Часть 4. Настоящий друг.

Дом снаружи был украшен гирляндами, на окнах висели почти отклеившиеся бумажные снежинки, а рядом с основным домом стоял сарай, откуда доносились звуки сварки, молотка, стучащего по металлу, и болгарки. Фриск указала пальцем на сарай с озадаченным лицом и хотела было спросить что-то, но Папирус положил руку ей на плечо и опередил, ответив на возможный из вопросов: — Там мой брат изобретает всякие интересные штуки, но не стоит его отвлекать, когда он за работой, ещё ворчать начнёт... Впрочем, позже, когда он освободится, ты, возможно, сможешь с ним поболтать, а пока давай зайдём в дом, — и Папирус открыл дверь с кодовым замком. Как только они вошли, Папирус сказал, что в его комнате бардак и попросил Фриск подождать на первом этаже, а сам убежал наверх по лестнице в одну из двух комнат. Пока он прибирался, Фриск решила осмотреть получше первый этаж. Посередине зала располагался тёмно-зелёный диван, на котором лежал пульт и тарелка с засохшими лимонными дольками, на стене напротив висел плоский телевизор, а у входа на кухню стоял выключенный робот-пылесос. После Фриск переместилась на кухню с вопросами в голове "Чем обычно питаются скелеты? И неужели они едят лимон в чистом виде? Это ж очень кисло!" От представления картины спокойного поедания лимона, у девочки непроизвольно сжались губы. В холодильнике у братьев лежали пробирки с неизвестным содержимым, какое-то небольшое, замороженное, одноглазое существо с чёрными щупальцами, шоколадка в обёртке незнакомой фирмы, пара стеклянных бутылок молока и тесто. После такого зрелища она медленно закрыла холодильник и хотела в спешке покинуть кухню, но сзади послышался скрип дверцы под раковиной, и у ног прошмыгнуло что-то рыжее прямо на выход из дома. — Тоби, стой! — крикнул Папирус, спускаясь со второго этажа, — Это не Санс зашёл домой... Но было уже поздно, зверёк сбежал, через секретный проход под прогибающейся дощечкой в полу у двери. — Что это было?! — всё ещё в лёгком шоке спросила Фриск. — Мой питомец, лисёнок. К нам обычно не приходят гости, вот он и подумал, что Санс вышел из сарая и... — И‐и‐и, — его перебил голос брата из-за открывающейся двери, — что я говорил по поводу пушистой живности в нашем доме? — Оу, Санс, прости, я помню что ему нельзя к нам заходить, но, кстати... — с задумчивым видом Папирус повернулся лицом к брату, — человек же тоже считается пушистой живностью? Ему тоже нельзя в наш дом? — Не знаю даже чему больше удивляться, твоим аналогиям или тому, что ты привёл человека к нам домой, без капли страха на черепе, — с уставшей улыбкой на лице, заметил Санс, спокойно проходя мимо Фриск на кухню. Его синяя толстовка, чёрные шорты и розовые кроссовки были покрыты слоем пыли, потому казалось, что он больше какой-то серый. — Фриск стал мне другом-соперником, теперь я совершенно не боюсь его, у нас с ним настоящая мужская дружба, прямо как в аниме, которые мы однажды смотрели с Андайн! — гордо заявил Папирус, якобы приобнимая Фриск за плечо, но не касаясь её. — Но... Вообще-то я девочка, — Фриск не была уверенна, как ей реагировать на такое недопонимание и просто отвернулась неловко посмеиваясь. — Чтооо?! — воскликнул Папирус и отдернул, как ошпаренный, руку от человека, приняв нелепую позу, — о‐ой, прости, я просто... — Он просто окостенел от нахлынувшего гормонального всплеска, хех, — подколол Санс, открывая холодильник. Папирус пытался как-то ответить на колкости брата, но тот, в свою очередь, попивая молоко, подбирал новые шутки, которые всё больше вгоняли бедолагу в краску, например, "Да брось, ты же не на столько бесхребетный" или "Помню на её майке полоски были, может быть она пчеловек? Вдруг от этой мысли тебе станет проще, только не представляй как она начинает танцевать вместо разговоров." И так далее. В конце концов, смущённый скелет не выдержал и в спешке увёл гостью в свою комнату. Вздохнув с облегчением, Папирус уселся на стул рядом с компьютером и упёрся ладонями о колени. Наступило неловкое молчание. Когда Фриск захотела прервать тишину, её опередил Папирус: — Прости, у брата сложный характер, но я знаю, что он не со зла, хотя эта его манера отшучиваться порой может вывести меня из себя. — Кажется, он часто шутит про твою неуверенность и нелюдимость, хотя как по мне ты более чем выделяющаяся личность, — заметила Фриск и села на кровать. — Так и есть, понимаешь, я очень избирателен в поиске друзей, хотя знакомые у меня есть по всему подземелью, но никого из них я не могу назвать с полной уверенностью другом. — А кто для тебя "друг"? Этот вопрос ввёл скелета в ступор, и пока он думал что ответить, Фриск осмотрела кровать получше. По краям кровати приделаны деревянные 4 колеса, над подушкой установлен высокий трёхуровневый спойлер, как у гоночной машины, который лёгким движением опускается вниз трансформируясь в мини столик на уровне головы для того, чтобы есть не вставая с кровати, а фары это на самом деле проекторы для просмотра фильмов, собственно из-за этого вся стена напротив кровати белая, исполняет роль экрана. — Я полагаю друг это тот, — внезапно начал скелет, — кому можно доверять даже не задумываясь, что тот тебя предаст. — Ты на столько мне доверяешь? — с небольшим смущением на лице спросила Фриск. — Конечно! Уверен, если бы ты хотела мне навредить, от меня бы уже и пылинки не осталось, ньехехе, — повеселел Папирус, — ты ведь ни разу не атаковала всерьёз. — Ой, меня раскрыли, хихи — посмеялась девочка, загадочно прикрыв рот рукой. Наступила тёплая атмосфера дружеского разговора. Папирус поделился своими переживаниями, насчёт того, что им никто не восхищается, в отличие от Санса, который даже не ценит это и многие свои изобретения хранит за семью замками. Успокоившись, он рассказал, где находиться выход из подземелья, закрытый барьером, а также о знакомых монстрах, проживающих в подземелье и об их слабостях, чтобы Фриск было проще с ними договориться. Про Санса он, правда, сказал: "просто не говори с ним, пока он пьёт прокисшее молоко, особенно когда после этого он закусывает лимоном." Последним о ком он предупредил была Андайн, от неё он просто предложил бежать со всех ног, пока та не откусит даже их. Выйдя из комнаты после беседы, Фриск хотела было заглянуть в соседнюю дверь, под порогом которой почему-то было радужное свечение, будто внутри беззвучная вечеринка, но она оказалась заперта. Папирус вышел почти сразу за своей любопытной подругой и попросил не заходить без спроса в комнату его брата, почему‐то занервничав. Фриск послушно отпустила ручку двери и спустилась на первый этаж, Санса там уже не было. У выхода из дома, приоткрыв дверь, она повернулась к Папирусу и сказала: — Хотела бы спросить на прощание, куда вы парой пропадаете с Сансом? Продавщица говорила, что вы однажды убегали от неведомого чёрного чудовища, я даже похоже видела его часть у вас в холодильнике. — Потом! Возможно, позже я тебе расскажу, если Санс разрешит, я обещал брату просто так никому об этом не разбалтывать, даже своему первому другу... Прости, — ответил Папирус отводя взгляд, — надеюсь ты выживешь, Фриск, удачи тебе, ньехехе! — Ладно уж, храни свои секреты. Так они по-дружески и разошлись. Маленькая авантюристка продолжила своё путешествие, уже без препятствий на пути в снежном регионе. Пока она шла по очередному длинному мосту, снег под ногами хрустел всё тише и тише, в конце концов его сменила мокрая каменная тропинка. Когда Фриск случайно чуть не упала на скользкой поверхности, она коснулась одной из стен и та оказалась не просто грязной, а буквально покрыта тонким слоем серой пыли, которая медленно превратилась за какое-то время в противную плёнку. Девочка хотела смыть с себя эту гадость, но небольшой водопад, что находился рядом нельзя было потрогать, из-за прочного стекла перед ним. — Что за чертовщина? Я не могу даже прикоснуться к воде? — озадачилась Фриск. — Ку‐ку! Что, даже руки помыть не можешь? Гигиена же вроде важна для людей, хихихи, — ехидно посмеиваясь откликнулся знакомый голос позади. — Флауи! Напугал. Опять ты, и не надоело ещё преследовать меня? — обернулась девочка с возмущённой мордашкой. — Я с тобой до самого конца пути, мой друг, так что привыкай, смотри‐ка, там твои любимые светлячки, — цветок указал на светлячков сохранения, чуть дальше по дороге. — А я всё ещё доверяю тебе меньше всех остальных, — и Фриск уверенно направилась к светлячкам, — кстати, как я поняла, другие монстры их не видят, так почему их видишь ты? — Во‐первых, я не монстр, а цветок. Во‐вторых, вижу, потому же, почему и ты, просто особенный, а особенные должны держаться вместе, — скользил за ней по земле Фрауи. — По моему ты что-то не договариваешь. — Возможно, но не всё сразу, иначе будет не интересно, время у нас всё равно не ограничено, — и после этих слов он скрылся как всегда под землю. Фриск же, как всегда, протянула руку к светлячкам, наполняясь решимостью продолжить свой нелёгкий путь по столь же неизведанному сколь и красивому водному региону, пока направляется к очередному городу под названием — Вотерфол.