Шибари для её ног

Прохладный ночной воздух влетел слабым ветерком через открытое окно, подёрнув при этом занавески. Те слабо зашуршали, наполнив уютную комнату вместе с ночными звуками улицы. Комната утопала во тьме, которую разгонял лишь слабый свет от уличных фонарей и зависшей в чёрном небе Луны. Порыв ветра стих, а сразу за этим послышалось слабое дыхание Сесиль. Она лежала на большой двухместной кровати, прямо на мягком и воздушном одеяле. Не смотря на позднее время, она не спала. На её глазах была непроницаемая чёрная повязка, а в ушах плотные беруши, что Миллер ничего не услышала бы даже в непосредственной близости. Пиджак был застёгнут на одну среднюю пуговицу, брюки сильно стягивали талию, а пояс застёгнут на самое дальнее отверстие. На её ногах, которые свисали через край кровати, проходя прямо между соседними рёбрами изножья, красовались чёрные ботинки. Лодыжки Сесиль были крепко связаны толстой верёвкой, которая сначала обматывала их обе, после чего проходила между ними и обвязывала сама себя же. Отсутствие рук добавляло чувства беспомощности, которое теперь так любила наблюдать Реми в своей … подруге? Или всё же … Она всё ещё колебалась, смотря на созданную ею самой же картину. Этот пиджак без рукавов так хорошо подчеркивает новую форму её тела, что теперь кажется мне таким привычным и … нормальным! Даже страшно становится от этого, но … Райдер сглотнула, облизала пересохшие губы и отпила чая из большой чёрной чашки, которую сразу поставила на покрытый лаком деревянный стол, заставленный самыми разными книгами, тетрадями, папками и ноутбуком. Всё было в неком хаосе, за которым скрывался совершенно неизвестный ей порядок, что конечно же нисколько не волновало её. Она встала из просторного, обитого чёрной кожей кресла и пошла в сторону кровати к своей … всё же … любимой! Реми была босая, чтобы никакие звуки не нарушали ток её мыслей, а в толстом, но мягком ковре по самые лодыжки утопали её ноги, что приятно гладило ей рассудок. Череда медленных шагов. И вот кровать уже находилась на расстоянии вытянутой руки. Немного помедлив, Райдер сделала этот шаг и приступила к процессу. Она расстегнула молнию на одном из её ботинков, сняла и аккуратно поставила его на пол. Сесиль немного подвигала стопой, что неожиданно возбудило Реми, а тот факт, что на ней ещё оставались носки, лишь усиливал её желание снять их и медленно провести кончиком язычка по подошве стопы Миллер. Райдер сняла со своей любимой второй ботинок и один из носков, после чего опустилась на пол, взяв её привлекательную стопу в обе руки и начав её массировать. Дыхание Сесиль участилось, она покрутилась слабыми движениями в стороны, но пока что лишь слабо приоткрыла рот. Пауза слегка затянулась, но прошла пара-тройка секунд, как Реми провела указательным пальцем по всей стопе от пятки до подушечек пальцев. Миллер дёрнулась, но верёвка и отсутствие рук сильно ограничивали её движения. Слабый, секундный вскрик пронесся в комнате, что Райдер, словно пробило электричеством, а в следующую секунду … она припала губами к стопе Сесиль, что та даже издала негромкий, но протяжный стон, присосалась к мягкой коже её подошвы и бодро провела кончиком языка аж до подушечки большого пальца. Первый порыв прошёл, но это лишь приоткрыло врата покоящейся под ним страсти. Темп замедлился, но остался бодрым. Сняв второй носок, который она уже небрежно кинула в сторону, Реми стала одновременно щекотать правой рукой левую стопу своей любимой, а губами обхватила большой палец другой, который оплела языком, стараясь не прикусывать его своими зубами. Сесиль стала тихо смеяться, прерываясь более глубокими вздохами удовольствия. Она стала сильнее и активнее извиваться на кровати, крутилась туловищем в стороны и двигала ногами, стараясь согнуть их в коленях, оттянуть их от язычка и рта Райдер, которая в итоге стала придерживать одну её стопу за лодыжку, перестав щекотать другую. Нараставший было смешок стал утихать, а движения становились быстрее и активнее. Губы и язык Реми всё равно, что затанцевали на её подошве, после чего она переключилась на вторую. Миллер стала выгибаться вперёд, её тело, словно создавало вместе с кроватью небольшую арку, под которой могла бы пролезть сама Райдер. Им обеим стало жарко, но если глава прессы лежала связанная на кровати, не имея никакой возможности даже скинуть повязку со своих глаз или вытянуть беруши из ушей, то вторая спокойно скинула футболку, оставшись в одном лифчике, что открыло вид на её подкачанный пресс и пупок. Ей захотелось резко защекотать свою любимую, но сначала она всё же решила немного её освободить. Вынув одну из берушей, она прошептала: — Хочешь … взлететь ещё выше? — сказала она, сделав долгую и выдержанную паузу, после чего прислушалась к ней. — Можешь делать со мной, что хочешь. Я тебе доверяю — первая фраза на миг выбила её из колеи, но уже вторая вернула всё на свои места. Реми игриво улыбнулась, а в глубине её глаз замерцало спокойное и светлое пламя, что мерно извивалось, но не жгло через щупальца зрачков. Райдер вернулась к её ногам и сначала провела всеми десятью пальцами по обеим подошвам, но сразу же после резкого вскрика Сесиль, который предвещал взрыв смеха, быстро провела всей поверхностью языка по одной, а потом и второй стопе. Она стала активно лизать их, что стало наполнять Миллер теплом изнутри, со временем заполнявшее её до самых краёв, что выражалось через всё возрастающие стоны, которые достигли апогея, как … Реми снова провела всеми десятью пальцами по её подошвам, но уже два раза и с небольшой паузой. Это стало тонкой иголкой, которая, словно проткнула воздушный шарик, выпустив оттуда всё, что наполняло его изнутри … Сесиль резко выгнулась, издала протяжный стон, который еле-еле не перешёл в смех, а потом резко упала обратно и стала быстро дышать. Она кончила, а Райдер села на пол в позу лотоса, покрывшаяся потом от неистового возбуждения. Её план сработал идеально. Депривация зрения и слуха, воздушное, почти не осязаемое одеяло, медленное начало враз с активным продолжением и чередованием щекотки с приятными ласками её чувствительных стоп. Всё это было запланировано ею заранее и принесло ей именно то удовольствие, которое она так давно искала. Реми находилась в возбуждении от своего плана в такой же мере, как и от ответных реакций Миллер. Она закинула голову назад, тяжело при этом дыша. Прошло несколько минут приятной тишины, наполненной их общими, сплетающимися в тугой узел эмоциями, как Сесиль спросила: — Когда планируешь меня развязать? — вопрос прозвучал как-то в отрыве от предшествовавших ему событий, что было характерным для этой живой, но совершенно стальной и несгибаемой Миллер. — Когда попросишь, Сес — ответила ей Реми. Та лишь глубоко вздохнула, уже почти выровняв дыхание, что не переставало её удивлять. — Значит, мы ещё играем в Госпожу и её рабыню? — эта фраза была произнесена голосом, что лишь на какие-то доли процентов не походил на её обыденный. Госпожа и рабыня? О чём она чёрт побери? За эти несколько месяцев, что они практически всё время были вместе, раньше милая и очень правильная, за редкими исключениями, Райдер сильно изменилась. — Ну, если ты настаиваешь — произнесла мурлыкающим голосом, вставая с пола, и второй раз подошла к кровати. Сев ей на живот, Реми поднесла свою стопу к лицу Сесиль, сказав: — Оближешь, как я тебе? — интонация была вопросительной, но Миллер видимо совершенно этого не заметила или проигнорировала, напрягая мышцы ног и приподнимаясь, чтобы быть поближе к её стопе. Проведя кончиком язычка по всей подошве, она стала повторять это во всё более быстром темпе, что уже начинало нравится Райдер, как Сесиль упала обратно на кровать и стала глубоко дышать. — Простите Госпожа, я приму любое наказание, которое сочтёте достаточным — как-то отчеканила, начав дышать ещё глубже, что уже немного забеспокоило Реми. — Какое наказание, Сес — она не совсем понимала, что творится у той в голове. Она, то может на меня прикрикнуть, словно на свою помощницу, то ведёт себя совершенно по-рабски. Как это сочетается в ней? — Как ты сочетаешь в себе всё это, я не пойму — выпрямившись, всё ещё сидя на её животе, спросила Райдер, на что та неожиданно серьёзно ответила. — Я лежу на кровати, безрукая и связанная, а ты ещё и уровнем выше меня. Особенно теперь, после потери мной рук. Как я должна это воспринимать? — вопрос отдавался риторическим, но стоило Реми только приоткрыть рот, чтобы выдать своё негодование, как та всё предугадала: — Ты скажешь, что я могу тебе доверять. И я убеждалась в этом в течении нескольких месяцев, но власть и сила слишком сильные наркотики, чтобы так просто сбрасывать их со счетов. Так что это всего лишь предосторожность и норма моей жизни. А жизни всех тех, кому не повезло оказаться низко- и среднеуровневыми совсем лишены какой-либо возможности заинтересовать собой таких, как ты и, до недавнего времени, я — речь текла плавно, гипнотизировала, как и её выражение лица со взглядом из самых глубин её зрачков. Реми на некоторое время затихла, после чего встала и слабым разрядом тока повредила связывающую лодыжки Сесиль верёвку. Она помогла ей привести себя в порядок, сняла с неё пиджак с поясом и расстегнула ей рубашку. Приведя себя в порядок, они вышли на балкон, где Райдер завела с ней задушевный разговор. — Ты слишком зациклена на силе и власти во всех возможных проявлениях. Уверенна, в этом мире есть и другие вещи, другие возможности, чтобы пробиться и показать себя! — её собственный голос незаметно для неё самой стал нарастать, превращаясь в жаркое пламя. Какая же ты всё ещё наивная девочка, Пинки. Тебе идеально подходит это прозвище, но я никогда не назову тебя так. Мы из совершенно разных миров и, если тебя не подготовить соответствующим образом, то ты быстро станешь своей полной противоположностью. Когда твои розовые очки разобьются, а их осколки изранят тебе глаза, то твой мир станет абсолютно чёрным! Миллер не слушала, что дальше говорила её подруга, а в какой-то момент просто положила голову ей на плечо. Думаешь, что уже хорошо знаешь меня, но нет. Я знаю то, что сама позволила тебе увидеть, а выдаешь ты свои мысли слишком легко и быстро. — Сес? — вопросительно произнесла к ней Пинки. — Что? — коротко ответила, повернув к ней голову, как на её лицо упала прядь волос. Выпрямившись, Сесиль совершенно спокойно и естественно убрала её большим пальцем ноги, чем вызвала у Реми слабую и довольную, но легко заметную и выдающую все её эмоции — усмешку! — Ты умеешь многое, что совершенно недоступно большинству людей, но в отличии от них, ты не умеешь расслабляться и давать себе свободу. Ты — рабыня самой себя. Ты — своя же собственная тюремщица — голос у Райдер стал более глубокомысленным, а взгляд и выражение лица какими-то отстраненными и далекими, но не для неё. Я это умею, но тебе не нужно знать про то, что скрыто за этими стальными стенами. Если только ты не окажешься такой же, какой являюсь я! — А то, что я согласилась на совершенно новый для себя опыт, тебя не разубеждает в этом? Я же была искренна в своих реакциях и чувствах — сказала она, наполнив свой взгляд неподдельными эмоциями, которым дала волю на этот единственный миг, смотря прямо в свою подругу, проникая щупальцами своего взгляда в самые глубины её души. — Тогда, повторим это … как-нибудь? Может … — Реми стала заминаться, желая ухватиться за эту ниточку, за эту эмоциональную связь от сильных выбросов гормонов, от такого уровня доверия себе, которое представлялось ей самым искренним из всего, что она когда-либо видела в своей жизни, но даже не могла вообразить, что вся эта глубина в контексте всего внутреннего мира Миллер всё ещё … лишь мелкое озеро, мелководье у берега, а далеко не целый океан в сотнях дальних миль от неё. — Конечно, Реми. Повторим … — как-нибудь. Райдер обняла её обеими руками, уткнувшись носом в её волосы, а сама Сесиль с грустью наблюдала за этим. Сколько же тебе ещё нужно времени, а?