Глава 9. Не очередной виток

Капитан

Все повторялось. Снова. Каждый раз начиная разговор с Глебом неделю назад я уже знал, к каким последствиям в итоге все приведет. Раз за разом я становился причиной гибели корабля. Существо, которое стало причиной всему, раз за разом заставляло наблюдать меня за последствиями. Раз за разом — за тем, как легко оно подминает под себя Глеба, Станислава, коменданта… всех. Как по его воле вся команда обращается против меня. И все это лишь ради того, чтобы я не уничтожил корабль в этот раз. Первый раз вышел случайно. Сам того не зная, я чуть не вывел ЭТО в большой мир из странной ловушки. Но Глеб с комендантом и стечение обстоятельств привели к тому, что самой роковой ошибки я в итоге не совершил. А потом появился этот мальчик, который раз за разом пытался спасти корабль. И раз за разом я ему этого сделать не давал. Я не хочу тебя убивать снова. Остановись, прошу! Просто развернись и уйди с этого корабля. Там, в ледяной пустыне, у тебя намного больше шансов выбраться и выжить, чем здесь… Ты единственный, кто может сам выйти из этой ловушки, но каждый раз не уходишь. Каждый раз пытаешься вытащить нас, не понимая, что вместе с нами пытаешься спасти и… то существо, которому здесь не место. Я слишком поздно все понял. Слишком поздно осознал, что видел не просто порождение собственной фантазии, которое периодически выплескивал на бумаге в свободное время. Что я видел то, что происходило на самом деле, а больше этого не видел никто. Но я предпочел быть слепым. И за трусость свою, за неспособность смотреть своими глазами на все, что происходило… Бесконечная пытка. Принимаю телеграмму, иду по кораблю, как в полусне, захожу в реакторный отсек и выслушиваю все, что скажет мне Станислав. Только ради того, чтобы идти дальше. Только ради того, чтобы… Все идет не так, когда Саша останавливает меня и пытается подбодрить. Этого не было. Он не должен был задержаться в прошлом после помощи инженеру. Раз за разом проходя через все это я успел выучить и его маршрут, и все возможные способы смерти… В том числе от моих рук, в конце, когда он до него доходил. Когда решал занять тело Коменданта и не помогать старпому дать команду на реверс, вместо этого бросаясь ко мне… На этот случай у меня всегда был нож. И вот сейчас все повторялось снова. Но теперь — совсем иначе. На Сашу набрасывались твари, которых та сущность подняла против него. Их не было раньше. Саша умирал и без посторонней «помощи». А когда чудом доходил до развязки… Что же, не так много раз я его убивал по сравнению с общим числом витков петли. Сколько? Я уже сбился со счета. Но сейчас с ним было другое существо. Смотреть без страха на которое поначалу было невозможно. Но, понаблюдав за ними и послушав их разговоры, я понял, что именно это существо собирается быть скорей союзником нашим, чем противником, в борьбе с сущностью, которую в разговоре эти двое обзывали «Грузом». Я чувствую, как от их действий ранее безжизненный корабль просыпается. Как он… меняется каждый раз после нового столкновения с порождениями Груза. Как этот ребенок, такой же ледяной и даже более потусторонний, чем существо в капюшоне, начинает наполнять корабль… жизнью. И что этот ребенок хоть и отзывается весьма нелестно о моих командирских навыках, да и явно понятия не имеет о таких вещах, как уважение к старшим, но при этом — все же пытается помочь мне. Не мне. Исправить последствия воздействия «Груза», но раз это одно и то же… Излагаю все, что помню. О том, как попытался вывести корабль из ледяного плена. О том, как из-за спины раздался выстрел и в лицо мне полетели осколки стекла. Как меня отбросило от штурвала, а Глеб, этот мальчишка, самонадеянно отдал приказ остановить корабль. Невзирая на предупреждения об опасности реверса на такой скорости. Не обращая внимания на меня, все еще живого, все еще лежащего на полу, рядом. Нет, вот об этом я ей постарался не говорить. Не поймет она этого.  — Они приняли решение эвакуироваться с корабля на вертолете. Реактор должен был вот-вот пойти вразнос.  — Ты пустил реактор вразнос в момент ярости, — поправляет меня Амелия. Саши сейчас почти не видно, телом управляет она. Под ее руководством это тело расселось у перил, прижавшись к ним спиной, и принялось перебирать имеющееся вооружение. Профессионально, вдумчиво, в то же время — отстраненно.  — Я не… — я осекся. Хотел сказать, что я не пускал реактор вразнос. Потом — что не хотел этого на самом деле. Но внезапно понял, что никакие слова не изменят того, что случилось.  — Нет, на самом деле я даже понимаю, — у нее желтые глаза. И длинные темные волосы, обрамляющие бледное, узкое лицо. Красивое, но очень уж… страшное, если смотреть не глазами. Она жива или мертва? Человек или дух? Я не могу ничего не понять при поверхностном взгляде, а при более пристальном рассматривании становится плохо — кружится голова, а к голову подкатывает вязкий, горький ком. Или она не хочет, чтобы на нее смотрели, или делает это непроизвольно. Меня больше поражает, что каким-то образом она держится в симбиозе с телом, а не поглощает и не разрушает его, как следовало бы ожидать от существ ее природы. Желтоглазая продолжала говорить под аккомпанемент моих мыслей. — Ты хотел всех вытащить, а они не оценили. Не поверили. Еще и стрелять начали в спину. Да, попасть в тебя Комендант не хотел, но как минимум должен был предположить подобный вариант. И, как минимум, ему было все равно. А потом они оба, даже не проверив, что с тобой, ломанулись к пульту управления. Твоего любимого, дорогого кораблика. Любой бы возненавидел за такое. Я с трудом сдержался, чтобы не стиснуть руку в кулак. Мне не нужна ее жалость. И не нужно ее понимание. Особенно если учесть, что в принципе непонятно, зачем она касается в разговоре моих эмоций. Зачем постоянно выводит разговор на тему моих ощущений и мыслей. Будто это что-то значило. Будто это могло что-то значить.  — А потом неожиданно в ответ на твое желание что-то отозвалось импульсом. И вот — они все умерли. Ты сам, впрочем, тоже. Но проблема в том, что на момент смерти вы УЖЕ были в петле, хоть и не осознавали этого. И ты действительно мог вывести корабль из этой петли без потерь, если бы захотел. Проблема в том, что при прохождении Черты Миров никогда нельзя врать самому себе, капитан. Хотя… Нет, пожалуй, мы все-таки начнем с того, что при виде этой самой Черты надо не вести туда корабль с невозмутимым хлебалом, а драпать как можно дальше, чтобы не стать очередной жертвой какой-нибудь аномалии. Но мы ведь глазки ушками затыкаем, чтобы ни дай боженька не увидеть ничего страшного-пугающего, ненормальным нас делающего, да? — Амелия качает головой. И я понимаю, что отвечать мне нечего. Нечего ей сказать. — Что смотришь на меня, как щенок, в тапочки лужу сделавший? Вот поставь себя на мое место: так бы мы просто поцапались тут с Грузом, на краю мира, я бы его в итоге заломала — и отправила по нужному адресу. А так он влетел в петлю, дальше все усложнилось вашей смертью, а смерть за Чертой — это всегда последствия. Особенно если происходит она не совсем за Чертой, а как бы в той плоскости, которая мир живых от мира мертвых отделяет. «Делать что предлагаешь?» — голос Нестерова вмешивается в речь Амелии. Словно он пытается избавить от участи быть отчитанным и натыканным носом в ту самую лужу, которую я сделал не в тапки, а за этой их Чертой.  — Идти дальше и разбираться со всем этим дерьмом, как раньше и планировали.  — Нет, — произношу я. Только сейчас понимаю, что вот он, шанс. Спасти хоть кого-то. Пусть это всего лишь один человек. Пусть даже все повторится снова, но… Пусть он уйдет отсюда живым. Хотя бы один раз, прошу. Я больше не могу. Не могу смотреть, будучи не в силах изменить хоть что-нибудь. — Послушайте, вам нужно отсюда уйти. Вы снова умрете, если попытаетесь вмешаться.  — Снова?  — Снова, — подтверждаю я. — Он снова. Тебя я вижу впервые, но поверь мне, девочка, ничего хорошего тебя здесь не ждет.  — Мне это еще при подписании трудового договора на работе сказали. Дело было лет дохера назад и я до сих пор жива. Давай ближе к теме, кэп. Что нас там ждет?  — Если попытаетесь вывести корабль отсюда, вытащить нас, то и ту тварь тоже…  — Я тебя успокою, если скажу, что уничтожение твари в приоритете, а с кораблем уже как получится? — девчонка нахмурилась, сложив руки на груди. — Если ты нам поможешь, то можем и корабль вытащить. Правда, каким составом — тут неясно, надо цепь событий восстанавливать и пытаться понять, что за чем следовало и к чему привело. Можно, в принципе, вообще сделать так, что ты послушаешь старпома и не поведешь корабль здесь в этот раз. Правда, Груз так и продолжит здесь барахтаться и в итоге вырвется. Хотя… Раньше База этот мир покрошит просто ради того, чтобы эту тварь на свободу не выпускать. Ну, понимаешь, во времена моего детства был один замес с нехорошим существом по имени Игрок. Так вот — после него наши весьма настороженно относятся ко всем любителям перекроить реальность. Но ты, думаю, и сам понимал, что поставлено на карту. Поэтому и не выпускал эту тварь, так? И Саше не давал корабль вытащить раз за разом. «Что?»  — То, ты не впервые здесь. В смысле, в петле. Все раз за разом повторяется. Ты пытаешься вытащить их, но умираешь. Возможностей у тебя для этого здесь масса — можно окочуриться от холода, сорваться с поврежденных мостков, утонуть в том же трюме… «Ну и тварей этих никто не отменял», — произносит Нестеров.  — Твари появились только сейчас. Как и некоторые другие события. Раньше мы не разговаривали здесь, — не знаю, известно ли об этом Амелии, но если информация может быть важной — утаивать ее нельзя.  — Ну а чего ты хочешь? Новая переменная в уравнении — новые возможности. «Ладно, хорошо, я понимаю. Раз за разом петлю не получается разомкнуть, потому что это приведет к выходу груза на свободу. Какие есть варианты?»  — Вариантов, на самом деле, масса, но мы не сможем воссоздать нужные условия для их осуществления. Самый простой вариант — выбраться из петли нам с тобой, после чего я запрошу помощь с Базы. Минус Груз, минус «Ветер», но и минус этот мир: я уже говорила, что наши церемониться не будут. «Дальше. Давай сразу к тому варианту, в котором можно и мир спасти, и «Северный Ветер» со всем составом вытащить, и Груз твой повязать». В ответ на эти слова что-то отзывается болью внутри. Этот мальчик раз за разом пытался спасти нас. Совершенно незнакомых людей, даже тех, кто сам виноват в своем положении. Раз за разом он, хоть и признавал мои действия ошибочными, но все же старался помочь. Слишком ты добрый для этого мира, Александр Нестеров. «Нет такого пути». «Так не бывает».  — Серьезно. Смотри, я могу вселиться в кэпа еще на момент его разговора со старпомом там, на палубе. Кэп согласится свернуть с опасного участка, долго после этого, скорей всего, не проживет — не такой он, как ты, контакта со мной не выдержит. По итогам произошедшего «Северный Ветер» вернется в порт, ну а Груз так и останется лежать там, где лежал. Дальше по первому сценарию — База, бабах, смерть всем. «А если мы продолжим спасать людей уже здесь, вмешиваясь в прошлое?»  — Ну тут тоже несколько вариантов. Зависят от того, согласится ли нам помогать то существо, которое корабль все эти годы водило, и на каких условиях». «И что по самому оптимистичному прогнозу получается?»  — Груз схвачен, «Ветер» уничтожен вместе с командой. «И это оптимистично?»  — В контексте «сто пятьдесят жизней против нескольких миллиардов» — вполне себе оптимистично. «Выходит, все, что я делал все это время, было зря?»  — Зря, если не видишь разницы между смертью в мучениях и ею же, но быстрой, безболезненной и без последствий для души. Ну и без захвата этой души во временную петлю.  — Хронос пытается все распутать, — поясняю Нестерову я. Он явно еще не понимает, кто именно привел его сюда, и, главное, зачем именно это сделал. — Но у меня складывается ощущение, что ему наплевать и на Груз, и на мир, лишь бы достигнуть цели.  — А чему ты удивляешься? Какой ты, такие и сущности к тебе притягиваются. «Аля, хватит! Мы тут не для того, чтобы виноватых искать, а чтобы разобраться со всем этим дерьмом».  — Дерьмом, которого бы не было, если бы наш капитан не считал себя во всем правым центром земли. И раз уж именно мне предстоит разгребать за ним, я имею право от души высказаться и по поводу его компетентности, и по поводу его умственной полноценности. И, кстати, я сейчас даже молчу о том, что по нашим законам за его самоволочки в подмир можно наказать и покруче, чем просто прочитать нотации и высказать все, что я о ситуации думаю.  — Так накажи. Что там у вас, смертный приговор? — мне все равно, что она ответит. Все равно ровно до того момента, когда я слышу:  — Для тебя специально — продолжение существования здесь, во временной петле, которую ты создал. Вцепившись в перила побелевшими пальцами, отвожу взгляд в сторону. Девочка, удовлетворенная эффектом, произносит:  — Не пытайся со мной играть в благородство, кэп. И не провоцируй. А то ведь я поведусь на провокацию и сделаю тебе по-настоящему больно. Как физически, так и не очень. Так вот, насчет Хроноса… Как я уже сказала, надо узнать, согласится ли он нам помогать и какие условия выдвинет. И где нам найти твоего старпома? Хоть спасибо скажу.  — Я не знаю. Я его не вижу.  — Ясно. Ладно, сами поищем по пути. «Капитан, пойдемте с нами». Качаю головой. «Я не могу. Мой путь всегда лежит по одному и тому же маршруту. И до моей каюты мы с вами не пересечемся. Будьте осторожны — опасаться здесь стоит не только порождений Груза».  — А поконкретней?  — Думаю, девушка, с вашим блестящим потусторонним образованием вы осведомлены о том, что бывает на местах массовой гибели людей. Здесь люди умирали в медблоке. Вам предстоит идти через этот сектор.  — Короче, тебя будут пытаться напугать. «В смысле, до этого момента меня пытались рассмешить?» — саркастично уточняет у Амелии Александр. Девушка отдает контроль за телом Нестерову. Я знаю это. Мне не нужно поворачиваться к ним лицом, чтобы быть осведомленным о подобного рода вещах. Миг — и на плечо ложится тяжелая рука полярника.  — Держитесь, капитан. Все скоро закончится, обещаю.  — Спасибо, — эхом отзываюсь я. Все закончится, да. Возможно, я больше не буду снова и снова ходить по «Северному Ветру» в одном и том же цикле из семи дней. Возможно, я не буду наблюдать за смертью всей своей команды. Не буду раз за разом видеть, к каким последствиям привела моя самонадеянность и куда завела меня моя гордыня. Я больше всего на свете хочу отмотать время назад и согласиться с Глебом в тот день, когда он принес мне показания с «ЛОЗЫ» и впервые озвучил совет обойти опасный участок. Вот только то существо… Если его не изловить — погибнем мы все. Если помочь Амелии — число жертв ограничится командой. Мы наконец-то окончательно умрем. Свобода. Сейчас она мне кажется далее более ценным даром, чем жизнь. Я что угодно готов отдать, чтобы получить избавление от этого кошмара. Нет, не что угодно — Груз отпустить я тоже не могу. Покупать свободу ценой чужой жизни я не готов. Поворачиваю голову влево. Там Саша и Амелия. Они уже вышли отсюда. Уже не видят меня. Они читают телеграмму, которая, будучи выпущенной у меня из рук, так и примерзла к двери отсека, находящегося на их пути.  — Капитану ледокола Северный ветер, — я зажимаю уши руками, чтобы не слышать дальше. Я знаю все, что он сейчас прочтет. Знаю, как дрогнет его голос на последних строчках. Знаю, как он обернется на место, где я стою, словно в попытках разглядеть мою фигуру, стоящую у перил. Ранее, проходя мимо меня, он воспринимал происходящее здесь, как очередное воспоминание, отпечатавшееся на стенах корабля, в его памяти, и демонстрируемое ему словно самим сердцем судна. Каждый раз, видя меня, он пытался дотронуться до моего плеча, но в последний момент одергивал руку понимая, что это лишь иллюзия, галлюцинация. Я таковой не был. Но увидеть этого Саша, конечно же, не мог. Разглядела только Амелия. Надо же, про ночь вспомнила и про обледенение. Меня это здесь просто не волновало. А может быть, мне нравилась ночь и отсутствие льда здесь. Не знаю. Судорожно вздохнув, прекращаю стискивать руками перила мертвого судна и собираюсь идти дальше. Не только Саше предстоял трудный путь. Впрочем… В этот раз шаги давались легче. И все эти шепотки, злые слова, ранее обжигающие душу, казалось, сейчас было переносить куда легче. И все благодаря надежде, что очередной виток действительно может стать последним. Если же нет… Об этом я старался не думать. И забыть, хотя бы на время, о ноже, который ждал своего часа. Который даже сейчас оставался запасным планом на случай, если все пойдет абсолютно не так. Я даже предположить не мог, насколько все пойдет «не так» уже несколько часов спустя. И как сильно мне пригодится нож, который я так и не решился выбросить, хотя и думал об этом перед тем, как зайти на мостик и в очередной раз запустить корабль навстречу гибели…