Фетиш Реми

Сесиль зашла в гостиную своего дома, который снимала недалеко от центра Уэллстона. Она подошла к удобному креслу, развернулась к нему спиной и села. Для неё это был первый раз за весь день, что она сменила вертикальное положение, а потому позволила себе несколько минут ничего не делать. Просто расслабиться и ни о чем не думать. Глубокие вдохи, хоть и немного неудобная поза, когда она наполовину сидит, а наполовину уже сползла на пол. Подтянув к себе ноги, оттолкнувшись ими от пола, Миллер пересела по-удобнее, вот только она всё ещё была обутая, что и вырвало её из непродолжительного отдыха. Открыв глаза, она заметила, что Реми как раз вошла в комнату. — Поможешь мне разуться? — произнесла обычно жёсткая и ледяная четверокурсница спокойным голосом с нотками просьбы. — Ты уже научилась некоторым вещам — намекнула ей Пинки. А ты стала жёстче, как только мы стали проводить вместе больше времени. Мне нравится. Думала Сесиль, когда закинула левую пятку на правое колено, а попутно наклонилась всем корпусом, чтобы зубами подцепить язычок молнии. Это получилось у неё с первой попытки, а ещё пара секунд, как один ботинок уже стоял на полу. Второй она сняла исключительно с помощью ног. Большим пальцем потянув язычок молнии вниз, упершись пальцами ног в пятку противоположной и второй так же само стал рядом с первым. — Вот видишь. Уже научилась — произнесла, подходя поближе, Реми, которая с горящими глазами наблюдала за своей ученицей всё это время. У неё не только от этого горят глаза, но и от … мысли не успели добежать до конца, как воочию предстали перед Миллер. Пинки присела на корточки, взяла её обувь и отставила в сторону, очень аккуратно и ровно. Вот только вместо того, чтобы снять с неё носки, Реми встала и почти что легла на неё. Приятный запах лаванды ударил в ноздри главы прессы, которая пока что ничего не исправляла сама, а только просила свою подругу что-то подчеркнуть, выделить, а тем более написать. Пинки уже стала выполнять эти просьбы исключительно ногами, чтобы стимулировать свою ученицу самой взять ручку пальцами ног и хоть что-то написать в реальной и жизненной ситуации, но та всё ещё колебалась. Даже не смотря на то, что Сесиль уже научилась достаточно уверенно держать ручку пальцами обеих ног, как и разборчиво писать ими. — Почему ты такая неуверенная? — вопрос от Реми, который немного задел её. — Ты уже научилась красиво, а по крайней мере очень понятно писать с помощью ног. Или ты хочешь стать каллиграфисткой и только потом приступить к исправлению статей тех людей, которые руками пишут хуже, чем ты уже сейчас своими прекрасными ножками? — Пинки начала кокетничать с ней, одновременно с этим подначивая и, словно намекая, что её неуверенность может повлиять и на их начинавшиеся отношения. — Я не хочу начинать это делать пока … — Пока что? — Реми стала приближать своё лицо к её, а правую руку положила ей на талию. — Реми … — со слабыми, но требовательными нотками произнесла Миллер, встретившись с той взглядом, а её рука замерла — … продолжай! — и та продолжила. Пинки расстегнула её пиджак, потом выдернула заправленную в брюки рубашку, что показался пупок безрукой. Реми облизалась кончиком языка, а потом ещё сильнее откинула рубашку Сесиль и … пощекотала её. Та немного втянула живот и двинулась корпусом в сторону, но крепкие руки подруги, подлокотники кресла, сама лежавшая на ней девушка, а самое главное … без рук чувствую себя совсем беспомощной. Не смотря на то, что уже подучилась пользоваться ногами. Не смотря на то, что уже отвыкла от них, но всё равно … — Реми … — слабый смешок послышался от глава прессы, а её губы уже от этих слабых и щекотливых касаний немного растянулись в стороны, демонстрируя два ряда чуть менее белоснежных зубов, чем те были раньше. Пинки продолжала водить указательным пальцем вокруг её пупка, что та стала извиваться всем телом, втягивая, а потом выдавая вперёд живот. Её ноги хаотично двигались, сгибаясь и разгибаясь в коленях, упираясь в кресло, что раздавался стук её пяток о него. Смешок стал громче и стал тихим смехом. Реми всё также водила, но теперь стала ускоряться. Миллер замотала головой, скалясь и смеясь, продолжая ударять ногами о кресло, извиваясь при этом своим безруким телом, что частично напоминало, учитывая её любовь к зелёному цвету, анаконду или кобру. Я могу только терпеть эту щекотку, но … — Реми! — … уже слишком сильно! — Стоп! Стоп! — та ещё несколько секунд поводила, щекоча свою безрукую подругу, но постепенно замедлялась. Её указательный палец остановился в миллиметре от того, чтобы запасть в пупок Сесиль, что было для той самым щекотливым из всего возможного. — А ты … не боишься? Что я прямо сейчас снова начну тебя щекотать?! — с яркой улыбкой на лице спросила Пинки, так и не отняв палец от пупка своей подруги. Миллер всё ещё тяжело дышала, но уже почти выровняла темп, как подняла свои ноги и обхватила ими бёдра Реми. — Не боюсь. Ты так не сделаешь. А даже если и сделаешь, то это не будет так уж мучительно, ведь ты … — она ещё сильнее сжала её своими ногами — … не захочешь сделать мне больно. Уже … никогда! — на этих словах выражения лица Пинки стало немного шокированным, как та быстро добавила: — Да. Вот мой ответ — голос Сесиль, который был в этот момент таким мягким, навсегда отпечатался в голове Реми. — Се-силь … — запинаясь, не зная, что она ответит ей, как … — Жаль, что у меня нет рук. Могла бы и я тебя так пощекотать — в глазах Миллер что-то загорелось, как яркое пламя. — А … — начала и запнулась, но спустя несколько секунд продолжила — … ты могла пощекотать меня ногами! Например: … — желание проговорить всё вслух уступило другому. Подавшаяся вперёд, сильно напрягшая при этом ноги, Сесиль чуток привстала, а Реми подхватила её руками. Рукавов у её нового пиджака не было, как и проёмов для рук, а потому Пинки приподняла её, удерживая прямо под лопатками. Несколько мигов, как они страстно поцеловались подруга с подругой. Она такая страстная, когда выпускает свои эмоции. И никак не может научиться понимать и принимать их, чтобы жить намного лучше, чем сейчас. Но … хорошо, что я была рядом с ней в эти несколько месяцев. И буду … они расцепились, задержались взглядами, после чего Реми встала и пошла включить свет, а Миллер, уже снимая ногами носки и запихивая их в стоявшую рядом обувь, что получалось практически идеально, додумала … всегда!