Глава4.

Картины из прошлого пеленой расплываются перед глазами, обнажая реальность. На место её тогдашнего смеха приходит нынешняя тишина. В ушах звенит. «Вероятно, он в своей комнате», — думает она, направляясь дальше. Спальню он когда-то превратил в маленькую музыкальную студию, в которой ночами, расправляясь с очередной банкой энергетика и потирая красные от отсутствия сна глаза, писал свои шедевры. Тогда он был вымотан, тело просило заслуженный отдых, но он знал, что всё это не зря. Они спали на старом матраце в маленькой, но уютной прихожей, все силы, время и деньги уходили на ремонт в его музыкальной комнате. Тело потерпит впивающиеся ночами в спину тугие пружины, а вот душа без музыки не справится никак. Он переживал за её состояние и каждый вечер уговаривал потратить накопленные деньги на кровать или хотя бы новый матрац, но она готова была спать на коврике для собак или голом полу, лишь бы только слушать его игру и видеть исписанные простым карандашом листы, разбросанные по всей квартире. Он шумно выдыхал и сдавался, целовал её тысячу раз и уходил в свою студию за стеной. Позже он показывал ей эти работы, сидя напротив и волнуясь, как маленький мальчик. Она искренне смотрела ему в глаза и мягко кивала, давая понять, что он в безопасности, что может ей доверять. Он часто оправдывался, что песня ещё не закончена, что он не успел отрепетировать, и вообще, руки перестают слушаться из-за недосыпа. Но он знал, что ей понравится. Ей всегда нравилось то, что он решался дать ей послушать. Но волнение каждый раз посещало его, словно сейчас он выступит перед многотысячным стадионом... Хотя нет. Она была важнее стадиона. Она была важнее всего. Она любила, когда он пел. Пел для неё. Когда он брал гитару, она знала, что сейчас услышит то, на что он угробил пару тройку вечеров, плавно перерастающих в тёплые рассветы (она, конечно, часто ругала его за это, но на её ворчание он только спокойно кивал: "Скоро пойду" и продолжал досиживать перед инструментом до абсолютного изнеможения). Она слышала то, что никто не слышал. Только она. Это была их магия. Когда он пел, она часто плакала. Любимый голос касался всех струн души разом, словно они обычные, гитарные. Он играл на ней, на её нервах, на боли, на отсутствии воздуха в лёгких, на бессоннице и вредных привычках, на узорах от утреннего солнца. А она плакала. Слишком сильно любила его игру. Слишком сильно любила его.