущения в эти моменты, которые уже стали немного забываться. Ведь они становились для неё обыденностью, на которую ещё попробуй обрати своё внимание. — С чего начнём? — Сесиль обернулась к ней, когда они уже вернулись в гостиную. — Давай начнём с того, что ты попробуешь двигать большим пальцем отдельно от остальных, но попробуй сделать так — Пинки подняла правую ногу, чтобы её подруге было видно, и согнула все четыре пальца оставив только большой нетронутым, после чего поменяла их местами. Большой стал согнутым, а остальные разогнулись. — Большой не должен тереться о второй — видя её немного вопросительное выражение лица, добавила для ясности. — Поняла — коротко ответила, одновременно с этим садясь на пол. Босые стопы Миллер были сорок второго размера, что идеально подходило к её высокому росту. Она вытянула ноги прямо перед собой и пыталась повторить движение пальцами ног, которое показала ей Реми. Вот только оно никак не получалось у неё без соприкосновения большого и второго пальцев, которые были длинные и немного тонкие, но полностью пропорциональны размеру стопы. Сесиль уже подобрала под себя ноги, словно сидела в незавершенной позе лотоса, как решила оттянуть большой палец чуть дальше, чем делала до этого. Напрягая их все до предела, что, казалось, кожа между ними вот-вот порвется, она смогла сделать так как надо. Повторив это несколько раз, а потом начала это делать и второй ногой. — Одной вполне хватит — заметила Пинки, но её ученица только и бросила, что: — Я могла использовать обе руки одинакового качественно так что ногами тоже так хочу — эта информация немного обескуражила Реми, но она сдержалась и не стала ничего восклицать, чтобы не сбить свою до предела сконцентрированную подругу, которая уже во всю приступила к обучению новым навыкам. Вот только Пинки не ожидала от неё аж настолько холодного, сконцентрированного, словно лазер, в одной точке и яростного запала, как и трудоспособности с аллергией на лень и безделье. Что не действие, то вопрос или требование от Миллер: показать, как это сделать ногами. Реми сама ещё ни разу не воспользовалась руками, словно тоже была безрукой. Сосредоточенный взгляд её ученицы, немного выступивший язык, что скользил между губ, облизывая их, как и напряжение ступней аж до выступивших жил. Она продолжала удерживать ложку ногой, стараясь двигать пальцами так, чтобы перемещать ту только нужным ей самой образом. Из-за чего они уже как четверть часа не могли приступить к обеду. — Может … — Нет, Реми. Не хватит — спокойный, но со стальными нотками голос Сесиль пронесся сквозь пространство, словно заполняя его собой, и, как будто воздействуя на само подсознание Пинки. Медленно. Очень медленно опуская ложку в тарелку с супом, Миллер набрала в неё половину, чтобы точно ничего не пролить, а потом даже активировала способность, но лишь для собственной уверенности в цепкости ножных пальцев. Хотя это не так уж и помогало, но ток ауры по телу, как и усиление тела от него, приятно помассировало ей рассудок. Немного резким движением, словно сделав выброс, как кобра, но она всё-таки смогла съесть эту ложку. — Да … — немного тихим, но на пределе слышимости произнесла безрукая. Реми вздохнула с облегчением, когда всего лишь через несколько секунд Сесиль сказала: — После еды пойдем в ванную. Покажешь мне, как чистить зубы — немного расслабившись и откинувшись на спинку стула, говорила эта стальная, пробивная, словно алмазный наконечник, несгибаемая Миллер. — Я столько всего одними ногами ни разу за всю свою жизнь не делала, как с тобой — притворно-недовольным тоном сказала Пинки. — Просто ты никогда не использовала одни только ноги, постоянно разбавляя это использованием рук. А даже если и так, то тебе же на пользу, как и мне — её дыхание снова выровнялось совершенно не заметно для Реми. — Ладно, но только после того, как обе поедим — хотела было поймать её на этом, но просчиталась. — Ты специально будешь медленно есть? Тогда я подожду тебя в ванной. Или ты дверь на ключ закроешь, чтобы я точно не вышла? — Пинки закатила глаза, но всё же стала есть немного быстрее. Тюбик зубной пасты всё никак не поддавался её стопам. Сесиль легко расстегнула молнию, когда села на стул и использовала сразу обе ноги, как и достала пасту, но вот открутить крышку было совершенно не посильной для ней задачей. По крайней мере — сейчас! — Да как же … — она отняла от него уже порядком уставшие ноги и громко выдохнула, после чего стала разминать ножные пальцы для ещё одной попытки, но Реми сказала: — Не всё сразу, Сесиль. За один день … — не успела договорить, как та встала, немного сильнее, чем обычно, напрягая левую ногу. — Что … — Мурашки забегали, словно десятки тонких игл резко воткнули — безрукая прошлась по комнате по нескольку шагов взад-вперёд, после чего посмотрела на Пинки. Несколько, неловких для той, секунд, что моментально заметила Миллер. — Ненавижу кого-либо просить о чем-либо, но … поможешь … мне? — эти слова, как и выражение лица с её внешним видом привели Реми в ступор на пару-тройку, а то и полдюжины секунд, а, когда же она всё-таки очнулась, то моментально подняла ногой пасту, переложила в руку и взяла щетку. — Помогу, конечно же. Обещала ведь — чуть уставший, но всё ещё мягкий голос той самой Пинки, немного влил в Сесиль уверенность, что та её ни за что не бросит. Хотя пока ещё слишком рано говорить об этом. Смотря на своё отражение в зеркале, продумывала все возможные варианты продолжения сегодняшнего дня с немного грустным выражение лица. — Тебя раздеть? Я уже скоро буду ложиться спать — спросила у неё Реми, а Миллер только посмотрела на свои часы с выгравированной буквой «М» с обратной стороны циферблата, которые они нашли часом раннее, достав из запылившейся коробки в углу шкафа. Теперь они красовались на левой лодыжке главы прессы, что было очень удобно и практично, вот только в школе придется снимать носки или же идти туда без них, что в холодное время года было совсем не вариантом. — Всего лишь одиннадцать часов, Реми — как-то слегка удивленного заметила Сесиль. — Нам вставать где-то в шесть-семь — ответила ей Пинки, что ещё больше ввело безрукую в непонимание. — Ещё куча времени. Можно успеть сделать несколько дел. Даже на пробежку сходить, если этим заниматься — тут уже Реми ничего не понимала. — А, спать-то когда? — С двух до шести у меня прекрасный сон … — Миллер не договорила так как заметила на ней явно шокированное выражение лица. — Ты собралась четыре часа спать?!!! — слишком громкое замечание для … вот чёрт. Она же не знает. — Точно. Ты же не знаешь. Я сплю по три-четыре часа в сутки. Всегда — изменения на лице Пинки происходили с бешеной скоростью, что было трудно уловить их все разом. — И сколько лет ты уже держишь такой темп? — с недоверием спросила Реми, но никак не ожидала, что это окажется правдой. — Четыре года. — Сколько?!!! — Четыре года. И не ори так, словно у меня руки увидела — сделала голос по жёстче, а по пути попыталась произнести что-то на подобии чёрного юмора. — С … четырнадцати лет?! Ты спишь по четыре часа с последнего года средней школы? — Никакой средней школы у меня не было, Реми. — Да. Я точно помню, что в двенадцать лет спала по шесть, а к четырнадцати уже по четыре часа — этот ответ должен удовлетворить её. — Что же у тебя в жизни происходило, что ты так спишь — очередная реплика, которая стала для Пинки единственной ошибкой за весь день. — Не твоё дело — резкий и намного более жёсткий, чем обычно голос напряг Пинки до предела, как если бы она прямо сейчас заметила на своём сердце красную точку от лазерного прицела. Несколько молниеносно пролетевших мигов, как … — Прости — Сесиль поставила ногу, которой проматывала ленту интернет-страниц выданных по её запросу, на пол, говоря вместе с этим: — Глупо так отвечать той, кто единственная может и согласилась тебе помогать, а к тому же, кто сильнее тебя, но … — Миллер оттолкнулась пятками от пола, сев по удобнее, а её голова поникла. Её грустный и пространный взгляд уставился в пол, как она продолжила после некоторой паузы: — Даже, если бы ты пытала меня своей молнией и поливала при этом мои раны солёным кипятком, я бы ничего тебе не сказала — резко подняв голову, она посмотрела на неё с такой силой, что перед Реми, отделяя её от Сесиль, словно выросла недосягаемой высоты стальная стена или бесконечная лестница, до другого конца которых Пинки не добежит и за всю свою жизнь! — Се-силь … — только и смогла произнести Реми через добрые несколько минут гнетущей тишины, а потом подошла и присела рядом с ней. — Я … сделаю, что смогу. Я … — не зная, как закончить, она просто прижалась к её ногам. Ты сможешь сделать лишь то, на что тебе хватит сил. И лишь там, где я тебе позволю. Иначе, … ты просто бессмысленно умрёшь. Даже не осознав ничего во всей этой тьме, в которой горит только моя семья и … Эмбер!