Глава 3.

Лето, как ни странно, пролетело быстро. Пришлось съездить с родителями в Египет к старшему брату, но в основном Джинни провела всё время в своей комнате. Отъезда в Хогвартс ждала как манны небесной, и в итоге, оказавшись на платформе, тут же почти нос к носу столкнулась с Драко Малфоем. За лето он сильно изменился — чуть вытянулся и стал ещё более надменным на лицо. Стоило ему увидеть «малявку» с семейством, как гордыня увеличилась трёхкратно. Глядя сверху вниз на Джинни, он многозначительно кивнул ей и тут же скрылся в вагоне поезда. Уизли чувствовала подобие радости внутри и даже позволила себе улыбнуться. Она предвкушала спокойный и крайне удачный второй год обучения. Драко затащил её в первое попавшееся свободное купе и тут же заключил подругу в объятия. Джинни не ответила ему, так как всё это время держала в руках свой чемодан. Спустя минуту появились Крэбб и Гойл — они тоже несколько преобразились. Крэбб чуть похудел, а Гойл загорел и сильно вырос. Они выглядели как настоящие громилы. Джинни это позабавило. В пути делились воспоминаниями о лете. Малфой много хвастался своей поездкой во Францию к дальним родственникам. Уизли молчала и почти не слушала. Внезапно поезд сильно тряхнуло. Весь состав остановился, из соседних купе послышались недовольные вскрики. Крэбб выглянул наружу и, резко побледнев, тут же уселся обратно на место. Джинни непонимающе глядела на него до тех пор, пока в дверях не появились они. Сплошная чёрная масса негативной энергии. Несколько дементоров проплыли мимо, а один задержался и даже заглянул внутрь. Лицо Драко быстро менялось. Из насмешливого и самоуверенного оно преобразилось в до ужаса испуганное и жалкое. Уизли не верила своим глазам. Она никогда не думала, что человек может настолько сильно бояться чего-то. Когда тёмная фигура исчезла, Малфой попытался подняться, но Джинни рывком усадила его на место. Она прекрасно знала, что случится с его репутацией, если он выбежит в коридор поезда. Подойдя к нему, она взяла его белую тонкую руку и положила к себе на сердце. — Посмотри мне в глаза. Ты спокоен. Это просто дементоры. Они ищут Сириуса Блэка. Ты им не нужен. Мы в безопасности. Её твёрдый размеренный голос постепенно действовал как отрезвляющий душ. Драко часто заморгал. Краска резко прилила к его лицу. Ещё секунду назад он задыхался, но теперь даже смог что-то произнести. — Да, ты права. Простите меня. — Ничего страшного, — Гойл дрожал, как осиновый лист. — Я такой жути ещё не испытывал! — Да! Как будто кто-то забрался к тебе в душу и выскреб из неё всю радость, — Крэбб непрерывно глядел в окно. — Я хочу домой. Малфой продолжал пялиться на Уизли во все глаза. — Почему ты никак не отреагировала? Мерлин, это же были дементоры… — спустя некоторое время прошептал он. Она, чувствуя, что на неё сильно давят, решила всё же соврать. — Мне тоже было страшно и грустно… Просто я не считаю, что это нужно показывать. Они бы всё равно нам ничего не сделали. Драко, стушевавшись, кивнул. Было видно, что ему дико стыдно за свой страх. Джинни хотела сказать что-то утешающее, но потом решила, что сделает только хуже. Будет лучше, если она продемонстрирует, что её вообще никак не затронул этот случай. Так он быстрее забудется. И, действительно, Малфой слишком быстро решил распрощаться с этим неприятным воспоминанием, перенеся свою злобу на вечный объект для издевательств — Поттера. Вскоре после первого дня в Хогвартсе стало известно, что во время визита дементоров Мальчик-Который-Выжил упал в обморок. Уизли молча наблюдала за тем, как Драко пародирует его. Пару раз она порывалась что-то сказать, но в итоге решила не вмешиваться — это всё не её дело. Если Малфою так спокойнее, пускай паясничает. Вряд ли Поттер будет воспринимать эти детские кривляния всерьёз. По крайней мере, она бы не стала. Однако справедливость всё же в мире есть — не прошло и недели с начала занятий, как Драко попал в передрягу. На уроке по Уходу за магическими существами его слегка поранил гиппогриф. Крэбб с Гойлом забежали за ней ещё во время уроков. Профессор Пинс даже не заметил, как Джинни поспешно собрала все свои вещи в сумку и скрылась из виду. Ещё около двери, ведущей в больничное крыло, были слышны стоны и причитания Малфоя. Не выдавая своего волнения, она вбежала с мальчишками внутрь, но тут же спокойно выдохнула. Его рука была совершенно здорова, даже не потребовались бинты или какие-нибудь мази. — Я не удивлена, ребята. Недовольна, но не удивлена, — заключила мадам Помфри, сгоняя Драко со своей кушетки. — Иди отсюда и лучше больше не появляйся. Он разозлённо посмотрел на целительницу, но ничего не сказал. Джинни с мальчиками молча выпроводили его из больничного крыла. — Уродская тварь! Ненавижу! Я заставлю отца убить его! — горячился Малфой, сжимая и разжимая кулаки. Гойл с Крэббом как всегда поддакивали ему. Джинни понемногу это стало раздражать. — Как всё произошло? — лишь спросила она, равняясь с Драко. — Разве это имеет значение? — он старался не смотреть на неё. — Конечно же, имеет. Признайся честно, ты же сам его спровоцировал? — Да какая разница?! Ты что, не на моей стороне? А? Уизли отрицательно покачала головой. — Тогда какого Мерлина ты здесь забыла? Давай, иди! Катись к своему гиппогрифу, и Поттеру зад не забудь поцеловать! Ты же такая же, как и все члены твоей жалкой семьи! Вали, предательница! Она, ничего не произнеся в ответ, удалилась под градом всё новых и новых оскорблений. Её совершенно не задевало поведение Драко. Во всё время их дружбы такого ещё не происходило, но мотивы мальчишки можно было понять — он избалованный папенькин сынок, который думает, что весь мир ему должен. Другого от него не было смысла ожидать. Скорее, она разозлилась из-за того, что невинное животное может пострадать. Но вспышка быстро затухла, а наладить с отношения с Драко ей не удавалось ещё долго. К компании Малфоя с этого дня она не подступалась ни ногой. Нарочно приходила на завтраки с обедами позже, а ужины вовсе пропускала — мальчики имели привычку слишком надолго задерживаться в Большом зале. Крэбб с Гойлом явно желали и дальше общаться с ней, но Драко, по всей видимости, не разрешал им. Сталкиваясь случайно с ними в коридорах или гостиной Слизерина, она замечала на себе грустные взгляды. Было больно так легко расставаться с друзьями. На переменах она сидела, закрывшись учебниками, а уроки завела привычку делать у себя в спальне. Быть тихоней для неё не было в новинку. Постепенно она даже стала замечать на себе сочувствующие взгляды Рона. Это не могло не волновать — общения с братом она уж точно не желала. Один его вид напрягал и подталкивал вспоминать дом, шумные семейные посиделки, на которые всегда заставляли спускаться родители вопреки её воле, братские ссоры и насмешки, собственное чувство ненависти к себе и всем окружающим. Она кляла свою непохожесть на родных, но ничего не могла с этим поделать. К тому же, в ней ещё жили мысли Тома Реддла. Истекая чёрной массой ненависти, они уничтожали в её душе всё хорошее. В одиночестве дни летели быстрее. Не было отвлекающих от учёбы выдумок друзей, исчезли посиделки по выходным допоздна в факультетской гостиной, зачарованные самолётики со стихами про преподавателей, привычное «малявка» и тепло тела Драко, когда тот слишком близко садился к ней и втайне ото всех трогал одними лишь кончиками пальцев её ладонь. Она скучала, но терпела. Не из-за пошлой гордости, а из-за обычного нежелания вновь докучать, боязни получить в ответ лишь змеиный яд главного слизеринского задиры.

***

Наступило время для зимних каникул. Прошлые, вопреки зазываниям матери и отца, Джинни провела в Хогвартсе, сидя в одиночестве у камина по ночам в гостиной. Ей даже не хотелось читать или отвечать на поздравительные открытки своих друзей — она просто глядела на рыжеющие языки пламени и время от времени переворачивала брёвна чёрной кочергой. Профессор Снейп иной раз заходил проведать её. Молча садился в соседнее кресло и смотрел на пламя, о чём-то рассуждая. Уизли это успокаивало. Она засыпала, а утром всегда каким-то непонятным образом оказывалась у себя в спальне. В этом году праздники она хотела провести именно так. В её планы совершенно не входило, что в один прекрасный день к ней в комнату ворвётся Драко Малфой и молча начнёт собирать в чемодан её же вещи. — Что это значит? — она отбросила своё покрывало и села в постели, протирая глаза. Было раннее утро. Соседки по комнате давно уже собрались и отправились на станцию Хогвартс-экспресса. Джинни в комнате была совершенно одна. — У тебя же есть какая-нибудь праздничная мантия? А, вот она, — Драко вынул из шкафа её совсем новую тёмно-зелёную мантию с высоким воротником. Плотная ткань была усеяна мелким растительным узором. Уизли, наконец, встала с кровати. — Мерлин, не думал, что твои родители смогут выбрать для тебя что-то на самом деле стоящее! — Я сама выбирала, — Джинни вспомнила, как впервые в жизни этим летом попросила что-то у матери на День рождения. Миссис Уизли как раз перебирала вещи из её шкафа и нашла старую мантию, которая была скорее похожа на изодранный кусок тряпки. Джинни отчего-то огорчил этот факт. Она вспомнила, как очень часто девочки со Слизерина в редкие дни выигрыша факультетской команды по квиддичу на вечеринки надевали элегантные чёрные мантии с обтягивающими рукавами и блестящими поясами. Ей вдруг тоже захотелось стать чуточку ближе к ним по статусу, хотя одежда никогда до этого не волновала Уизли в такой мере. Мать была настолько рада проснувшемуся «девчачьему нутру» дочери, что тут же купила ей новую мантию, притом именно такую, какую возжелала сама именинница. — Это хорошо, — заключил Драко и, аккуратно сложив вещь, также засунул её в чемодан. — Я не понимаю, зачем ты пришёл. Можешь по-нормальному объяснить? — Эти зимние каникулы ты проведёшь у меня дома. Так как этого хочу именно я, возражения не принимаются. Ты так и будешь стоять, или всё-таки поможешь мне? Малфой надменно улыбнулся, когда Джинни принялась паковаться. Вскоре он вышел в коридор, не забыв упомянуть, что ждёт её в гостиной вместе с Крэббом и Гойлом. Сонная, она не совсем осознавала, что происходит. Дорога до Малфой-мэнора была весёлой как никогда. Лишь на перроне Уизли слегка волновалась из-за предстоящей встречи с родителями Драко, но в итоге всё прошло крайне тривиально — миссис Малфой сухо и учтиво поздоровалась с ней, обняла сына и тут же трансгрессировала в поместье, даже не позаботившись о вещах. По всей видимости, ими должен был заняться какой-нибудь домовой эльф. Мэнор был совершенно не похож на Нору. Высокие потолки, резной декор на стенах, портреты в огромных серебристых рамах, витиеватые лестницы из изумруда, дорогие ковры с кисточками в коридорах, древние гобелены, увитые живыми неусыхающими цветами… Джинни ещё ни разу в жизни не видела такой красоты. Даже роскошная базилика Хогвартса казалась чем-то убогим и устаревшим в сравнении с этими богатыми «хоромами», как наверняка выразился бы кто-нибудь из её семьи. Покои, отведённые для Уизли, имели ванную и гардероб (который, по иронии судьбы, размерами напоминал её собственную комнату в Норе). Огромная кровать с балдахином, тяжёлые бархатные шторы, стол из чёрной древесины и лакированный пол, — всё это несколько пугало и заставляло юное неизбалованное сердце Джинни тихо трепетать. Но она не показывала своего чрезмерного восхищения, так как его в её голове вовсе и не было. Она вполне ожидала подобного. Сдержанность и спокойствие девочки несколько впечатлили Нарциссу. Она одобрительно кивнула сыну, пока Уизли не смотрела на них двоих. Мистер Малфой появился лишь к обеду. Он прошёл в зал, волоча за собой по полу длинный халат с бахромой по краям и блестящими запонками на запястьях. Платиновые волосы были убраны в низкий хвост и подвязаны чёрной лентой. — А-а-а, мисс Уизли, вы всё же почтили нас! Что ж, рад видеть в своём доме столь талантливую и милую особу. Нарцисса, пожалуйста, обеспечь Джиневру всем необходимым. Я буду огорчён, если наша с тобой гостья станет в чём-либо нуждаться. Миссис Малфой, довольствуясь приятным расположением мужа, кивнула и самолично стала разливать вино по тяжёлым металлическим кубкам, увитым реалистичными изображениями змей. Драко напыщенно улыбался, вероятно, упиваясь собственным богатством. Джинни наблюдала за тем, как он ловко орудует приборами, и старательно повторяла каждое его движение, сильно выпрямляя спину и уверенно глядя в глаза всем членам семьи. Она не ощущала никакой неприязни вопреки своим прежним ожиданиям. Ей было можно не доедать, брать со стола всё, что душе угодно. Никто не толкал её локтями, не кричал на ухо о том, что Фред дебил, или что Рон кладёт себе уже четвёртую порцию картофеля, в то время как остальные съели только первую. Настоящая свобода. После обеда Драко устроил для неё экскурсию по своим владениям. Вместе они осмотрели зал, галерею, библиотеку и даже тайком наведались в кабинет отца, пока тот дремал у себя в спальне. Малфой очень хотел ей показать целую коллекцию из разных антикварных вещиц ещё эпохи Основателей. Здесь был и медальон Салазара Слизерина, и чаша Пенелопы Пуффендуй, и диадема Кандиды Когтевран. Особое внимание Уизли привлекла тетрадь, лежавшая тут же. Чёрная потасканная обложка показалась ей слишком знакомой. Не было сомнений, на столе отца Драко лежал тот самый дневник Тома Реддла. Джинни со страхом и вновь возникшим вожделением глядела на него в упор. Но нельзя было и думать о том, чтобы украсть. Оставалось лишь молча желать. За кабинетом последовали к большому пруду и зимнему саду. Драко рассказал, что мать специально с наступлением холодов облагораживает его, применяя какие-то особенные тепличные заклинания, облачающие растения в лёд без вреда для них. В самой глубине зарослей стояла клетка с золотистыми сниджетами. Джинни восхищённо стала разглядывать эти маленькие округлые комочки перьев, быстро перелетавшие от одной стороны решётки к другой. Малфой утверждал, что Уизли всегда может прийти сюда и подышать свежим воздухом, но за территорию замка зимой лучше не выходить. Во-первых, в этом не было необходимости, а, во-вторых, там весьма опасно. Вместе они прошли в комнату Драко. Помещение было более просторным и светлым — Джинни заметила отсутствие устрашающих штор. В глубине комнаты находился камин с двумя креслами и изящным миниатюрным столиком между ними, тут же рядом стоял стеллаж с книгами и большой письменный стол. Платяной шкаф с фамильным гербом, сундук в ногах кровати, на котором висел искусный замок с тонкой цветочной инкрустацией. Ковры и горы подушек. В углу — чемодан Драко, уже распакованный и вычищенный до блеска. — Я хочу дать тебе почитать кое-что. Ещё с лета думал, но… — он умолк. Джинни вздохнула. — Ты так и не изменил своего мнения о гиппогрифе? Что с ним сделает твой отец? — Ничего страшного. Его больше не будет в Хогвартсе, — Малфой откровенно врал, и Уизли это быстро поняла. — Хорошо. Если с ним что-то случится, это будет на твоей совести. Драко несколько опешил от такой дерзости, но в ответ всё же решил промолчать. — Малявка, ты ведь любишь читать, верно? Джинни приняла книгу из его рук и раскрыла её на середине. Мелкий аккуратный рубец шрифта усеивал тонкие светящиеся от старины страницы. — Это учебник заклинаний. Ещё моего прадеда. Каждый Малфой читает его перед поступлением в школу. — Почему именно перед поступлением? — Чтобы иметь преимущество перед другими, конечно же! Изучишь и будешь со мной на одном уровне, — он ухмыльнулся, вырывая у неё книгу из рук. — Вот моё любимое. Про него сейчас ты уже нигде не найдёшь информацию, слишком древнее. Под стёртым изображением волшебника с выпотрошенными внутренностями красивыми витиеватыми буквами было выведено: «Вульнус максима». — Живот противника вспарывается и, если не оказать своевременную помощь, он умирает от потери крови. Раньше это заклинание принадлежало к запретным, но, так как превратилось в устаревшее, сейчас таковым не является. Правда, интересно? Уизли заворожённо разглядывала картинку. — Да, интересно… Учебник тут же заинтересовал её. Она дала себе слово, что обязательно найдёт ещё парочку устаревших заклинаний и разучит их. Мысли о возможности безнаказанного убийства будоражили её. Она вспомнила их с Драко клятву стать Пожирателями смерти. Сейчас эта перспектива казалась по-прежнему заманчивой.