Глава 6. Начало конца

Александр

И снова люди не имели понятия, с чем именно столкнулись.  — Совсем с ума сошел… Надо отобрать у него винтовку, а то всех… перебьет… Я ничего не успеваю сделать. Да и ничего не могу сделать для несчастного, который упал неподалеку от моего укрытия. Он уже умирал, когда я появился здесь. А я… Я был безоружен. И на этот раз контроль решил брать сразу, просто чтобы не было досадных смертей от всяких сердечных приступов и прочей дряни. Обстановка мне знакома — через эту же комнату Амелия провела нас несколько минут назад. И судя по всему, противник был точно таким же — вооруженный винтовкой зомби, у которого от меткости одно название. Так считала моя помощница. Я же видел тело погибшего от выстрелов этого зомби. И не хотел стать вторым трупом. Хотя бы потому, что в голове все еще звучало предупреждение Али о том, как именно для меня будут ощущаться выстрелы по «моему» телу. Поэтому берем на вооружение метод действия Али да и любого другого разумного существа: падаем на пол и ползком пробираемся в сторону лестницы. Если я все правильно помню — по верху можно обойти, затем спуститься и оказаться напротив двери, ведущей в комнату за стеклом. И судя по тому, что труп лежал дальше — весь этот алгоритм изначально пришел в голову не только мне. Выстрелы по укрытиям заставляют нервничать и быстрей перебирать конечностями. Но при этом — отслеживать, чтобы между мною и стрелком постоянно было хоть какое-то препятствие. Вот я напротив одной двери. Открываю, сам при этом находясь в стороне. И точно — в проем стреляют. Еще раз, другой, третий. Потом мертвец меняет позицию. Я слышу звук второй двери, которая сначала открывается, а потом — закрывается. Только после этого подхожу ближе. Точно как раньше открываю дверь, сам при этом находясь в стороне от проема. Щелчок — оружие клинит. Вот теперь можно и вмешаться. Дел на полторы минуты — отобрать у зомби винтовку и из нее же отправить его на тот свет окончательно. Но второе я сделать не успеваю — стоит винтовке оказаться у меня в руках, как видение рассеивается. А я снова оказываюсь в реальности. В своем теле. Уже с третьей по счету винтовкой Мосина в руках. Я тут арсенал собираю или корабль спасаю? «Погоди бузить. Сейчас какой-нибудь теплый отсек найдем — там посидим, я из этих трех винтовок соберу одну, но нормальную», — обещает мне Амелия. «А ты и это умеешь?» — кое-что из области обслуживания оружия я и сам умел. В армии научили. Почистить, смазать — это я все знал. Но настоящим ремонтом заниматься, а уж тем более из трех винтовок одну собирать — это было не по моей части. «Я вообще могу что-нибудь и выковать при условии наличия необходимых инструментов. Помнишь, я про одно из старых заданий упоминала? Вот там и научили. Времени было много, а один из местных кузнецов был в восторге от того, что хоть одна живая душа ему согласна носить с опасных участков металл взамен на обучение». «Ага, то есть какие-то навыки вы не в организации своей получаете, а уже на месте?» «Конечно. Всему и сразу научиться невозможно. Только базовым алгоритмам и навыкам. А все остальное — это уже где чего нахватаешься, то и твое. Ладно, ты пока рули, а я тут посижу, энергию погоняю». То, что энергию гонять надо, я почувствовал уже после захода в следующий отсек. Да, сейчас мне было не так плохо, как сразу после попадания на «Северный Ветер» или после памятной неудачной попытки спасения водолаза, но дикая усталость и ощущение, будто я очень сильно замерз… От них хотелось бы избавиться. Тем более, что отсек, по которому мы шли сейчас, был относительно теплым. Вздохнув, открываю следующую дверь и тут же оказываюсь в настоящем царстве холода. Костюм сверху моментально покрывается наледью, на лицо я повыше натягиваю шарф, а вместо винтовки беру в руки топор — просто не уверен, что смогу стрелять на таком холоде. Да и противников по-прежнему не видно — очередное техническое помещение, через которое надо пройти и ни во что не вляпаться. А еще — как можно быстрей найти «красную линию». Быстрей, до того как… «Саш!» — крик Альки заставляет открыть глаза и обнаружить, что я успел непонятно когда облокотиться на стену и сейчас сползаю по ней, закрыв глаза и погрузившись в странное состояние полудремы. Черт! Да что это такое… Тряхнув головой, вижу впереди знакомую кнопку на панели. Вот же он, переключатель. Сейчас нажму — будет нам тут красная линия… Едва успеваю отпрыгнуть в сторону, когда матовое стекло разбивается и в мою сторону тянется горелкой сварщик. А потом — горелка проламывает панель и отсек, начавший было оттаивать, превращается в ледяной ад. Выстрелить сразу я не успеваю. А когда все же стреляю… «Красную линию» нам это не вернет. Остается только идти дальше, а на будущее — быть готовыми к тому, что местные твари будут нарочно доламывать источники тепла на нашем пути. Передвигаясь по мосткам, стараюсь крепче держаться за перила. И только благодаря этому не падаю вниз, словив очередной флешбек.  — Товарищ офицер? — радист подходит к стоящему рядом с радиорубкой старпому.  — Я слушаю, — сообщает ему старпом. Не сразу замечаю, что ведет себя мужчина нервно. Ни следа в нем не осталось от той решительности, с которой он надиктовывал свою кляузу на капитана. Может, жалеть начал?  — Пришел ответ на ваш запрос из Штаба, — радист протягивает старшему помощнику телеграмму.  — Так быстро? — удивляется он. — Посмотрим…  — Передадите капитану? — уверенным и спокойным голосом спрашивает радист. Словно заслышав в этом голосе поддержку, старпом расправляет плечи и все еще суетливо произносит.  — Конечно, конечно… После того, как он поворачивается к радисту спиной, флешбек заканчивается. «Почитать бы, что там из Штаба написали», — фыркнула Амелия. «Ничего хорошего для капитана, — едва заметно качаю головой я. — Знаешь, несмотря на то, что он идиот… Все же жалко его». «Тебе всех жалко». «Нет, послушай. Это же самый настоящий удар в спину. Старпом — это ведь правая рука капитана. Он должен…» «А что капитан должен своему старпому, ты забыл? Что он своей команде должен? Радист тоже мог донести капитану о том, что старпом кляузу в штаб отправил, верно? Но не сделал этого, выходит — боялся, что капитан вмешается и свяжется со Штабом, а потом умудрится выскочить из расставленной старпомом ловушки и не получить нагоняй. Как обычно всякие старшие по званию умудряются сделать». «Это не повод бороться подобным образом», — с жаром спорю я с Амелией. Уже понимая, что в целом я не прав, но все же осознавая, что должно быть в людях что-то человеческое. Что можно и нужно было найти другой способ. «Какой? На товарищеский суд птицу столь высокого полета не вытащишь. Это только в книжках у вас все равны, а на деле капитан на судне хозяин и никто не имеет права против него вякнуть». «Я… не знаю. Но то, что мы не видим ответа, не значит, что его нет». «Раз мы не видим ответа, мы должны действовать исходя из ситуации и тех ответов, что нам доступны. Все, точка. Поставь себя на место старпома. То, что ему приходится издевки выслушивать — это еще ладно. Неприятно, обидно, но не смертельно. А когда твой начальник, от которого твоя жизнь зависит, начинает полную дурь творить, что тогда? Промолчишь — в следующий раз по стечению обстоятельств ты погибнешь, а не те несчастные в трюме, которых ты вытаскивал. В его случае речь шла уже о выживании. И там вопрос этики и морали не стоял в принципе». «Они должны стоять в принципе, Аль. Это то, что делает нас людьми». «Наивный ты человек, Саша. Произносишь «людьми», как будто люди — это что-то настолько высокое и недостижимое… На деле «люди» — это кое-что похуже животных, это я тебе как телепат отвечаю. Потому что животным все их поведение надиктовывают исключительно инстинкты, а люди дерьмо выбирают, имея при этом представления о морали и этике, которыми ты мне уже все мозги прожужжал». «Не все они такие». «Большинство — как раз такие. И я не вижу смысла обращаться в соответствии с правилами этики и морали с теми, кто при общении со мной об этих же правилах благополучно забывает. Потому что такие люди воспринимают безнаказанность, как слабость, а соблюдением противником норм этики и морали в то время, как сами они их нарушают — считают идиотизмом». «Неважно, что они считают. Важно, что думаешь об этом ты сама». «Тебе напомнить, что думаю я об этом сама? Кажется, я уже говорила, что мне ваша мораль, этика и прочие «а-та-та» немного до одного места». «Но ты ведешь себя…» «К причинам моего поведения этика и мораль не имеют никакого отношения. Заруби себе это на носу, Нестеров. Вот прямо топор этот возьми и заруби. И хватит тут торчать, пошли дальше, пока тебе известное место не отморозили. Впрочем, оно тебе все равно без надобности — двое детей-то есть, миссия выполнена». «А вот без шуток ниже пояса ты не можешь», — сокрушенно качаю головой и, перехватив поудобней топор, иду дальше. И тут сталкиваюсь с механическим препятствием на пути. Дверь, в которую нужно, судя по всему, идти дальше, подперта тяжеленным таким шкафом. И мне интуиция подсказывает, что эта дрянь настолько обледенела, что я ее с места не сдвину, особенно в своем текущем состоянии. Впрочем… Если включить в отсеке тепло, то наледь рано или поздно сойдет, а уж тогда… Треск за спиной показывает, что электроника внутри шкафа давно пришла в негодность. И как мне теперь с ним работать, если сдвинуть при включенном генераторе я его не могу, а если выключить — все снова заледенеет? Впрочем… Замечаю слева турбину вентилятора, и в голову мне приходит идея. Спускаюсь вниз, опускаю нужный рубильник — и тут же что-то вырывает контроль над телом и бросает меня на пол. Миг — и Амелия всаживает два выстрела из непонятно как оказавшейся в руках винтовки вперед, в темноту. Слышу сдавленное «Хырррырры», после которого все затихает. «Нестеров, блять, ебалом не щелкай, сука, они вооружены не хуже твоего и стрелять умеют, хоть и криво! А энергии в том количестве, чтобы дыры от пуль на твоей туше залатать, у меня нет и не предвидится! Долбоеб, блять…» Мокрый, как мышь, я даже не нахожусь, что ответить на эту отповедь. Только встаю и замечаю пулю в стене как раз в том месте, где за долю секунды до выстрела находился я. В голову они не стреляют — целятся в грудь и живот, что логично: при недостатке меткости выбираешь самый крупный участок тела для пальбы. И самый же… Такой, ранения в который без последствий в любом случае не обойдутся. На дрожащих ногах прохожу вперед, забирая патроны. Винтовку не беру — у нас их и так уже три штуки. «Подбери и брось в турбину», — командует Амелия голосом чуть более спокойным, чем отчитывала меня за косяк. Наклоняюсь за винтовкой и понимаю, что на пол падают красные капли. Кровь? Да, кровь… И почему так болит голова? Кровь из носа. Голова целая, но от боли раскалывается на части. А стоит сделать пару шагов вверх по лестнице, как еще и ноги подламываются. «Все, приехали. Собирать ничего не буду сейчас — если контроль над тобой перехвачу, то добью окончательно. Брось все винтовки, кроме своей, в турбину и посиди, вон, между трубами. Погрейся немного». Послушно забиваюсь в теплое пространство между двумя трубами с чем-то горячим. Водой, паром — неважно. Главное, что тут тепло. Для лучшего утепления еще и в спальник забираюсь. Голову стараюсь вперед не наклонять, чтобы в глазах меньше плыло. А еще — чтобы из носа не текло. Закрываю глаза. Спать нельзя, знаю. Я и не буду. Просто свет… слишком яркий. Когда я открываю глаза, отсек полностью сухой. И воздух в нем не сырой от испаряющейся со стен и пола жидкости, а вполне… нормальный. Сколько я… Я что, заснул? «Все нормально, я караулила. Если оклемался — собирай тушку в кучу и чеши дальше навстречу приключениям. И вспомни, блин, чему в армии учили по поводу вооруженных врагов в замкнутом пространстве». «Ну хватит. Я понял, осознал. Затупил, больше не буду». В следующих помещениях веду себя осмотрительней, да и спиной держусь к стене, чтобы не подкрались твари. Эти не «ы-ы-ы-ы-ыкают», не иначе как инструкции от Амелии получили. За очередной дверью — флешбек. Судя по военной форме человека, с которым столкнулся старпом, происходит что-то мне непонятное. С чего бы на корабле ошиваться военным? Телеграмма выпадает, и тучный мужчина в форме успевает ее подобрать быстрей помощника. Читает содержимое — и снова я не могу ничего рассмотреть.  — Из Штаба прислали? И сразу к капитану…  — Да, вот только что… — начинает было помощник, но вояка его обрывает.  — Вот что, ты повремени с этим пока что. Не лучшее время сейчас, понимаешь?  — Да-да, я все понимаю, — мне кажется, или старпом на мгновение смушается, а потом — убирает телеграмму поглубже за пазуху. А потом военный говорит:  — Если есть другие вопросы — капитан сейчас в грузовом трюме. Видение рассеивается. Судя по всему, мы тоже идем в грузовой трюм. И что-то мне подсказывает — старпом все-таки телеграмму капитану отдал. И свою роль в произошедшем она сыграла, причем роль явно не положительную. В следующее помещение захожу с оглядкой, но стрелять по мне никто не спешит. Вместо этого противником оказывается очередной сварщик, по которым я успел соскучиться. Хоть что-то не пытается убить с дальней дистанции… Следующий отсек встречает неожиданно приятным теплом. И — очередным трупом, которого осколками пригвоздило к креслу в небольшой комнате. Стоп… Снова военный. Что же они забыли на этом корабле? Об этом подумаем потом. Сейчас — сразу после вселения присесть на пол и закрыть голову руками. Я бы забрался под рядом находящийся стол, но вот незадача — по комплекции мужик был примерно таким же крупным, как давеча встреченный собеседник старпома. Грохот — и осколки стекла летят в кресло. Но моего подопечного там уже нет. Возвращаюсь в реальность и иду дальше. Снова несчастный, нуждающийся в спасении. «Ну и за каким таким чертом ты этого пузана спасал? Вот спрашивается, спокойно тебе не жилось? Мало по нам в нашей реальности стреляют, теперь еще и во флешбеках убить пытаются?» Амелия не может не издеваться. Но оно и к лучшему. Концентрируясь на ее голосе, я чувствую себя чуть более спокойней. И сидеть за стеной, удерживая своего носителя от того, чтобы выскочить и швырнуть в пузана чем-то тяжелым, мне на порядок проще. Чем этих вояк кормят, вообще? «Не знаю, чем, но о жратве не надо», — буркнула Аля. Уже возвращаясь в реальность я чувствую, как урчит в животе. Но не обращаю на это внимания. Потому что больше меня занимает чувство победы. Я смог! Справился! Сам разобрался, без повторных попыток, что надо ту штуковину с пола не поднимать и швырять в стрелка, а прикрутить с ее помощью трубу, чтобы товарища моего «объекта» не сбило струей пара. А стрелок… Что же, он так и не набрался духу выстрелить. Наверное, все дело в том, что в живого человека выстрелить не так-то и просто… «Да проще, чем в сортир сходить. Потому что для сортира мне придется штаны снимать, а убивать можно и без дополнительной подготовки к процессу». Амелия в своем репертуаре. Ладно, едем дальше. Странно, что в этом отсеке мне до сих пор не встретилось ни одного противника. Впрочем… Кажется, я понимаю, в чем здесь дело. Слишком тепло для них. Следующий отсек встречает меня таким же теплом и очередным трупом. А нет, все тот же товарищ, который сначала от осколков увернуться не смог, а потом — в меня стрелять начал. «И ты, конечно, все еще хочешь его спасать. Чтобы он за углом в тебя снова где-нибудь шмальнул». Оставив реплику Амелии без внимания, прикасаюсь к мертвецу. Снова меня утягивает в прошлое. Позади раздается стук в дверь и требования открыть отсек. Вспоминаю, что труп был не здесь, а внизу, рядом… Да, с работающим щитком. Точно. Надо сейчас спуститься и… Ай, черт… Нечаянно сбрасываю вниз висящий на перилах матрас. Что он здесь делает — вообще непонятно. Ну да к черту, сейчас надо отключить щиток, при этом не становясь в разлитую по всему полу комнаты воду. Для этого приходится идти по трубам и мне остается только надеяться, что либо переданные Амелией навыки распространяются на меня и здесь, либо же обладатель тела еще хоть немного да помнит свою военную подготовку. Есть, я внизу. Отключаем щиток, теперь можно и дверь тем, кто наверху открыть. А то не по человечески как-то, они правы были: в реакторе места для всех хватит, а они там замерзнут… Сделать ничего не успеваю — связь с телом разрывается. И я оказываюсь в настоящем. Все еще нет ни одного врага. Все еще тепло. Насколько же живое это место… «Давай не философствуй, а лифт вызывай. Нам еще черт знает сколько тут лазать, энергию побереги». Отрезвляющий голос заставляет сосредоточиться на первоочередных задачах. И знаю, что она права, и в то же время — не хочу уходить отсюда, ведь только здесь тепло настолько, что можно без страха остаться на какое-то время. А за лифтом будет… что? Очередная ледяная комната, где придется бороться со всепоглощающим холодом за право сделать еще один шаг? Где постоянно придется экономить крупицы энергии и собирать ее со случайно встреченных лампочек и мистических костров? О, кстати, а разве Амелия не может сделать большой ее запас? «Даже если смогу — ты все еще обычный человек, и к накапливанию резервов твое тело непригодно. Все лишнее будет максимально быстро скинуто. Если скинуть не успеешь — эта же самая энергия просто тебя убьет». «Как-то не обнадеживающе звучит». Чтобы запустить лифт, потребуется включить щиток. И это меня удручает, ведь если включить электричество, то по полу нельзя будет пройти, а левитировать я пока что… Матрас! Точно, я ведь его сбросил случайно там, в прошлом, и вот он лежит здесь и сейчас… Стоп, матрас мне не поможет. Пропитанный водой, он только… «Иди по нему», — командует Амелия, вздохнув. «Что?» «Я обо всем позабочусь, иди». Не знаю, что меня заставляет дождаться лифта и с опаской пробежать по насквозь пропитанному водой матрасу. Я практически чувствую, как электрические импульсы готовятся разорвать мое тело на части, но в последний момент отступают. «Как ты это сделала?» — уже нажав на кнопку спуска, спрашиваю ее о том, чему нет объяснений. Ответа нет. «Аля?» Снова тишина. «Амелия!!!» — кажется, мысленный крик эхом отдается в пустом лифте. И не получив ответа на третий раз, я впервые с момента пробуждения на корабле чувствую страх. И понимание, что вот теперь я остался совсем один. И всему, что мне встретится в будущем, предстоит противостоять в одиночку. «О, да, — голос напоминает довольное урчание. — Вот это я понимаю, страх…» «Ты… — выйдя из лифта, прислоняюсь спиной к стене, с трудом выравнивая дыхание. — Ты это специально, что ли?» «Приятель, я сущность. Питаюсь человеческой энергией. Люблю человеческий страх. Поскольку кучу энергии пришлось оторвать от себя любимой, чтобы провести тебя через то электрическое поле, взамен пришлось потрясти на предмет нужной мне энергии уже твое тело. Взаимовыгодный обмен, чего ты хотел?» «Своей смертью умереть, а не от инфаркта я бы хотел!» — рявкаю я. Хочу добавить что-то еще, но вспоминаю ее высказывания об этике и морали и понимаю, что все мои слова будут как об стенку горох. Она использует все, что захочет, ради нашего выживания. Не заморачиваясь о морали, этике, духовности и прочих вещах. И вот сейчас, даже если я ей предъявлю какие-то претензии, она скажет, что ничего страшного в конечном счете не произошло и мы оба достигли своей цели. Открываю дверь — и тут же испытываю стойкое желание закрыть ее обратно, потому что на металлических (металлических ли) тросах над лифтовой шахтой висит уже мертвый человек. Человек ли? Лицо закрыто противогазом, а снимать его я бы не рискнул. И учитывая, что несчастному все равно помочь не могу, предпочитаю разрубить тросы топором, чтобы получить возможность самому пройти к нужной двери. Ближайший теплый отсек должен быть за этой дверью, а дальше… А дальше еще один флешбек. За столом у окна спиной ко мне сидел капитан. Также спиной ко мне подходил к нему помощник. Я отчетливо видел, что в руке его сзади зажата радиограмма, которую он вроде бы как пообещал не отдавать капитану в прошлом видении. Неужели…  — Капитан, я готовлю отчет о ходе ремонтных работ. Вы говорили об устранении неполадок в течение семи суток.  — Спуститесь в нижние отсеки — и вы сами все узнаете, — капитан сидел за столом и что-то писал. К помощнику он лицом даже не повернулся. Голос его был уже не таким высокомерным, как в прошлых наших видениях, но все же еще слишком каким-то… не знаю даже. Вот сейчас на него смотрю — и чувствую, как остатки жалости испаряются без следа. — Там вам напрямую сообщат, что сроки устранения неполадок напрямую зависят от способностей команды. «Ну конечно! А капитан у нас так, для красоты сидит! Он, блять, нихуя не обязан просчитывать, согласовывать и планировать. И отчитываться он тоже ну прямо никому не должен. Да что это за…» «Ну ты вообще-то пообещала без матов». «А я уже не могу без матов. Он вообще видел повреждения, об устранении которых за семь дней говорил? В курсе о качестве оснащения, используемом снаряжении и всем в этом духе? Или так — от балды назвал цифру, а там уже негры пусть пашут. Баллонов хватило еле-еле на один скафандр, дыры в трюме затыкают черт те чем, в том же трюме люди массово гибнут, а он… Слов нет, одни выражения».  — А еще — от способностей капитана выполнять возложенные на него обязанности, — с возмущением бросил капитану помощник. — Такие, как доставка корабля к месту назначения. Сохранив при этом груз и команду невредимыми. «Родной, дай обниму, ты по-прежнему один-единственный адекват на этом корабле». «А военный?» «А мы еще не знаем, адекват он или нет. Видели мельком один раз». Ну, тоже верно. Продолжаю слушать диалог.  — Давайте же начнем их выполнять. Потому что последние события заставляют поставить под сомнение вашу компетентность. Злые слова достигли цели — капитан обернулся на своем кресле и, исподлобья посмотрев на помощника, произнес в знакомой покровительственной манере:  — Молодой человек, послушайте, что я вам сейчас скажу. Я управляю кораблем до тех пор, пока не случится одно из двух: либо я перестану существовать, либо мой корабль. «Эй, а как же отсутствие частной собственности в Советском-то Союзе? Как нескучно вы тут жили, оказывается. В перестройку у народа яхты-заводы свои собственные появятся, а здесь личный атомоход, понимаешь ли. Где бы мне такой же прикупить? — издевается голос Амелии в голове. Но вдруг этот насмешливый тон обрывается и девушка хрипло выдыхает, после чего произносит тихо — Шаг назад, Нестеров». Машинально делаю этот шаг, оказываясь спрятанным немного за дверцей шкафа. И вижу внезапно уже знакомую фигуру в капюшоне. Соткавшись словно из воздуха за спиной старшего помощника, она кладет руку парню на плечо.  — Это не ваш корабль, капитан, — едко произносит старпом. Амелия что-то делает с моим зрением — и я отчетливо вижу, как преображается мир вокруг этой фигуры. Все словно выцветает и покрывается… льдом. — Вас на него назначили. Что же насчет его судьбы, то она в скором времени разрешится. И значительно раньше, чем вы себе это представляете, — последние слова старпом фактически чеканит. Возвышаясь над своим руководителем, упиваясь своей… властью над ним. Словно получая невиданное ранее наслаждение от этого момента.  — Что вы имеете в виду? — с голосе капитана непонимание и тщательно скрытая тревога. Миг — и старший помощник протягивает ему телеграмму. И торжествующе улыбается, глядя как остекленевает взгляд капитана по мере прочтения телеграммы. Как начинают дрожать его руки. Капитан поворачивает голову вправо, его зрачки на мгновение расширяются, а потом… Потом меня выдергивает из флешбека. И первое, что я слышу — требование Амелии как можно быстрей идти дальше. «Могу узнать, чем вызвана спешка?» «Все объясню, но не здесь. Тут…» Стук в стекло отвлекает от переговоров. Вижу мужчину в противогазе. Кажется, он и падал в лифтовую шахту после того, как я перерубил тросы. Что это? Очередное порождение кошмара с этого корабля, или чудом выживший член экипажа? «Это не человек, Саш. Не открывай», — требует у меня Амелия. Я, понимая, что она права, направляюсь в коридор. Оживляю в голове план помещений и понимаю, что мне в любом случае предстоит идти через отсек, в котором находилось существо в противогазе. «Лифт. Можно раздавить эту тварь лифтом», — предлагает Аля. И я соглашаюсь. Потому что верю ей. И потому что отчетливо чувствую холод, идущий с той стороны стекла. Лифтом будет безопасней. Когда прохожу мимо шкафа, меня отвлекает странная вибрация. Дверь открывается, а наружу сыпется какой-то хлам. Машинально подобрав его, замечаю блеснувшие в дальнем углу полки патроны. К винтовке. К ракетнице. Пригодятся. Я еще не понял, правда, как здесь ракетницу можно использовать, но на всякий случай выбрасывать ее не буду. И об этом решении я не пожалел уже пару минут спустя. Верней — не пожалела Амелия, которой в итоге пришлось разбираться с новым и по-настоящему жутким противником.