Глава 10.

Колышущаяся поверхность толщи воды разразилась ледяной рябью. Перед глазами застыли неясные вспышки света, а различные звуки, доносившиеся словно из дали, проносились куда-то мимо Джинни. Она со всем возможным вниманием пыталась разделить их, узнать и присвоить чему-то знакомому, но быстро летевшее время не давало ей даже шанса. Тьма медленно поглощала. Чернеющей пустотой навязывала себя, дезориентировала. Но вместо зла она вдруг обернулась благом. Девушка поняла это, когда в один прекрасный момент вместо пустоты обнаружила… балдахин из изумрудного бархата. Она снова была дома.

***

— Это был лишь вопрос времени: очнёшься ты или нет. После ритуала Нарцисса занималась твоим захоронением. Когда она опечатывала твой гроб, ей показалось, что ты дышишь. Она вытащила тебя, пригласила целителя, и он диагностировал у тебя тяжёлую фазу летаргического сна. Якобы ты потеряла почти все свои жизненные силы, и теперь организму нужно было очень много времени, чтобы восстановиться. Так прошёл год. Ты спала целый год, Джинни! Уизли глядела, не мигая, на свою собеседницу. Пэнси Паркинсон собственной персоной. Эта девушка была первой, кто узрел пробуждение Джинни, и теперь она изливала на несчастную сумасшедший поток информации о том, что происходило всё то время, пока она спала. — Не понимаю. Я должна была умереть. Почему это не произошло? — Никто не знает. Может быть, ты очень везучая? — Дело не может быть в этом, — резко парировала Джин. — В любом случае ты же понимаешь, что мы не можем скрывать от Тёмного Лорда твоё пробуждение? — Да… Она всё никак не могла привыкнуть к тому, что видит перед собой ту, которую чуть не умертвила однажды. За прошедшие три года Пэнси не сказать что сильно изменилась чертами лица, разве что только детская припухлость ушла с щёк. Модная мантия необычного кроя элегантно облегала её идеальную оформившуюся фигуру, красивые розоватые щёки и большие светящиеся здоровьем и благополучием глаза являлись ожидаемым для любой девушки её возраста дополнением. Пэнси выглядела просто чудесно, по-взрослому, она жила и развивалась всё то время, что Джинни провела в заточении сначала башен Хогвартса, а после летаргического сна. И сам факт её присутствия в Малфой-мэноре… заставлял бояться того, что она могла быть здесь теперь уже хозяйкой на правах супруги Драко Малфоя. — Почему ты пришла сюда? После всего что было между нами… — Да, я должна тебя ненавидеть. Но сколько лет уже прошло? Всё очень сильно изменилось. Люди взрослеют, Уизли. И, кстати, для меня удивительно то, что ты сама это не понимаешь. Непроизвольно Пэнси кольнула в самое больное место. — Я была два года заточена в башне. Потом год лежала в коме. Я не знаю что такое «взрослеть». Мрачное недовольство не спешило сменяться улыбкой, несмотря на то, что Паркинсон всеми силами пыталась показать, что больше не хочет быть врагами. — В какой башне? О чём ты говоришь? Снейп сказал, что ты сбежала из Хогвартса. Причины якобы никто не знает. Значит, они просто соврали всем о том, что Джинни сбежала? Словно опозоренная предательница. В принципе, для всех, кто не был связан с конфликтом между Орденом Феникса и Тёмным Лордом, это было достойное обоснование причин, по которым Уизли младшей больше не видно ни в школе, ни дома у Уизли. Орден Феникса просто позаботился о том, чтобы каждый сам додумал причины, которые были для него более понятными. — Про тебя столько легенд ходило, ты не представляешь… — Например? — Например, что ты не смогла вынести осуждения со стороны Рона Уизли и прочих идиотов Гриффиндора. Или вообще тебя якобы похитил Тёмный Лорд, который хотел узнать через тебя все тайны Гарри Поттера! Мы с Драко… Она вдруг осеклась и внимательно посмотрела на Джин, словно пытаясь предугадать её возможную реакцию на дальнейшие слова. — Мне всё ясно, можешь не продолжать, — пользуясь случаем, Джинни отвернулась, борясь с тупой болью в сердце. Лицо по-прежнему не выражало ничего, но слегка подрагивающие руки и сжатые тонкие губы говорили уже много о чём. — Послушай, Уизли, мы не встречались с ним. Тогда и сейчас нас связывала только дружба. И то, я думаю, он дружил со мной только чтобы попытаться заменить мною тебя. — Мне всё равно. — Нет, тебе не всё равно! — разгоречённая девушка перешла на крик. Кажется, вся эта история её тоже очень сильно затронула, заставила многое пережить. Но смотреть ей в глаза всё равно было страшно. Было страшно увидеть в этих глазах любовь к нему. — Почему говоришь мне всё это? Ты же испытывала к нему чувства. — До поры до времени пока мама говорила, что он — хорошая партия, — привкус горечи от её слов на секунду помог оправиться от защитного скептицизма. — Я смогла понять тебя только когда сама влюбилась. Именно поэтому сейчас я рассказываю тебе о нём. Если бы ты была на моём месте, я бы хотела, чтобы ты сделала то же самое. — И что же ты хочешь рассказать? Взгляд всё ещё был обращён к окну, за которым барабанил нагнетающий обстановку дождь. Капли беспорядочно стекали по стеклу. Джинни ощутила, как впервые с момента пробуждения её глаза наполняются слезами, которые вот-вот точно так же, как эти капли, польются по щекам. — Он искал тебя все эти годы. Иногда был… не знаю. Похож на сумасшедшего! Пугал нас всех. Когда только узнал о твоём побеге, ринулся в Запретный лес и прочёсывал его несколько суток. Его даже хотели положить в больничное крыло и привязать к кровати, чтобы он не причинил себе случайно вред. Дамблдор лично приходил его навещать. Разговаривал с ним о чём-то. Хотя это всё равно не помогло. Он верил, что тебя кто-то выкрал насильно. Писал отцу каждый день. Задавал вопросы. Даже ездил специально в Малфой-мэнор, но, насколько я помню, его так и не пустили туда. Ведь тогда шёл учебный год, он должен был находиться в Хогвартсе. — Это был ещё год, в конце которого у вас были выпускные экзамены. — Да, ты хорошо помнишь. В общем, отец не помогал ему искать тебя. Ему вообще никто не помогал в твоих поисках. Иногда он слонялся по коридорам, специально заглядывал в самые отдалённые кабинеты, посылал филина на разведку летать вокруг школьной территории. Ему почему-то всё казалось, что ты находишься совсем рядом. Я никогда ещё не видела его таким… — Каким? — Он был как брошенная собака. Крэбб с Гойлом рассказывали мне, что несколько раз замечали его плачущим. — И так было все три года? — от волнения в горле пересохло, а голос стал хриплым и очень тихим. — Так было около года. На шестом курсе всё стало ещё хуже. Тёмный Лорд дал ему какое-то задание. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю в чём оно заключалось. Он ничего не рассказывал. Только ходил темнее тучи. Угрюмый. Глаза, знаешь, как у рыбы: большие от страха и блестящие. Мёртвые. Вот прямо как у тебя сейчас. — Что? Пэнси поднялась с постели, прошлась до туалетного столика и взяла в руки небольшое зеркальце в резной серебристой оправе. — Вот, взгляни. Джинни не хотела знать ничего о том, как она сейчас выглядела. Джинни просто хотела… спать. — Довольно, Пэнси, — девушка лишь вскользь из уважения к просьбе новоиспеченной союзницы посмотрела на своё изображение и сразу же стала выказывать усталость. — Я всё ещё плохо себя чувствую после пробуждения. Мне нужно время. — Не боишься уснуть ещё на год? — шутка снова стала поводом не для смеха, а для болезненных навязчивых тревожных мыслей. — Что ж, я понимаю твоё состояние. Отдыхай. — Подожди! — внезапное осознание всё же заставило отложить плохое самочувствие. — Почему ты здесь находишься вообще? Если с Малфоями тебя ничего не связывает, кроме дружбы… — В Малфой-мэноре находится центр всего английского магического сообщества. Тёмный Лорд проектирует сейчас своё личное имение, но оно ещё на этапе разработки. Пока что он использует резиденцию Малфоев для своих личных потребностей. Ночует в бывшей спальне Нарциссы и Люциуса, использует здешних домовых эльфов как собственных слуг. И все свои дела он решает, находясь здесь. А мой муж его главный приближённый. Именно поэтому я бываю здесь чаще, чем у себя дома. — Кто твой муж? — Северус Снейп. Уизли на секунду замерла, губы окрасила неловкая улыбка. Подумать только, а она ведь ревновала её к Драко! До чего же глупо это, учитывая сложившиеся обстоятельства. — Тебе нужно понимать одну вещь, Джинни… Лорд сильно изменился. Теперь, когда он имеет всё, что только может пожелать его душа, он всё больше спускается до дворцовых интриг и ради смеха крутит всеми нами, как игрушками. Если раньше его интересовала только война, то теперь, не имея соперников, он создаёт их себе сам искусственно, сталкивает лбами волшебников, чтобы ни у одного из них не было даже мысли объединиться и его предать. По такому принципу он распорядился о моём браке с Северусом, но просчитался, потому что мы полюбили друг друга до безумия! Створки окон распахнул резкий порыв ветра. Холодный поток воздуха ворвался внутрь спальни, всколыхнул ткани балдахина. Пэнси поднялась, быстро прикрыла ставни, всё ещё улыбаясь собственным мыслям о счастливой взаимной любви. — А теперь я, действительно, пойду. Если представится такая возможность, ещё как-нибудь зайду к тебе. Удачи! Она тебе пригодится. Девушка покинула покои. Уизли неопределённо покрутила головой, пытаясь сбросить с себя наваждение. Может быть, всё это сон? И на самом деле она сейчас в своём персональном аду? Слёзы, незаметно выступившие на глазах, и теперь покатившиеся по щекам, говорили, к сожалению, о другом.

***

Прошла целая неделя прежде чем Тёмный Лорд вновь вспомнил о своей очнувшейся слуге. Очередной ненастный день скрашивали лишь мысли о чудесной возможности вновь дышать, слышать что-то, видеть картинку, отличную от Хогвартской башни. И пускай Малфой-мэнор стал по сути для неё такой же тюрьмой, резиденцией, за пределы спальни которой выходить было строго запрещено, она определённо чувствовала себя намного лучше. В душе даже поселилась неопределённая надежда на счастливый исход! Быть может, она больше не нужна Лорду, и он разрешит ей хотя бы просто один единственный раз увидеться с Драко Малфоем? Однако наступил момент, которого она ждала и боялась одновременно. В тронном зале было всё украшено на «змеиный» манер. В центре — громадных размеров престол, ножки и основание которого увиты минералами и драгоценностями чёрного цвета на манер змеиной кожи, как бы олицетворяя собой всё ту тьму, которой по своей сути являлся Тёмный Лорд. И вместо змееголового монстра на троне восседал удивительной красоты мужчина. На вид ему было около тридцати лет. Короткие чёрные аккуратно уложенные волосы слегка вились, спадая на тёмные глаза. Мужественные руки сжимали ручки трона в форме змеиных голов. Властно откинувшись на изумрудные подушки, он глядел на Уизли сверху вниз, держа губы в таинственной полуулыбке. — Ну, здравствуй, Джинни, — начал разговор первым, словно подавая беженке корку хлеба. Определённо, присутствие здесь девушки было для неё большим одолжением. И всем своим нутром Тёмный Лорд старался продемонстрировать ей особенности этого положения. — Как неожиданно, что ты ещё жива! Я долго думал, что теперь с тобой делать. Ведь ты слишком много знаешь. В итоге решил не мудрить слишком сильно и использовать самый простой вариант, который точно позволит всем нам извлечь выгоду. Она молчала. Не страшась и не раболепствуя перед ним, просто молчала, ожидая вердикт этого недочеловека. — Ты станешь моей женой, Джинни. Казалось, не было уже вещей, способных заставить её испытывать столько ненависти, но достигнутый ранее предел пошатнулся, в очередной раз проверяя психику на прочность. Взяв паузу, она судорожно принялась сочинять аргументы, которые могли бы хотя бы создать впечатление способных как-то повлиять на уже давно принятое судьбой решение. — А если я откажусь выйти за вас? Наша связь уже не та. Вы больше не можете читать мои мысли, видеть мир моими глазами. — Тогда я убью его. Такой ответ тебя устроит? Я знаю, что в этом мире нет больше ничего, что могло бы тебя волновать. Тебя все предали, даже я. К сожалению, ты не такая лёгкая игрушка, как Беллатрисса Лестрейндж. Ну, конечно, ранее он ведь пропускал через себя каждую её мысль, чувствовал вместе с ней все эмоции, которые держали в тисках неспокойное сердце влюблённой девушки. Лорду всегда было известно, что только Малфой, в понимании Джинни, достоин любых жертв, ибо заслуженная им собачья верность с её стороны в какой-то момент доросла до предела сумасшествия. Всё то время, что Том Реддл кормился её разумом, все эти бесконечные одинокие годы воображение чертило незамысловатые мизансцены, в которых Драко любил и обнимал её перед сном, улыбался ей, целовал в макушку по старой-доброй традиции на прощание. И только дыша им, как воздухом, у неё получалось держаться. Отбери у девчонки Уизли этот кислород — и волшебницы не станет, всё в ней погибнет. И уж тем более он понимал, что, возведя в культ его, она сделает всё, чтобы её Бог продолжал жить, даже если для этого придётся принести себя на жертвенный алтарь. — Убей меня, — слова вырвались помимо воли. И Лорд ждал их, кивнул самому себе, когда с её губ сорвалась эта до противного логичная просьба. Она выказала собой все те мысли, которые пропускала через себя Джинни последние три года, в тех или иных вариациях, в определённых, не самых светлых красках. — Ты ещё пригодишься мне в будущем. Нет резона тебя убивать, — его наглая ухмылка прочно приклеилась к лицу, поднимая в девушке много давно забытых ощущений. — В чём пригожусь? — В рождении наследника, конечно же. Она резко отпрянула, начала кутаться в мантию. Захотелось скрыть каждый сантиметр своего тела, чтобы Лорд ни за что не добрался до него, не воспользовался им по-новому. — О, не переживай, прямо сейчас это не произойдёт. Но после свадьбы — да. Притом есть один ритуал, который позволит мне сделать так, чтобы ребёнок был очень сильным волшебником. Почти таким же сильным, как я в детстве. — Ты хочешь… передать ему мою магию? — Не только магию, Джинни. Мне понравилось, как ты отлично сыграла роль сосуда для моей части души. Просто прекрасно смогла передать мне столько своей жизненной энергии, что я до сих пор не могу свыкнуться с тем обилием силы, которая струится по моим жилам. Ты чудесная, Джинни. Просто… моя спасительница. — Отчего же свою спасительницу ты не хочешь отпустить? — Твои знания о частях души слишком ценны. И их будет сложно стереть из твоей памяти, поскольку ими пропитан слишком большой промежуток времени — половина твоей жизни. Я боюсь, что у тебя возникнет слишком много вопросов: например, откуда на твоих руках эти страшные шрамы, которые не способна залечить ни одна мазь? Или отчего ты так и не смогла окончить Хогвартс? Где находилась на протяжении последних трёх лет? Да и куда ты пойдёшь, не смеши меня! Вернёшься к родителям? В таком случае поспешу тебя разочаровать. Ты последняя из рода Уизли и Пруэттов. Все твои родственники мертвы. — Что?.. а как же миссис Пруэтт? — Если я не ошибаюсь, мне давно ещё сообщали, что старуха умерла. Это было как раз год назад, прямо после нашего ритуала. Так что, я ещё не отбил у тебя желание сопротивляться? Ей было нечего сказать. В принципе, уже можно было привыкнуть к тому, что в этой жизни она так и будет выступать бездушным сосудом для чьей-либо энергии. — Когда ты хочешь провести ритуал? — Ритуал зачатия? Свадьба у нас запланировала на 20 декабря, а ритуал — 21 декабря, в день зимнего солнцестояния. — Значит, через три месяца? — Да, значит, через три месяца. Он возбуждённо вздохнул, предвкушая какое-то очень радостное и интересное действие, которое, очевидно, успеет сильно позабавить его. — Свадьбы будет сыграно две. Наша с тобой, милая Джинни, и свадьба Драко Малфоя с Асторией Гринграсс. Всё резко стало как в тумане. Грудная боль накатила внезапно и колко, сбивая с ног, застилая разум своей невыносимостью. Уизли ощутила, как её челюсть задрожала, а пальцы непроизвольно сжались до белых костяшек. — Я помню, что ты предана только ему, — Тёмный Лорд облокотился на змеиную ручку трона, небрежно кивая куда-то в сторону. — Поэтому вас нужно держать на расстоянии. Однако это расстояние должно быть достаточно небольшим, чтобы вы видели друг друга и страдали. Ваша общая боль — питательная почва для моих манипуляций, вами так проще управлять. Твои страдания, ревность, ненависть к Астории — это прекрасный повод лишний раз дёрнуть за одну из твоих ниточек вот здесь, в сердце, — он мягко положил руку на свою грудь, отчего кровь вмиг застыла в жилах Джинни. — И ты теперь будешь это осознавать, Джинни, но никогда не сможешь противиться. Ей не хотелось более продолжать с ним говорить, сдерживать слёзы становилось с каждой минутой всё сложнее. Не дожидаясь приказа, она развернулась и быстро зашагала к выходу из тронного зала. По дороге боковым зрением Уизли заметила какое-то агрессивное движение, резкий скачок по направлению к её фигуре. Она повернула голову и увидела чёрные злые глаза, ненавистно оглядывавшие её с ног до головы. Не составило труда узнать Беллатрису Лестрейндж, колдографии которой лет пятнадцать назад засоряли странички «Пророка» с преувеличенно устрашающими заголовками: «Она снова принесла в жертву 10 человек, чтобы возродить свою любовь!» Но в тот момент внешний вид этой одержимой глупой женщины не представлял для неё опасности и не заставил обратить на себя внимание. Убитая горем, Джинни отвернулась и продолжила следовать к своей спальне, сотню раз жалея о том, что час назад всё же решилась покинуть её.