Глава 2. Помощник

Александр

Появление горящего факела было чем-то еще более странным, чем возникновение костра. Тварям здесь тепло было не нужно, я уж молчу о том, что судно заброшено явно очень, очень давно и никаких материалов не хватило бы на факелы для такого промежутка времени и такие площади. Но то, что факел светился таким же красным огнем, как и костер в начале пути, намекало на его потустороннюю природу. У меня уже особого удивления это не вызывало. После истории Амелии и после всего, произошедшего здесь, удивляться какому-то там факелу — это надо быть не особо умным человеком. А я себя все-таки относил к людям неглупым. Привычно отогреваюсь и осматриваюсь. Странно, по вентиляционной шахте мы забирались наверх. И, по идее, именно там, на нижнем уровне, проходила ватерлиния. Мы ходили по обледеневшей воде там и… Сейчас предстояло идти по ней же здесь. Хотя… Прошлый уровень мог быть заполнен водой полностью, а этот — лишь частично. Но куда делась вода оттуда? Успели откачать? Так откачивали бы сверху… Снова вытекла через пробоину? Но пробоина находилась под водой. По всей логике должна была находиться под водой. Если бы повреждения были выше уровня воды — корабль бы не затопило. «Логика, логика. Забудь о логике. Я тебе могла бы воды налить хоть сюда, хоть туда, хоть вообще на потолок. И таких существ, как я, по мирам шляется больше, чем у тебя волос на голове». «М-м-м-м… Да, прошу прощения». Я уже и забыл, что в этом бреду надо изначально отрицать все законы физики, биологии, химии — в общем, всего известного мира. Забавно, почти все, что я учил в школе, а затем в университете, все, что считал незыблемым и не подлежащим сомнению, вдруг перестало работать здесь, на этом корабле. И я даже не знаю теперь, на что мне опираться. «На собственные навыки самообороны. И какие там еще у тебя есть. Вот стрелять, например, умеешь?» «Из пальца или молниями из глаз — нет. А если автомат попадется, или хотя бы трехлинеечка какая-нибудь — это я за милую душу освою». «Для начала — освой вон тот вентиль. Вроде закреплен плохо, оторвать можно. На ближней дистанцией можно вместо кастета использовать». «Хороший кастет», — я аж крякнул, примеряясь к тяжеленному вентилю. И тут же опробуя его на первом встречном «зомбаке». "Хорошо хоть не растерялся и на флешбек не повелся. А то, увидев дерущегося человека и зомбака, мог бы и на помощь человеку рвануть». «Ты же сказала — живых людей тут нет». «Ну и?» — с троллингом в голосе произносит Амелия. «Ну и все». «Решил слепо довериться демону в голове?» «Я слепо доверяю своей интуиции и, вдобавок — своей же логике. Пусть в эту логику не вписывается вся чертовщина с водой, да и само существование зомби, как таковое, но она же мне и подсказывает — ни один человек бы здесь долго не протянул». «Такой как я — мог бы и протянуть». «Такой как ты может и на глаза нам не попадаться, и отбиться от меня при необходимости. И уж точно он не будет нуждаться в помощи при драке с одним несчастным зомби». «Логично». «Умею, когда хочу». Перепалка завершается, потому что позади раздается треск льда. Я бегу к борту корабля, как спугнутый заяц. И очень вовремя добегаю — стоит оказаться поблизости от металлической стены, как все, что было за спиной, проваливается под воду. «Лед не должен так тонуть в воде. Хотя да, о чем это я…» Амелия реплику игнорирует. И мы продолжаем двигаться вдоль борта, по-возможности стараясь не выходить в центр помещения. Уроки плавания в анамнезе у меня есть, но... «Но лично мне интуиция подсказывает, что купание в ледяной воде станет для нашей тушки похоронным обрядом, а не крещенской забавой». Пробираясь вдоль труб и мостков не единожды слышим тихие шаги где-то наверху. А потом — скрип и грохот, после которого сверху в нашу сторону сбрасывают один из мостков так, чтобы получился переход по верху вдоль сложного участка. «Спасибо хоть бы сказал», — подначивает меня напарница. «Кому?» «Ты сначала скажи, а потом выяснять будем, кто у нас там. Но пока что есть две версии. Первое — это душа спасенного в той двери человека нам подзуживает, вторая — это то, о чем упоминал капитан».  — Не знаю, кто ты, но спасибо, — едва слышно произношу я. Мне кажется, или корпус корабля отзывается странной вибрацией на мои слова? Эта вибрация заставляет задавать вопросы Амелии, верней, продолжать начатый диалог. «О том, что корабль — это живое существо? Как-то слабо верится». «Ну, это тебе. А я вот допускаю, что здесь поселилось существо моей природы. И сейчас мы это существо своим копошением разбудили». «Думаешь, оно на нашей стороне?» «Пока что скорей да, чем нет. Если у корабля есть кто-то типа хранителя — ему выгодно возвращение судна к жизни». Мда… Чем больше я с этой девчонкой общаюсь — тем сильней чувство, что это все-таки не бред. Уж слишком складно для бреда выходит. Девчонка, мда… Знает-то она о некоторых вещах явно побольше моего. Интересно, сколько ей лет? «Тебе на вид, или в реальности?» «Мне, если можно, правду». «С правдой все сложно. Я и сама не знаю, если честно, сколько точно мне лет. Мы часть времени проводим в симуляциях, когда учимся чему-то, часть на Базе — а там время вообще вроде как остановлено. По уровню физического развития мне сейчас лет шестнадцать, но семнадцать будет черт знает, когда — там специально все замедлено, чтобы рост шел в соответствии с развитием способностей. А то если быстро растешь — новые плюшки не осваиваешь в той степени, в которой нужно». «Ясно». На самом деле ясно ничего не было. Но от дальнейших пояснений ситуация более понятной не станет, так что оставшиеся объяснения пришлось отложить до лучших времен. Потому что впереди показалось тело со знакомым красноватым свечением. Лежало это тело на трубах, как будто схватилось за них и не смогло выбраться из мгновенно заледеневшей воды. Ну что же… Поехали? Знать бы еще, сколько у меня попыток… «Столько, сколько выдержит твое тело. И я настоятельно не советую тебе тратить эти попытки на эксперименты над своей прочностью». «Я тебя услышал», — с учетом того, что «эксперименты» проводились на своей шкуре и с полным погружением в ощущения гибнущего человека — как-то не особо хотелось мне их проводить даже без явной угрозы для моей жизни. Я, конечно, ученый, но не полный идиот. Да и вообще вряд ли могут быть ученые идиотами. И вот пусть только попробует мне одна бестия сейчас припомнить ученых Третьего Рейха и их эксперименты над пленниками концлагерей. «Хочешь, я тебе про других ученых расскажу? Попалась таким однажды маленькая и слегка паранормальная девочка. Они были настолько в кавычках умны, что посадили ее в небольшую такую клетку, где и в полный рост встать нельзя, ну а потом начали свои эксперименты. Электрошок, наркотические препараты для изменения характера способностей, взаимодействие с другими подопытными… что могло пойти не так, как думаешь?» «Ну, если девочка была паранормальной, то была куча мертвых идиотов». «А ты догадливый». «Слушай, да это же классический сценарий какого-нибудь ужастика или фантастического фильма с закосом под ужастик. У нас их мало, конечно, привозят, но я кое-что доставал и смотрел, да и друзья привозили кассеты. Вот, недавно фильм попался похожей тематики — Кэрри, по Стивену Кингу. Это американский фантаст, если что. У нас книги, конечно, достать очень сложно, но мне кое-что попадалось. Так вот, в том фильме тоже есть паранормальная девочка с телекинезом. И как-то меня совсем не удивляет, что к концу фильма она благополучно порешила полгорода». «Знаю, читала». «Ну так вот, твои ученые вели себя, как те идиоты-подростки и фанатичка-мамаша. Я давай сейчас даже промолчу про этику и запрет недобровольного тестирования на людях, а вот просто про идиотизм этих твоих гипотетических персонажей выскажусь. Значит, первое — ребенка, особенно маленького, легко перетянуть на свою сторону и перестроить ему даже само мышление до такой степени, что на тесты будет бегать добровольно и с песней без всяких попыток бунта. Поверь мне, уж я-то в ситуации разбираюсь, у самого двое детей: на то, чтобы заставить их помыть посуду или помочь матери с уборкой, ушло намного больше времени, чем внушить им, что они хотят быть взрослыми, а настоящие взрослые за собой убирают. Во-вторых, если мы этого не сделаем… вот опять же, про нормы этики и морали молчу, опираюсь чисто на логику: если дите будет расти, то в итоге будет и сила увеличиваться. И рано или поздно сдерживающая система даст сбой. А дети — они воспитываются не словами, а личным примером. Какой личный пример получит ребенок, которого силком заперли в клетке и пустили на опыты? Ах, да, точно — он четко усвоит, причем на подсознательном уровне, что с другими людьми можно делать все, что угодно, если ты в силах сотворить подобное. На выходе получаем локальный апокалипсис. А может и не локальный — это уже от объема сил зависит». «Вот люблю я людей, со здравым смыслом дружащих. Что же вы не все такие, м? И даже не большинство, что самое обидное». Прикосновение к телу выбрасывает меня из реальности. Миг — и я уже не полярник Александр Нестеров, а… кто? Тот самый морячок, которому сейчас кто-то по корабельной связи говорит.  — Баллонов тут много, но почти все пустые. Слушай, там еще в лодке один был. Хватай его и плыви сюда. Управление не у меня. Я не участвую в запуске лодки и включении фонаря. А вот фонарь зря включили, судя по моей интуиции. Хотя… «Без света мочить тех тварей будет еще сложней», — доносятся до меня мысли Али. «Каких тварей?» — с изумлением в голосе уточняю я. В моем понимании в то время, когда корабль был на ходу и команда жива, никаких тварей поблизости быть не могло. «Ну кто-то же убил этого человека. Там гематомы на шее были, не заметил?» «Ну, это ты у нас глазастая, а я не успел разглядеть». Миг — и в мужчину сверху летит пустая бочка. Бросает ее один из уже знакомых нам «зомбаков», но человек явно не готов к встрече с этими созданиями. Поэтому управление перехватываю я, машинально ставя блок и отбивая чужой рукой летящую в голову емкость. Тварь не успокаивается и спрыгивает прямо в лодку с одного из верхних мостов. Ну да у меня уже тактика борьбы с тварями отработана, поэтому чужими руками сбрасываю «зайца» с транспорта без долгих раздумий и лишних движений. Надо признать, товарищ зомби попался настойчивый, в первый раз предложение пойти восвояси не расслышал, и очень быстро полез на лодку за добавкой. Ну, я снова ему объяснил всю глубину заблуждений парой ударов кулаком в имитацию лица. «Давай, рушь дальше стереотипы об интеллигенции, домой вернешься — еще поймай и побей гопников каких-нибудь для закрепления успеха», — подначивает меня Аля. «Знаешь анекдот? Приходит молодой криминальный элемент в отцу, весь избитый. Отец — такой же уголовник, смотрит на него и спрашивает, мол, где ты умудрился такой раскрас обновить. Ну а сынок, чуть ли не носом шмыгая, отвечает. «Да мы там ночью одного интеллигента зажали у магазина». Отец смотрит на сына внимательно, и медленно спрашивает. Интеллигента? Ночью? Может, он еще и в очках был? Сын кивает. А отец головой качает укоризненно и говорит: «эх, сынок, сынок. Ну я же тебе говорил, что если ночью, в нашем районе, интеллигент, да еще и в очках — то с ним вообще лучше не связываться». Она не смеется. Впрочем, у меня нет способности рассказывать анекдоты так, чтобы все со смеху покатывались. Да и вообще с общением не то что бы проблемы, а… не умею я этого. Может быть, я из-за этого и пошел на свою работу, что по несколько месяцев практически не видишь людей и не разговариваешь с ними. Даже соскучиться успеваешь по новым лицам. Размышления не мешают выполнять первоочередную задачу, а именно — отбиваться от живучей твари. Здесь не видно тех странных вспышек, что распространялись по телу зомби при ударе в том, реальном мире. Впрочем… Аля же сказала, что не будет ни во что вмешиваться здесь, в прошлом. Вот и не вмешивается. Ну да ладно, пока что моих сил хватает, чтобы держать эту тварь на расстоянии от человека, в тело которого я вселился с целью предотвратить гибель. Похоже, что у меня получилось и в этот раз. Ведь стоило лодке причалить, как перед глазами снова все расплылось и меня «выбросило» обратно в мое тело. И трупа на трубах уже не было. Вместо них рядом покачивалась на воде уже порядком обтрепанная и покрытая тонким слоем наледи резиновая лодка. Вопрос, безопасно ли ею пользоваться, я не стал задавать. Потому что какой-то альтернативы не было. Нет, можно было попытаться пробраться за решетку, но для этого нужен был специальный инструмент, которого у меня не было. А искать его по всей секции, где каждый шаг чреват провалом под лед — спасибо, я не идиот пока что. В лодке нет баллона, но лежит какой-то мешок. Что странно — его будто недавно сюда засунули, потому что нет ни следа наледи. «Как-то это подозрительно выглядит», — по поводу странностей надо советоваться со странной попутчицей. Аля явно задумывается на пару секунд, а потом предлагает: «Открой и посмотри, что там. Только из лодки вытащи сначала и открывай так, чтобы на тебя ничего не могло выскочить или вылететь». Ну, мне и без ее советов не пришла бы в голову идея засовывать лицо в мешок. Но учитывая, что люди бывают разные и далеко не все равны между собой по интеллекту — инструктаж был скорей мерой предосторожности, чем попыткой задеть лично меня. По крайней мере, мне хочется в это верить. Осторожно открываю мешок и вытряхиваю содержимое на импровизированный причал. Даже не знаю, что надеюсь там обнаружить, потому что все самое необходимое было на мне и в рюкзаке за плечами: теплые вещи и пара банок с консервами просто на всякий случай. Даже нож консервный в одном из карманов валялся… Вот я дурак! Можно было сразу его достать, еще когда здесь оказался. Хоть какое-то оружие было бы… Впрочем, цепь с замком против тварей все равно оказалась более эффективной, но с самого начала с ножом в руках я бы чувствовал себя здесь спокойней. Забавно, и это даже зная, что против основного врага бессильны и ножи, и даже те теплые вещи, что многочисленными слоями укутывали мое тело. Еще было кое-какое рабочее оборудование и документы, которые надо было доставить на Большую Землю, но от них толку в нынешней ситуации было ровно ноль. Однако в мешке есть только одна вещь — аккуратно скрученный спальный мешок, при одном взгляде на который я понимаю, что хорошенько выспаться мне бы действительно не помешало. Я устал и очень замерз. Может, если где-то на корабле получится найти относительно теплое место… «Бери мешок с собой, над этим мы подумаем позже. Пока что я тебе спать не рекомендую — серьезно, здесь не те температуры, чтобы даже с моей поддержкой можно было надолго оставаться в одном из отсеков», — Амелия напоминает мне об очевидных вещах. О тех, которые я и без нее, в общем-то, знаю. Но не может же весь корабль быть таким — насквозь обледеневшим, холодным настолько, что кажется, даже снаружи под метелью будет теплей, чем среди этих стен, покрытых мудреными узорами. «А вот тут ты прав. Здесь холодней, чем снаружи. Но как только мы сделаем шаг наружу — вернуться уже не сможем. Ну а без этого корабля ты долго среди полярных льдов не протянешь. А обратно вернуться — так у тебя сани теперь в нерабочем состоянии и собаки разбежались черт-те-куда», — напоминает Аля. «Я знаю», — отвечаю я, сглатывая тугой ком в горле. Только сейчас стало понятно, что какой-то другой дороги у меня нет. И от ощущения этого стало намного более тягостно, чем ото всех прочих происшествий за этот долгий и насыщенный событиями день. С трудом подавив судорожный вздох, закрепляю сумку с мешком поверх рюкзака и проверяю баланс, пару раз подпрыгнув с рюкзаком за спиной. Тяжеловат спальник. Ну да ничего — своя ноша не тянет. По крайней мере, пока что. Вспомнив о том, что Аля советует благодарить неизвестных помощников, поднимаю голову наверх (почему-то мне кажется, что кто-то смотрит на меня именно сверху) и достаточно громко произношу:  — Не знаю, кто ты, но спасибо за помощь. Когда с потолка отрывается и падает в полынью одна из сосулек, становится как-то совсем уж жутко. Хотя мне ли бояться с учетом того, что у меня в голове сидит полноценный такой полуэлементаль, который себя в открытую демоном называет? Да и то, что она мне рассказала о своей организации, наводит на мысль о том, что девочка эта может быть намного более опасной, чем вся та толпа зомби, которая поджидает меня в разных углах «Северного Ветра». Радует лишь, что Амелия на моей стороне. Пока что. Уж не знаю, как дальше пойдет. «Если не будешь творить в отношении меня всякой дичи — так дальше и пойдет. Если попытаешься сдать на какие-нибудь исследования — сделаю с тобой то же, что сделала с теми учеными, которые надо мной в детстве эксперименты ставили». «Так это была твоя история». «Умный мальчик. Раз ты такой умный — догадываешься примерно, как я отношусь к представителям твоего вида». «Угадаю с одного раза — очень сильно не любишь. Или, как минимум, ждешь серьезного подвоха». «Молодец! Возьми с полки пирожок с сосульками». «Но меня ты спасла. И собираешься спасти этот корабль». «Собираюсь. Но основным мотивом моих действий выступает далеко не человеколюбие и сострадание к ближнему своему. А теперь давай заканчивать уже этот бессмысленный разговор и давай, топай вон, наверх по лестнице. Другой дороги все равно нет». Обледеневший запор, а потом и рукоятка на двери поддались не с первой попытки. Одно хорошо — пока я их открывал, успел даже согреться немного. И сразу за дверью оказался в очередной каюте. Ну как, каюте… Из нее вели сразу три двери, так что вряд ли это место подходило для уединения, но зато здесь был стол. За ним сидел капитан — это я понял по форме и знакам различия, и что-то чертил на бумаге. Внезапно мужчина поднял голову и посмотрел прямо на меня. Знаю, мне это показалось — он не мог меня видеть, но от этого почему-то по телу пробежала невольная дрожь.  — Капитан, по курсу сложный участок, — старшего помощника я опознал по голосу даже до того, как он оказался в поле моего зрения. — Лучше его обойти.  — Сложный участок? Я думаю, мы с этим справимся. Не терять же нам сутки, по-вашему, — уже знакомый назидательно-покровительственный тон заставил передернуться. И воздать хвалу всем известным богам (пусть я в них и не верил) за то, что служу не под началом этого человека.  — Мы можем потерять значительно больше, если трудности окажутся серьезней. «Слушай, а старпом тут слишком терпеливый какой-то. Его раз за разом в дерьмо головой, а он все переубедить пытается, по-хорошему воздействовать», — хмыкает голос в голове. «А что еще ему остается? Против воли капитана во время плавания особо не выступишь. Это, знаешь ли, трибуналом пахнет. И мне кажется — парень это понимает. Ему остается только надеяться, что на «сложном участке пути» не попадется чего-то, что угробит корабль». «Ну мы уже начинаем понимать, что именно на этом «сложном участке пути» что-то да произойдет?» — ехидная реплика не мешает наблюдать за развитием разговора.  — Моя команда может себе позволить испытывать трудности, особенно если они предоставляются со временем все реже и реже. «Перевожу на более понятный язык. Создам на ровном месте трудности своей команде, ведь я в них уверен! Черт, Саш, да этот капитан — просто гений менеджмента! Давай, если у нас представится выбор пути, я тебя поведу не тем, что безопасней, а тем, что короче, но с толпой зомбаков. А чего! Я верю в тебя, ты можешь себе позволить испытывать трудности!» «Даже не вздумай. Я сейчас серьезно, Аль». «Да расслабься. Я же не стукнутая на всю голову. То есть, по голове меня били часто, конечно, но не настолько, чтобы я свою команду зря под удар подставляла в тех ситуациях, когда можно обойтись без напрасного риска. Серьезно, выбирая между ценностью времени и ценностью людей, в большинстве случаев нужно выбирать именно человеческий ресурс. Особенно если время серьезной роли не играет. В смысле, когда корабль меняет курс и приходит на сутки позже — это не такая уж и редкая ситуация. Молчу уже о том, что эти сутки можно и наверстать, если заставить судно идти быстрей. Не просто так в любой маршрут закладывается дополнительное время на какие-либо внештатные ситуации. Ну и спрашивается, зачем надо было тащить корабль на сложный участок?» «Я вижу в этом смысла не больше, чем ты, так что не тому человеку вопрос задаешь».  — Но трудностей все же лучше избегать, особенно если такая возможность предоставляется заранее, — возражает старший помощник. «Родной мой! Дай обниму! Ты первый из встреченных мне адекватных людей», — радостный всхлип в голове заставляет возмутиться. «Эй! А как же я?» «Ты? Вот ты-то, Нестеров, как раз образец неадекватности. Только в еще более лучшую сторону. Адекватный человек при наличии голоса в голове думал бы, что сошел с ума и уж точно не пошел бы туда, куда этот голос предлагает». «Ну спасибо тебе. За комплимент. А я думал, что мы неплохо поладили». «Достаточно неплохо для того, чтобы я тебе не врала, причисляя тебя к адекватным людям. Или ты предпочтешь услышать ложь, которая не заденет твоих чувств? Я хорошо умею врать, Саш, ты даже не заметишь разницы, обещаю». «Нет уж, со мной, пожалуйста, правду и только правду». «Ну, тогда единственный адекват здесь пока что — старпом».  — Вы мне предлагаете не доверять своей команде? — с вызовом в голосе уточняет капитан. «Мозгов тебе немного предлагаем. И в словаре посмотреть в чем разница между «доверием команде» и «подставой команде», — зло фыркает Амелия. «Присоединяюсь к предыдущему оратору», — отвечаю ей я. И мы смотрим дальше. Какая-то важность в этом диалоге есть, раз нам кто-то его показывает, верно? Правда, дальше можно и не смотреть — и так все понятно: капитан останется при своем, да еще и старпома снова макнет в какую-нибудь нехорошую субстанцию.  — Здесь дело вовсе не в доверии, а в элементарном здравом смысле!  — Вы считаете здравым смыслом двадцать лет кряду ходить через Полярный Круг? «О, многое встает на свои места», — от реплики Амелии я лишь отмахиваюсь, решив все остальное обсудить уже после того, как этот флешбек, как она их называет, наконец-то закончится.  — Но в данный момент это же реальная угроза, — помощник повысил тон, но не настолько, чтобы возникло ощущение, будто он кричит на непосредственного командира.  — Бедный, испуганный мальчик, ты опять испытывал «ЛОЗУ». Но дело ведь не в «ЛОЗЕ», а в лозоходце. Послушай меня, иди к себе в каюту. Там ты будешь в безопасности.  — Просто безумие какое-то, — себе под нос прошептал старпом, разворачиваясь и выходя из каюты. «И спонсор нашей сегодняшней акции — переход на личности! Переход на личности — пара оскорблений оппонента даст вам преимущество в любом споре! Особенно если оппонент ниже вас по должности и не имеет права ответить вам вашей же монетой. Слушай, Нестеров, я не думаю, что этот корабль долго протянет. Даже если ТОГДА мы его спасем». «Ну, возможно, после того случая кораблю дадут нового капитана», — выдвинул свою теорию я. Местный капитан производил впечатление старика, которому, в принципе, учитывая северные коэффициенты и всевозможные нюансы службы, можно было уже и на пенсию отправляться. Хотя нет… Такие на пенсию добровольно не уходят. Их туда с почестями вышибают, как пробку из бутылки, усилиями не одного десятка человек. «А вообще знаешь, у этого капитана, похоже, кризис стажера». «В смысле?» «У нас на Базу часто поступают новички, чьи способности только проявились. При условии, что человек жил до этого среди обычных людей и успел против них свои способности проявить так или иначе — у него возникает ощущение, что он весь такой из себя крутой, неповторимый и так далее, и тому подобное. Прохождение кризиса занимает буквально пару дней у нас: находится какой-нибудь инструктор или даже действующий альтернатор с тем же уровнем способностей, на которые сверху еще и опыта налагается — и новичок ошибочность своих суждений осознает уже в лазарете». «С тобой так тоже было?» «Ну, я на Базу не сразу попала после того, как меня от ученых спасли. Но человек, который меня спас, в итоге мне примерно то же самое объяснял. Словами и не только. Мол, всегда может найтись кто-то посильней, думай мозгами, не рискуй понапрасну, не пренебрегай собственной безопасностью и не думай, что ты тут вся такая суперкрутая. А вот на капитана, похоже, инструктора-то не нашлось». «Кажется, его сейчас жизнь проинструктирует, — пожимаю плечами я, включая на столе лампу и привычно протягивая к ней руки. — Правда интуиция мне подсказывает, что платить за этот урок придется всем тем ребятам, что на корабле служат под началом такого вот… командира». Снова ощущение, что отогреваюсь. Привычно едва успеваю отдернуть руки, когда лампочка взрывается. Осматриваюсь в надежде обнаружить на столе хоть какую-нибудь подсказку, но увы — ожиданиям не суждено сбыться. Шелест бумаги раздается, когда я уже собираюсь уйти отсюда. Резко оборачиваюсь и вижу, что со стола на пол упали какие-то листки. Подняв их и приглядевшись я понял, что имею дело со схемами корабля, начерченными от руки. «Идите по красным линиям», — гласила приписка на самой верхней бумажке. «Что это за линии?» — спрашиваю у Али я. Предполагая, что мне ответят что-то помимо банального «красные». «Судя по схемам, на них расположены локальные источники питания. Что-то вроде того генератора, который ты запустил перед первым глюком». «И он нам подсказал, где именно еще такие генераторы искать. Чтобы мы шли вдоль их линии и не замерзли. Как думаешь, это капитан?» На мгновение мне даже стало немного стыдно. Просто потому, что рассуждая обо всех действиях этого человека, мы вели себя не наилучшим образом. Потому что о мертвых, как водится, либо хорошо, либо ничего. «Не пытайся воззвать к моей совести, она умерла при родах. Впрочем… Твоей нам на двоих хватит. Капитана пожалел, тоже мне. Да если бы не этот заносчивый олень в капитанской униформе, то ничего бы вообще, судя по всему, не случилось. Если уж кого жалеть — так это сто пятьдесят человек, которым не повезло служить под началом этого идиота. Кстати, это не он нам помогает. Почерк не его» «Откуда ты знаешь?» «А ты на стол посмотри. Там еще бумажки лежат, и писал их явно не тот человек, который нам карты дал. Запомнить сможешь, или придется в руках постоянно держать?» «Еще более странный вопрос можешь придумать?» — с издевкой спрашиваю я, всматриваясь в содержимое листков и запоминая примерный маршрут следования на ближайшие пару часов. Плутать нам, судя по всему, придется еще часов шесть-восемь. «Тебя сменить? Поспать не сможешь, так хоть от холода отдохнешь немного», — предложила Аля. Отказываться я не стал, поэтому из каюты мое тело дальше по коридору повела уже она.