Глава 8.

— Кажется, Поттер один! — Нет, смотрите, он кого-то держит на руках! — Этот человек без сознания? — Я не знаю! Но выглядит это жутко! Драко впился руками в лавочку, всем корпусом подаваясь вперёд. Вокруг все беспокойно роптали, силясь понять причину резко изменившегося настроения жюри и других участников Турнира. — Да это же Седрик! — Бедняга Диггори… Наверняка Поттер его покалечил, пытаясь занять первое место! — Это бред полный! Гарри не такой, мы его знаем! Джинни закрыла лицо руками. Голоса со всех сторон резко умолкли. Абстрагировавшись от всеобщей паники, она вдруг поняла, что её охватывает безумное счастье, граничащее с состоянием истерики. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не засмеяться в голос. — Седрик Диггори, кажется, мёртв. Она повернулась в сторону Малфоя, хватая парня за плечо. «Что всё это значит?» — немой вопрос, который так и не успел сорваться с губ. Его большие серые глаза смотрели на неё с испугом и искренним непониманием.

«Здравствуй, Джинни»

Чужой голос раздался в голове, заставляя всё тело покрываться мурашками. Уизли замерла на месте, созерцая в полной тишине происходящее на поле битвы. Вот Поттер кладёт труп на землю, к теперь уже мёртвому Седрику подбегают преподаватели и родители, профессор Грюм тащит Гарри куда-то в сторону, люди на трибунах как в замедленной съёмке что-то кричат, рыдают.

«Я вернулся»

И резкая душевная боль, излившаяся через носовое кровотечение. Все вокруг всполошились, но Джинни не обращала никакого внимания на алую жидкость, испачкавшую белую рубашку и всё её лицо. Она закатила глаза высоко к небу и приготовилась слушать указания её Лорда.

***

Крэбб с Гойлом мирно спали в своих постельках уже как час. Драко в кромешной тьме прокрался по коридору в гостиную. Холодный свет заколдованного камина освещал только самое близкое к нему кресло, в котором уже кто-то сидел. — Тебе не холодно? — вместо приветствия спросил Малфой. Она вздрогнула, словно очнувшись от сладкой дрёмы. — Что? Нет… — Ты хотела поговорить? Джинни устало потёрла переносицу и водрузила на него тяжёлый тёмный взгляд. — Да. Это о Лорде. И твоём отце. — Что тебя интересует? Драко сел на локоток кресла. — То, что произошло сегодня на Турнире… — она немного замялась, облокотившись на его плечо. — Отец не говорил раньше тебе ничего по поводу возвращения Лорда? — Говорил, конечно. Он ждёт этого, наверное, вот уже четырнадцать лет. — Я не об этом. В последние месяцы отец, может быть, сообщал тебе что-нибудь о Лорде? Потрескивающий огонь действовал расслабляюще. Малфой смотрел в самую его суть, слегка прикрыв глаза и, кажется, даже не слыша о чём его спрашивает подруга. — Нет. Он не посвящает меня в это. Но я хочу попросить его, чтобы мы на это лето забрали тебя в Малфой-мэнор! Ты поедешь? В его голосе читалась надежда. — Сейчас не время. Это слишком подозрительно, мои родители не разрешат! Они сразу поймут, что здесь что-то нечисто! Драко резко дёрнулся, спустился на колени перед Джинни и взял её руки в свои. Она несколько равнодушно глядела на его убийственно радостное выражение лица. — Джинни, ты помнишь наш уговор? Такое тяжело забыть. Особенно в связи с последними событиями… — Мы хотели стать Пожирателями смерти, — с готовностью произнесла она. Сонная дымка в глазах рассеялась. Кажется, даже сама атмосфера гостиной Слизерина переменилась на торжественно-таинственную. — Вот именно. Ты же не собираешься забрать своё обещание назад? — Я и не думала. Но ты не понимаешь одну очень важную вещь. Если я уеду с тобой в мэнор, меня уже никогда не примут домой назад. Они будут считать меня предательницей. — Тебе не всё ли равно? Ты думаешь, что твой любимый братик Рон ещё не рассказал всем о том, как ты выбрала меня? — Уизли не откажутся от меня просто так. Они — моя семья. Он встал, тут же меняясь в лице. Джин, невольно вжимаясь в кресло, воззрилась теперь уже на его возвышающуюся над ней фигуру. — Ты выбрала меня. Ты больше не Уизли, Джинни. Она знала, что рано или поздно этот разговор должен был состояться. Но та стремительность, с которой Малфой поставил её перед выбором (или даже перед фактом!), просто-напросто обезоруживала. Вероятно, ей было легко бросить семью. Она уже давно не испытывала к ним привязанности, свойственной дочери или сестре. Даже если раньше в душе что-то нежное и могло теплиться в отношении улыбки матери или глупых шуток братьев, с поступлением в Хогвартс (а особенно после «стычки» с Томом Реддлом) её сердце словно превратилось в лёд. Лишь рядом с Малфоем она могла ощущать хоть что-то. — Ты предлагаешь опасные вещи для самих Пожирателей. Я бы могла следить за родителями и их друзьями. Они не оставят без внимания новость о возвращении Лорда. Драко задумался на минуту, усаживаясь в соседнее кресло, теперь уже стараясь держать с ней дистанцию, как бы «наказывая» девушку за непослушание. — Возможно, ты права. Но всё-таки я бы хотел, чтобы мы провели это лето вместе! Мы хотели с родителями поехать во Францию к нашим дальним родственникам, ты бы познакомилась с моей бабушкой… — Драко, я бы тоже хотела поехать вместе с тобой, но моя роль в этой истории не последняя. Я реально могу быть полезна Лорду. Вернее, даже не так. Он хочет, чтобы я была полезна ему. Внезапно дверь, ведущая в гостиную, распахнулась. Друзья тут же умолкли, беспокойно переглянулись и замерли на своих местах. Пошатываясь, какой-то парень проследовал до спален мальчишек и снова скрылся в темноте. — Я думаю, нам уже пора спать, — вновь заговорил Малфой, когда звуки шагов утихли. — Ты устала, по тебе это видно. Я передам отцу твои слова о слежке. — Стой! Пожалуйста, дай мне объяснить! — Знаешь, Джинни… Я думаю, что ты просто ищешь оправдания. Признай, что ты боишься! Злобой веяло от каждого его слова. Вновь он встал, вновь смотрел на неё свысока. Эгоистично пытаясь склонить Джинни на свою сторону, он нарочно давил на её психику знаменитыми малфоевскими приёмами. Наверное, впервые в жизни она поддалась на эту до противного очевидную приманку. Уизли тоже поднялась с места и, краснея от непонятного для неё жгучего чувства в груди, она аккуратно протянула к нему свои руки. Драко закатил глаза и грубо притянул её к себе, заключая в такие родные для обоих объятья. — Пожалуйста, выслушай меня и прекрати злиться, — говорила она, утыкаясь носом в его грудь. — После общения с Лордом через дневник, во мне, кажется, всё ещё живёт частичка его души. Я не могу себя контролировать иной раз, со мной происходят странные вещи… — Подожди, я вспомнил. В начале года ты говорила, что хотела убить Поттера! Так это была всё же не шутка?.. — Конечно, я же говорила тебе об этом! Малфой вжался в неё сильнее, перебирая кончиками пальцев рыжие волосы. — Получается, ты всё почувствовала, когда это произошло? — Всё намного хуже. Я, кажется, не просто почувствовала. Он заговорил со мной. Повисла мёртвая пауза. Но её прервал знакомый до боли голос, озвучивший очередную мысль Тёмного Лорда.

«Меньше слов, больше дела»

Джин вздрогнула и вновь осела на кресло. — Может быть, я схожу с ума, — зашептала она, ощущая, как слёзы постепенно подступают к горлу. — Он снова напомнил о себе! — Так это же прекрасно, Джин! — с улыбкой на губах заговорил Драко. — Теперь нас точно сделают Пожирателями смерти! Я не буду врать, воля Лорда мне не по душе, но ради нашего с тобой будущего благополучия можно и потерпеть. — Ты так легко соглашаешься на это теперь! — Я просто хочу, чтобы мы с тобой исполнили свою мечту. Мы же с первого курса этого хотим! Помнишь, как рисовали чернилами у себя на руках метки? И представляли, как будем работать с Лордом, как он будет давать нам секретные задания! — Да… — Мы же рождены для установления справедливости! Судьба нас свела вместе, потому что мы — чистокровные волшебники! Кто если не мы? Все остальные ведь беспросветные идиоты! Посмотри на Крэбба и Гойла — это ли достойные продолжатели рода волшебников? — Причём здесь они? Как ты можешь?.. Они же друзья! — Нет друзей среди всех них, Джинни. Есть только я, ты, Лорд и Пожиратели. И если ты хочешь, чтобы мы стали частью того счастливого будущего, которое хочет построить Лорд, мы должны повиноваться любой его воле. Расчувствовавшись, он прижался горячими губами к её лбу. Уизли покорно опустила глаза. Тем временем Малфой продолжал говорить оглушительным шёпотом ей на ухо. — Ты понимаешь, что это значит? Ты — избранная. Теперь мы надерём задницу придурку Поттеру! Возмущение резкой волной накрыло её, но она не подала виду. Это уже личные заморочки Драко. Лучше промолчать. Разошлись быстро, на прощание ещё раз обнявшись.

***

Предчувствуя готовность Джинни соблюдать завет, Лорд более не появлялся в её жизни. Она много слушала и запоминала. Вечерами, если на кухне Норы собирались друзья родителей, она садилась на верхних ступеньках лестницы и слушала их разговоры. Иной раз мимо проходили Рон или кто-нибудь из близнецов, но она искусно изображала, что завязывает шнурки. В целом, действительно важных вещей никто в её присутствии не обсуждал. Единственное, что ей стало достоверно известно — это то, что Орден Феникса вновь возобновил своё существование, и Дамблдор, действительно, собирался дать Тёмному Лорду отпор. Впрочем, информация эта не была существенной в силу своей очевидности. Естественно, всё более-менее сознательное волшебное сообщество верило Поттеру и директору Хогвартса. Благо, таких людей было минимальное количество. Остальные предпочитали пребывать в сладком неведении по научению Министерства магии. — Ты что, следишь за ними? — раздался однажды голос за спиной Уизли-младшей. Она дёрнулась, со страхом в сердце осознавая, что её лучшее место для подслушивания рассекречено. Она только-только обустроилась на чердаке, примостившись возле сточных труб. Благодаря удивительной звукопроводности полый металл идеально позволял ей слышать буквально каждое слово собравшихся. «Заседание» только началось. Артур Уизли говорил много и по делу. И вдруг так неудачно появился Рон! Конечно же, Джин выглядела более чем подозрительно, пока сидела на корточках возле труб. Создавалось впечатление, что нет иного выхода, кроме как сознаться и попытаться задобрить Рона чем-нибудь. Взаимовыгодной сделкой? Обещанием больше так не делать? А может, лучше соврать и сказать, что Джинни на самом деле хочет помочь Ордену Феникса? Или навешать ему лапши на уши о том, что на самом деле она главный шпион организации, и с Малфоем общается именно для вызнавания всех секретов Пожирателей смерти! Обставить выйдет всех! Варианты крутились в голове, ярко вспыхивали и тут же потухали, когда очевидным становилось наличие рисков. Ну, не может же она сказать, что просто проверяет трубы на ржавчину?! Что ей делать?

«Ничего не говори в своё оправдание. Пускай он почувствует себя сумасшедшим»

— О чём ты, Рон? — искреннее недоумение на лице и правда сбило его с толку. — Я знаю, что ты предала нас, — начал Рон. Его лицо агрессивно краснело, из-за чего веснушки на лице стали до противного уродливыми. — Ты приспешница Того-Кого-Нельзя-Называть! — Ты что, с ума сошёл? — Постоянно трёшься возле родителей, когда к ним приходят члены Ордена, везде суёшь свой нос, выспрашиваешь у мамы обо всём! Ты всерьёз считаешь нас всех идиотами? Думаешь, никто не замечает как сильно ты изменилась вдруг? Раньше мы ей не были нужны, а теперь она почтила нас своим вниманием, столько интереса к делам семьи! — Я не понимаю, за что ты так со мной… — на глазах Джин вдруг непонятно откуда взялись слёзы. Она ощутила, как они неконтролируемо катятся по её щекам. — Что я тебе сделала? — Хватит ломать комедию!.. — вид плачущей сестры несколько охладил его пыл. — Я знаю, что ты притворяешься. Джинни закрыла лицо руками, в голос разрыдавшись. Раскрылась дверь, и теперь на пороге материализовалось новое рыжее чудо — Перси. Он как раз приехал к родителям в гости в тот день и, по всей видимости, услышал чужие крики и плач. — Что здесь происходит? — старший брат был явно возмущён происходящим. Он тут же подошёл к Джинни и осмотрел её плачущее лицо. — Ещё один предатель, — лишь парировал Рон. Спустя мгновение он тут же скрылся за дверью, не желая как-то взаимодействовать с ними двумя. Возможно, ему даже стало стыдно, но гордость и некрасивое предчувствие в отношении Джин перебарывали жалость к плачущей младшей сестричке. Она понимала его по-своему. Если бы Крэбб или Гойл начали подозрительно себя вести и шпионить за ней с Драко, она бы тоже была зла. С Перси у неё были самые лучшие отношения в семье, как бы то ни было странно. В детстве они больше всего общались. Он любил пересказывать ей содержание прочитанных им книг, а она любила его слушать и не понимать, о чём идёт речь. Когда Джинни только поступила на Слизерин, Перси первый поздравил её с зачислением в Хогвартс и даже пожал руку. Он прекрасно понимал, что факультет не определяет человека. И уж точно он не собирался отказываться от единственной сестры только из-за того, что Распределяющая шляпа предпочла отдать её на факультет с зелёным галстуком, а не с красным. Общаться они потом, конечно, стали меньше — будучи шестикурсником, Перси был старостой и времени на пустые разговоры у него было мало. Впрочем, это устраивало обоих — они всё ещё здоровались в коридорах и всё ещё улыбались друг другу при встрече на летних каникулах. Теперь Перси был младшим помощником Министра магии. Джинни уважала его за это, но восхищения не испытывала. Быть собачкой на поводке у такой маленькой пешки, как Корнелиус Фадж, глупость ужасная, по её мнению. — Я понимаю, что ты чувствуешь, — проговорил Перси, поглаживая сестру по плечу. — В этой семье все очень любят бросаться голословными обвинениями и уличать ни в чём не повинных людей в предательстве. Это уже образ жизни, свойство характера. — Я просто дружу со слизеринцами, которые им не нравятся… — Джин демонстрировала, что всё ещё не может успокоиться. Она действительно не понимала, почему ей так легко даётся изображать из себя невинную овечку, плакать и шмыгать носом. В голове тем временем не было ничего. Перси вынул из кармана аккуратно сложенный и идеально выглаженный носовой платок и протянул его девушке. — Не слушай их. Только ты можешь решать с кем тебе общаться. — И с кем работать, — улыбнулась она, неловко моргая мокрыми ресницами. — Они ведь тоже настроены против тебя. Из-за Министра, да? — Они думают, что Фадж взял меня к себе помощником из-за того, что я — Уизли. Якобы ему будет удобно так вызнавать, что запланировал великий Дамблдор! — Идиоты, — выпалила Джин. Она, наверное, впервые в жизни обозвала братьев. Брови Перси автоматически взметнулись вверх. Кажется, она выходит за рамки и начинает переигрывать! — В любом случае мы же с тобой знаем, что мы — не шпионы! Это полный бред. И мама с папой такого же мнения, — он обнадёживающе ей улыбнулся, вновь погладив по плечу. — Ну, не реви! Всё наладится. Я поговорю с Роном. Ему даже в голову не приходило, что его сестра способна на предательство «праведной» стороны. Джинни довольно улыбнулась, когда Перси уже скрылся за дверью. Резкие смены настроения становились ей уже привычными, она даже не ощутила насколько чужеродной для неё была охватившая её эмоция торжества и коварства. Невольно её взгляд упал на старинное зеркало, стоящее в самом углу чердака. Сквозь пыль и разводы она увидела свою маленькую тёмную фигурку с чёрными белками глаз.