Глава 4. Основной враг

Александр

Кажется, ощущение паники распространяется по телу еще до того, как я окажусь в другом месте. Одновременно с ним в голове полный сумбур из-за предложения Амелии. Она… Предлагала мне отказаться. Не спасать другого человека. И это у меня в голове не укладывалось. Что так… можно. Что это… допустимо. Своих бросать нельзя. Она сама не бросала, ведь, с ее слов, она легко рассталась со своей жизнью, чтобы препятствовать побегу «груза». Да, в итоге все пошло совсем не так, но изначально-то она собиралась спасти своих. А меня склоняла к участи предателя. Я не знаю, от чего было хуже. От того, что подобное предлагала мне она — единственный мой друг на это корабле… Да, есть еще невидимый помощник, или даже помощники — но с ними нельзя поговорить или посоветоваться. Они где-то там, вне переживаемых мною событий и пусть и полезна их помощь, но все же… Все же без Амелии я был бы совсем один. Но совсем одним я себя ощущаю и сейчас. Потому что хуже того, что она предложила мне подобное может быть только одно: она считает способным на подобное меня. Считает меня слабохарактерной… тварью, таким же трусом и слабаком, как ранее встреченное ею условное «большинство людей». А это значит, что все ее дружелюбие и содействие — лишь часть необходимости. Я подозревал это. Но почему-то все равно хотел чувствовать ее, как друга. Потому что здесь, в аномальном холоде, среди всех кошмаров и странностей хотелось бы иметь хоть что-то… привычное. Хоть что-то понятное, неизмененное. Хотелось верить, что есть… я не знаю… Цель какая-то. Общее дело, которое пусть и немного, но сблизило нас. Но в итоге я здесь совсем один. И один же остаюсь в прошлом, когда приходится справляться с чужими эмоциями. С чужой смертью. В этот раз снова был водолаз. Что удивительно — ему стало спокойней. Он почувствовал мое появление, да. Но именно из-за него в итоге стал действовать чуть более уверенно. Точно так же, как я раньше, когда знал, что меня… подстрахуют. Снова он идет под водой. Зомби на этот раз нет, что мужчину, да и меня тоже, успокаивает. Но ненамного, ведь я помню, как он умер. Вряд ли костюм так раскурочить смог человек. Указания по устройству связи привычны и понятны. Перерезать горелкой трубу, которая мешает насосам откачивать воду, потом… Что было потом — мы уже не слышим. Нас что-то хватает сзади и тащит под водой. Непонятно, куда именно. И вот тут снова водолаза, да и меня с ним, накрывает волной паники. И я… не могу ничего сделать. Сначала чувствую, как меня куда-то тащит. Вместе с этим -чувствую надежду человека, что сейчас что-то опять произойдет — и он останется жив. Что с ним… ничего не случится. Одновременно с этим чувствую уже свою собственную панику и понимание, что я… не справлюсь. Что я… ничего не могу. Даже закричать. Даже… Просто смотрю, ощущая нарастающий страх, как зомби рубит топором водолазный костюм. Слышу крик напарника.  — Эй, ты что это делаешь?! Понимаю, что вот сейчас самое время вмешаться, когда второй человек отвлек внимание твари на себя. Нужно только вылезти из уже разбитого костюма, подхватить хоть какое-нибудь оружие и разобраться со всем, но… Но я не могу. Я… не знаю. Я… Крики человека, которого убивают, отзываются в ушах. Потом — разрыв связи. И я остаюсь… один. В настоящем. Напротив никуда не девшегося трупа. Я… не смог. Не справился. У меня… не получилось. Ноги подламываются, голова гудит. В ушах все еще слышны крики оттуда. А потом вдруг что-то давит на грудь, и я чувствую, что не могу дышать. Что я не могу…  — А-а-а… — стон вырывается, когда боль прошивает еще и левую руку. Пальцами кое-как работающей правой пытаюсь дотянуться до воротника, чтобы его расстегнуть. Может быть, так полегче станет. Может, сейчас отпустит. Может… «Саш, не двигайся». Что-то рвется внутри, а под очками начинают скапливаться слезы. В ее голосе беспокойство. Ей не наплевать. Минуту назад это было бы очень важно. И это бы помогло бы. Возможно. Сейчас — от этого только больней. Потому что я знаю, что со мной. И догадываюсь, что произойдет через несколько минут. Или, может, часов, но учитывая этот холод — скорей минут. У меня не получилось. Я подвел. Я не справился. Снова. Хочу соврать. Сказать, что все хорошо. Что сейчас, немного посижу — и пойдем. Что ничего страшного не происходит. Но вовремя вспоминаю, что имею дело с телепатом и… нет, зря я вспомнил. Зря. Не надо было. Не так должно быть… Не это я хотел сказать. Не так… «Если сможешь… Моим сообщи… Чтобы не искали… Не ждали чтобы…» «Ты не умрешь», — контроль над телом частично уходит. Это ослабляет боль, да, а еще — избавляет почти ото всех эмоций. Кроме одной. «Эй. А ведь ты пообещала не врать мне. Я знаю, что вот такое… Что это — все. Лекарств у нас нет, значит — все». «Опиши». «Что?» «То, что чувствуешь. На физическом уровне». «Сердце болит. В руку отдает. Левую. Дышать… трудно», — даже в мысленном разговоре приходится делать перерывы между фразами. Что-то перехватывает контроль над правой рукой. Вижу ее как знакомую женскую ладонь без перчатки. Миг — и эта рука оказывается у меня за шиворотом, прислоняясь к мокрой от пота шее. «Знаешь, Нестеров, это так забавно, когда у человека с физически ощущаемыми симптомами инфаркта пульс такой, что хоть в космос запускай». Контроль над рукой возвращается. И я действительно чувствую под своими пальцами вполне ровное биение. И уже ничего не понимаю. «Он так умер. Смотри, раны были нанесены в основном по рукам, которыми он закрыться пытался. И все эти раны, в принципе, несмертельны. Выходит — от ужаса пережитого сердце просто не выдержало и случился кирдык. И теперь физически тот же самый кирдык ощущаешь ты. А ведь я тебя предупреждала, спасатель». «Но почему сейчас это все чувствую я?» «Потому что ты в процессе помощи кому-то там по-настоящему сливаешься с ним. И в процессе ощущаешь чужие эмоции и переживаемую физическую боль, как свои собственные». «Почему не наоборот? Когда ты берешь контроль над телом, мои эмоции и… — я обрываю фразу, когда понимаю, что в самом моем вопросе зашифрован ответ. — Я идиот. Контроль надо было брать сразу. Тогда бы эмоции были мои, а я бы уже не испугался до сердечного приступа этих тварей». «Бурные аплодисменты, плавно переходящие в овации», — саркастично комментирует голос в голове. Игнорируя вполне справедливую насмешку, спрашиваю, долго ли мне еще ждать, пока исчезнут последствия моей неудачной попытки. «Сложно сказать. По-хорошему, тебя надо выгрузить из реальности, накормить и уложить поспать часов на восемь, а уже когда нормально отдохнешь — заниматься восстановлением. Проблема только в том, что…» «Я знаю. Здесь не те температуры, чтобы спать пусть и в том спальнике». «Но в спальник лучше залезь. И к трупу не прикасайся, это я так, на случай, если ты совсем деградировал». «Ты сама доброта». «Можно подумать, ты этого раньше не понимал». Одной рукой стаскивать с плеч рюкзак и отстегивать от него сумку со спальником было слишком сложно. Но сердце и не думало переставать болеть, а с каждой минутой без движения мне становилось все холодней, так что спальник — это вопрос выживания. Забравшись в него, сворачиваюсь клубком и закрываю глаза. Я не сплю. Я знаю, что нельзя. «Кстати, о доброте, — голос напарницы вырвал из зыбкой полудремы. — Верней, о том, куда тебя перемкнуло на моменте твоего обсуждения с самим собой наших с тобой взаимоотношений. Давай сразу раз и навсегда поставим точку в этом вопросе. Я — существо, которое не имеет ничего общего ни с представителями твоего вида, ни с привычной тебе идеологией. Все эти «общественное превыше личного», «сам погибай, а товарищей спасай» — они не про меня, понимаешь?» «Но ты сама рассказывала, что…» «Я тебе рассказывала, что в ситуации, когда должен быть погибнуть один из моей команды, я предпочла не выбирать никого из них и занять сама место смертника. Но поверь мне, если бы там были не члены, фактически, моей семьи, а какой-то посторонний мне человек — это он отправился бы на транспорт. Он, а не я. По моему приказу. И никаких сожалений по поводу этого приказа я бы не испытывала. Для меня свои — это весьма ограниченный круг людей. И даже ты в него не входишь. Несмотря на то, что я тебе отчасти симпатизирую, и даже учитывая тот факт, что ты мне нужен — между твоим выживанием и моим собственным я выберу свое. Особенно если ты куда-то сунешься по собственной инициативе и пострадаешь по вине собственного идиотизма. И если бы у меня уже сейчас было чуть больше энергетических ресурсов — я бы отжала твое тело, выкинула из него тебя и пошла бы заниматься своим делом самостоятельно. Просто потому, что объяснять все тебе и учитывать твои интересы — более трудоемко и приведет к менее предсказуемым последствиям». «Например?» — сглотнув ком в горле, все же задаю этот вопрос. Понимая, что последствия мне не понравятся. «Например, о моей мотивации, принципах, тактике и методах действия ты узнаешь в полной мере. И на основании полученных сведений провозгласишь меня эдаким «абсолютным злом». Которое нуждается либо в искоренении, либо в перевоспитании. Догадываешься о том, что с тобой станет в таком случае? Мне придется мало того, что уживаться с тобой, латать твою тушку и все в таком духе, так еще и в конце ресурсы потратить на нивелирование мною же затраченных усилий». «Я, кажется, понимаю. В голове калькулятор, который просто считает, что будет проще, что сложней. Проблема морального выбора не стоит ввиду…» Сказать так и не смог. Что у нее отсутствует мораль, как таковая. Что она, выходит, все сидит и просчитывает у меня в голове и ей при каждой моей попытке спасти кажется, что это того не стоит. «Скажем так, я считаю, что риск не оправдан. Своими порывами человеколюбия ты ставишь под угрозу возможность успеха операции в принципе». «Я тебя понял. Но так как это все еще мое тело, а тебе приходится со мной считаться — то сейчас я прихожу в себя и мы снова попытаемся вытащить этого парня». «Да на здоровье. Я пока еще энергии подсобираю на случай, если ты все-таки там загнешься и мне придется самой со всем справляться». Эту подколку тоже оставляю без внимания. И так понятно, что ничего нового уже ни я ей, ни она мне не скажет. Я даже понимаю, что в ее словах есть резон и логика, в то время как мои действия продиктованы скорей эмоциональными порывами и… воспитанием, пожалуй. В нас воспитывали честность. Отсутствие желания вести подковерные интриги, все эти просчеты и расчеты… У нее, судя по всему, была совершенно иная школа. Да и учитывая то дерьмо, которое она могла с людей «насчитывать» еще во времена детства… «Мы с тобой придерживаемся разного мировоззрения, разных принципов и правил, но при этом — ты сказала, что симпатизируешь мне. Разве это возможно?» «Пффф… — снова смех и снова на меня накатывает волна облегчения. — Начнем с того, что у меня мать — твоя полная копия. Всех спасу, никого не обижу, потом догоню и еще раз спасу. И, знаешь, учитывая обстоятельства нашей первой встречи — кто-то другой на ее месте меня бы просто убил, не разбираясь особо, почему это девочка свихнулась и кошмарит всех двуногих, кто под руку подвернется. А закончим тем, что мне нравится определенный тип людей. И тип этот определяется не характером и мотивами действий человека». «А чем же?» «Честностью с самим собой. Мысленный слой должен на девяносто и более процентов совпадать с физическим. Телепатически такие люди приятней наощупь, да и работать с ними зачастую проще из-за того, что слова и мысли не расходятся. Ты очень близок к этому идеалу, поэтому к тебе и прослеживается особое отношение». «Но не настолько особое, чтобы ты не строила планов по захвату моего тела в единоличное пользование». «Это необходимость. Учитывая твое поведение — шансы на выживание даже с моей помощью у тебя не сильно-то и высоки. И чем больше мы здесь ходим, тем сильней ты их снижаешь. И останавливаться на достигнутом явно не собираешься». «Ты права. Не собираюсь». Боль уходит. Осторожно вдыхаю поглубже просто чтобы убедиться: все действительно закончилось. Медленно встаю на ноги, все еще опираясь на стену для надежности. Сворачиваю и убираю спальник, а потом снова смотрю на мертвеца. Что же, мне надо сразу подготовиться к одному: с первого раза у меня получаться не будет. То, что все получилось сразу в прошлые два раза — стечение обстоятельств. И снова этого не повторится. Разве что ДО переживания чужой смерти я смогу сообразить, как именно эта смерть произошла. Снова я иду под водой. На этот раз — сразу я. Как пользоваться горелкой, показывает, судя по всему, мышечная память этого тела. Его обладатель с абсолютно задавленными (не касающимися меня и этого тела) эмоциями наблюдает за моими действиями из глубины сознания. Вот я освободил трубу насоса от передавившего ее обломка. Вот сверху запустили насосы, а меня куда-то поволокло. Да, зомби. Сейчас будет скафандр вскрывать. Но тут уж главное — не облажаться. Перехватить топор в нужный момент — и…  — Эй, ты что делаешь?! — напарник вмешался за секунду до того, как я получил возможность действовать. Плюсы — зомби отвлекся на него, минусы — напарник подставился под удар. Времени мало… Рывком выбираюсь из костюма, хватаю брошенный живым трупом топор. И уже привычно с размаху проламываю живому мертвецу черепушку. Больше ничего сделать не успеваю — связь разрывается. И меня снова выбрасывает в реальность. Где вместо тела водолаза лежит уже обледеневший труп зомби. «А вот это уже очень плохо», — тихо произносит голос Амелии. «О чем ты?» — не понял я. Как по мне — все было очень хорошо. «На руки свои посмотри». Не сразу понимаю, что держу в руках топор. Минуты три рассматриваю неожиданное приобретение и пытаюсь понять: как я умудрился вытащить его из прошлого при условии, что в этом самом прошлом физически не присутствовал? «Не думаю, что это было прошлое. Верней сказать, это прошлое, но не… Короче, прошлое, которое не прошло. Эти события, в которых ты участвуешь — они не прошли, понимаешь? Они продолжают происходить. Раз за разом». «Как временная петля?» «Нет. Как зацикленный участок, выделенный в отдельную реальность. Ты перемещаешься не в прошлое. А как бы в альтернативный мир». «Почему тебя это так удивляет? Сама всю жизнь мотаешься по таким мирам». «Нет. Альтернативный, и параллельный — это две большие разницы». «Пояснишь, пока будем идти», — предлагаю я, перехватывая поудобней топор и проходя дальше по коридору. Амелия с готовностью принимается за рассказ. Верней — дает мне базовый набор терминов и понимание, что есть что в классификации, применяемой альтернаторами и союзными организациями. «В Мироздании очень много миров. Расположены они рядом и отделены друг от друга Гранью Миров. При этом при пересечении Грани можно попасть как в соседний мир, так и в тот, с которыми мир, где ты находишься, не имеет общих границ. Если объяснять все с точки зрения знакомых тебе дисциплин, то путешествие проходит внутри грани мимо других миров. Такие миры называют параллельными, потому что в них события происходят параллельно друг другу». «А если время течет по разному?» «Значит, на условных два года в одном мире будет приходиться год в другом мире. В любом случае, при параллельном происхождении событий никогда не случится такого, что я вмешалась в события одного мира и при этом — встретилась с последствиями своего вмешательства в будущем другого». «Пока что все понятно», — на самом деле, я хочу ее расспросить подробней о способах работы с этой Осью, о том, как отслеживается вся эта синхронизация на Базе и о том, бывают ли какие-то сбои, но понимаю, что сейчас не самое подходящее время. «Альтернативные реальности — это гипотетически возможные состояния одного мира в случае, если в прошлом был сделан иной выбор. Или проведено вмешательство иного уровня. Например, существует некий альтернативный для вашего мир, где во второй мировой войне победила другая сторона». «Этого мира не существует. Ты же сама сказала — гипотетически». «Официально их не существует — да. Однако нам известны случаи вмешательства существ из альтернативных реальностей в жизнь реальных миров. А еще — во времена моего детства произошел крупномасштабный межмировой конфликт, охвативший все реальности ветки миров Д, когда одна нехорошая сущность по кличке «Игрок» запустила цепь событий, приведших к замещению нашей реальности альтернативной. Новый мировой порядок. Я была в составе отряда, который занимался поиском союзников в ветке миров «Е». Но, в отличие от своей матери, успеха не добилась. Зато насмотрелась, что бывает при играх с альтернативным мирозданием. И меня откровенно напрягает, что здесь хоть и в локальном формате, но нечто подобное происходит. При этом прослеживается вмешательство этого локального альтернативного мира в события мира реального». «Ты про мою телеграмму?» — сразу приходит мне на ум письмо, которое и привело меня в итоге на борт «Северного Ветра». «Про нее». «Погоди-ка!» — вспоминаю внезапно одно странное, но не сильно насторожившее меня обстоятельство. Достаю из-за пазухи телеграмму и снова перечитываю ее, уделяя внимание данным отправителя. И точно — телеграмму отправили не с материка, как это было обычно, а с самого «Северного Ветра». Сообщаю об этом Але и получаю язвительный комментарий. «И тебя это не насторожило?» — уточняет она. «Нет. У приятеля похожий случай был. По каким-то причинам станция центра связаться с нашей не смогла, вот и отправили телеграмму уже с ледокола». «Вас часто на них забирают?» «И отвозят, и забирают — это стандартная практика. Иным способом на нашу метеостанцию и не попасть, поэтому сидишь и ждешь радиограммы, когда будет по маршруту поближе к тебе идти такой вот «Северный Ветер». Добираешься до точки встречи, поднимаешься на борт — и здравствуй, дом». «И ты не знал, что среди всего вашего парка ледоколов нет судна под названием «Северный Ветер»? Вопрос Али заставляет смутиться. А потом, глубоко вздохнув, все-таки признаться. «Знаешь, если честно, я на такие вещи не обращаю внимания. Да на многое не обращаю внимания, ты уже могла заметить, что я не образец концентрации на всем и сразу. Я и новостей особо не знаю, и фамилии-имена встреченных один раз людей тут же забуду… И на память не жалуюсь, в то же время: нужная для работы информация всегда в мозгах задерживается, да и если интересное что-то лично для меня будет — тоже запомню». «Проехали. Так вот, мне кажется, что ты не во временную петлю попал, а именно что в наслоение альтернативной реальности, причем наслоение это проявляется только в этом месте. На этом корабле, по указанным координатам — не суть важно. Важно, что это будет сложней, чем я планировала изначально. О, смотри, что это там, на трубах? Посмотрев вперед в поисках непонятного «там», я разглядел за трубами какой-то хлам. Наверное, Амелию (а с ней и меня) насторожило то, что хлам этот не был обледеневшим, как все вокруг. Словно положили его сюда недавно и замерзнуть он не успел. Дойдя до него, я увидел, что и не хлам это вовсе, а… ракетница? Что же… Почему бы и нет? Пока что непонятно, зачем она может нам понадобиться, но пусть будет. Отогреваюсь у кстати находящегося здесь факела, снова привычно благодарю вслух непонятно кого, чувствую дрожь корабля в ответ и иду дальше по трубам. Когда замечаю спуск и понимаю, что сейчас опять будет тот обжигающий холод, чувствую, что мне становится страшно. «Правильно боишься. Здесь основной враг — этот холод. Зомби, глюки — это так, семечки. А вот эта аномальная дрянь из тебя энергию будет тянуть так, что хоть вешайся». «Заблокировать этот отток ты, конечно же, не можешь». «Могла бы — сделала бы. А сейчас просто старайся пробегать такие участки побыстрей». Делаю, как она велит. От бега все еще одно название, поэтому пару раз приходится даже приходится хватануть аномально холодного воздуха. Просто чтобы не отключиться от недостатка кислорода прямо там. Ощущения — мама, лучше бы я совсем не дышал. Последние метры до безопасной зоны преодолеваю, хватаясь за стену и прикладывая все силы, чтобы устоять на заплетающихся ногах. Уже падая вижу… что-то. Решетку впереди, за ней — горой сваленные матрасы и даже будто бы силуэты людей, но более подробно разглядеть все не успеваю — зрение отключается. Но не сознание. И это очень странно ощущается. Я понимаю, что контроль за моим телом у кого-то еще. У Амелии, это и так понятно. Что я ничего не слышу, не вижу, не могу связаться с ней и ничего сказать. Чувствую, как становится немного теплей. Потом снова очень холодно. Уже когда готовлюсь снова отключиться, на этот раз окончательно, чувствую приток тепла от внешнего источника. Не сразу понимаю, что контроль над телом снова у меня. Что рядом горит уже знакомый аномальный костер. Откуда он взялся? Был здесь, когда я пришел и мне оставалось только добраться до него, или же его разожгли позже? «Не о том думаешь, юный мой падаван. Отогрелся? Тогда встал и пошел, приключения сами наши задницы не найдут». Ощущается, что она очень устала. И не нужно иметь научную степень, чтобы понять, почему. Она снова спасла мою жизнь. Снова вытащила меня, хотя сама несколькими минутами ранее сообщала о том, что ей будет проще захватить мое тело в случае моей смерти. Это… забавно. «Обстоятельства поменялись. Если я права и мы действительно имеем дело с альтернативной реальностью, ты мне нужен живым как единственный представитель этого мира поблизости. Грубо говоря, тебя я буду использовать как точку центровки при откате событий. Но это когда до данного отката дойдет, пока что возможностей для него я не вижу». «Это значит, что захватывать мое тело и убивать меня ты передумала?» — с усмешкой спрашиваю я. Губы сами собой изгибаются в улыбке. Не знаю, почему, но меня забавляет вся эта ситуация. «Доболтаешься — сверну шею и захвачу твое тело». Слова словами, а по телу от ее реплик прокатываются волны тепла. Такое было раньше, когда она смеялась. Интересно, если ее снова развеселить, приток энергии увеличится? Хотя… Непонятно, как ее развеселить. Анекдоты явно лучше не рассказывать. Рев впереди вырывает из размышлений, а потом — на меня бросается зомби с таким же топором, как у меня. И я понимаю, что двигаюсь сейчас слишком медленно для того, чтобы защититься. Миг — и контроль перехватывает Амелия. Тело сковывает льдом, что логично — вся энергия у нее уходит на отражение удара. А потом — уже топор в моих руках отрубает голову мертвому матросу. И тут я чувствую странное веселье и азарт. Они и раньше проклевывались, но не были столь ощутимы, как сейчас. «Следующий!» — крик в голове выбрасывает меня во флэшбек, но на этот раз — не принадлежащий этому месту. Руки, которые удерживают не топор, а кинжал, принадлежат ребенку. Вместо уже знакомого «зомби» — тварь, содержащая множество зеленых кристаллических вкраплений.  — Ебашь их, Алька! — выкрик принадлежит такому же ребенку. Обернувшись, я вижу девочку лет десяти на вид с зелеными волосами. По выставленной вперед руке бегут красноватые всплохи, а потом — тварей впереди поднимает в воздух невидимая волна. Детский смех Амелии — и что-то разрывает «зомби» на части, а две девочки хохочут, словно происходящее с ними — всего лишь очередная интересная игра. «Кхм, пардон, ностальгия накатила», — немного смущенный голос Амелии возвращает меня в реальность. «И что это было?» Она верно интерпретирует мой вопрос и поэтому отвечает по сути: «Одно из моих прошлых заданий. Отправили меня в мирок, который под протекторат моя мать взяла, разрыв закрыть. Но оказалось это дело ловушкой и в итоге меня и мою подругу через этот разрыв затащило в забавный мирок. Типа постапокалиптической викторианской Англии. Только представь — на мир заявило свои права сразу две враждующих группировки сущностей-ренегатов. И люди оказались между этими группировками, как между Сциллой и Харибдой. Но они там ничего, справлялись. И что меня радует — апокалипсис пережили в основном самые адекватные представители человечества». «Например?» «Например, инквизитор, который с первого чиха опознал меня, как ведьму, но при этом первый предложил помощь, поддержку и покровительство при условии, что я свои таланты обращу против эфириалов и хтонийцев. Поскольку мы с Кирой на тот момент уже успели основательно обеим группировкам поднасрать и малость подвымотаться от одиночной работы — предложение было принято на «ура». Правда, Крид потом был очень удивлен, когда в нас с самый «подходящий» момент слетела маскировка и он понял, что мир спасают две десятилетние девочки, ну да это детали». «Ты получаешь удовольствие от убийств, так?» «А почему нет? Тем более, все до единого твари, которых я убивала, первые начинали». «Выходит, сама ты первой не ударишь? Выходит, угроза захватить мое тело не имеет под собой оснований и практического опыта?» «Имеет. Я действительно не ударю первой. Но в случае с тобой мне не нужно ударять или делать что-то еще. Достаточно не делать ничего. Моя мать считает, что бездействие убивает и что за бездействие должна нестись такая же ответственность, как за действие. Это один из многих вопросов, по которым мы с матерью придерживаемся разных точек зрения. Я вот считаю, что вмешиваться я не обязана — могу и мимо пройти. А чтобы я вмешалась — мне должно быть это выгодно. Или же конфликт должен затрагивать мои интересы. Можешь не бояться. Как я уже сказала — обстоятельства дела поменялись и ты мне нужен живым». «И на том спасибо». «Всегда пожалуйста. А теперь давай пойдем и что-нибудь еще убьем». «Аля…» «Что? Ты же сам задался целью меня развеселить? Вот, весели. И тушку сюда отдай — у меня явно больше опыта в проламывании черепушек топором, чем у тебя». Вздохнув, послушно отхожу в сторону. Чувствуя, что вместе с азартом и весельем Амелии происходит и уже знакомое воцарение спокойствия в душе. Сейчас мне почему-то кажется, что мы справимся со всем, чем угодно. И уже неважно, кто у нас основной враг — холод, зомби или временно-пространственные аномалии. Деваться нам некуда, так что разберемся, что к чему и как все вернуть на круги своя. «Это что, призраки?» — уточняю я при виде полупрозрачных фигур, которые собрались в тупичке. Многие из этих фигур обхватили себя руками, словно пытаясь согреться. «Ментальные отпечатки», — педантично поправляет Амелия, нажимая рубильник и включая свет. Фигуры исчезли, словно их и не было. А я, так как мне больше всех надо, полез уточнять, чем же отличается одно от другого. «Призрак — это душа, которая не смогла уйти после смерти. Ментальный отпечаток — это память, которая осталась в опеделенном месте от человека. Призраков могут видеть и обычные люди при стечение обстоятельств, а ментальные отпечатки — только телепаты. Призрак — это существо, ментальный отпечаток собственного сознания и разума не имеет». Руки открывают люк. Несколько секунд Амелия смотрит вниз словно решая, стоит прыгать, или нет. Будто бы у нас есть какой-то выбор. Будто бы есть еще один маршрут по красным линиям. Миг — и мы уже внизу. На другом уровне. Путешествие продолжается, взаимоотношения достигли некоторого уровня гармонии… Вот только в этом отсеке очень, очень холодно. И нужно побыстрей поискать хоть какой-нибудь источник тепла. Понимает это и Амелия, поскольку шаг ускоряется, а болтовня полностью исчезает.