Глава5.

Ещё шаг. Чем ближе она подходит к его комнате, тем меньше скрипит пол. Теперь тут совсем тихо. Как в гробу. Слева что-то шуршит. Она слишком резко, явно от сильного испуга, поворачивается, и что-то мягко касается её ноги. От напряжённой атмосферы и неожиданности она резко поднимает колено, сердце, кажется, останавливается на мгновенье, пропуская удар, всё замирает. Кот. Она выдыхает, закатывая глаза своему глупому страху, и садится, чтобы окунуть пальцы в бесконечно мягкое море шерсти. Пёсик. Он назвал кота Пёсиком, потому что так звали одного из трёх котов Егора Летова, которым он вдохновлялся ещё с детства. Он любил Летова. Ощущение мягкой шёрстки дарит чувство спокойствия и уюта, погружая в тот вечер, когда они нашли котёнка на морозе. Они прогуливались по зимнему городу, разглядывая яркие витрины и освещающие улицу огни. Она тогда была такой счастливой, и он разглядывал отражение фонарей в её глазах, которые, кажется, светились бы и в полной темноте, когда она смеялась. Свидание в тот вечер вышло особенно романтичным, и она держала его под руку, как настоящая леди. Среди шума машин и суеты пешеходов она неожиданно уловила тихий писк и остановилась. Котёнок сидел у стекла витрины и заглядывал чёрными бусинками маленьких глаз в лица прохожих, словно вежливо спрашивая, могут ли его спасти. Он был настолько миниатюрным, что больше походил на рыжее пятнышко, полностью сливаясь со стеной и снегом. Она вопросительно взглянула на парня и увидела такой прямой и уверенный взгляд, что после его кивка поняла: это судьба. Она тогда положила котёнка, совсем крошечного, в его тёплую большую перчатку. — Пёсика Летову тоже в перчатке принесли, — задумчиво произнёс он, беря в большие и тёплые ладони невесомое животное. — Знаешь? — поднял он взгляд на неё, будто спрашивая: «Я рассказывал эту историю в прошлый раз, помнишь?». Она улыбалась и кивала, одновременно гладя две головы: его, кудрявую и лохматую, и мокрую от растаявшего снега рыжую голову Пёсика. Кот урчит. Она улыбается. Теперь почему-то не так страшно, не так тревожно. — Голодный? — она проводит кончиками пальцев по рыжим ушкам. Он теперь совсем большой, одна только голова размером с того котёнка, которого они забрали в тот морозный вечер. Встаёт, чтобы пойти обратно на кухню и покормить животное, но боковым зрением видит что-то странное в отражении небольшого коридорного зеркала. Резко останавливается. Тень от опрокинутого стула растекается пятном по полу. Утреннее солнце освещает висящее на прикреплённой к потолку верёвке тело, а на его щеках сияют ещё не успевшие высохнуть слёзы. — Серёж?..