Утопия

- В конце концов, я несравненный маг и великий престидижитатор, - рассуждал наедине с собой Локи, нервно расхаживая взад-вперёд по дворцовому залу и непременно поскальзываясь на каждом повороте. - Просто заколдую их всех, и дело с концом. И простучал на сосульках, нависших над троном, танец феи Драже. Сказано - сделано, и уже на следующий день Йотунхейм представлял собой дивный пасторальный пейзаж. На простиравшихся до горизонта снежных полях почтенные синекожие старцы выпасали тучные стада пузатых чибисов. Рыбаки и охотники, возвращаясь домой с добычей, то и дело останавливались, чтобы полюбоваться на красоту природы, и изрекали мудрые афоризмы и лирические стихи. Самые неразвитые и толстокожие, на кого магия подействовала слабее, могли изречь только "Ммм!", зато мелодично и с глубоким чувством. Прелестные девицы в воздушных кружевных передничках зазывали путников отведать брусничной настойки и засоленного мха, возложив на свои хрупкие плечи заботу о йотунхеймской экономике. Кое-где видны были и зачатки научно-технического прогресса - видимо, так подействовало заклятие на более способных и развитых йотунов. Из окна дворца было видно сразу две верфи - на одной закладывали вместительный бриг для путешествия по Ледяному морю, а на другой пытались конструировать ни много ни мало космический челнок. Правда, сходство с настоящими машинами было только внешним, потому что знания механики в этом мире были в первобытном состоянии. Однако непривычно интенсивная работа магии и мысли дала-таки результаты, и к вечеру один из бывших военных по имени Орр Буран не только заново изобрёл колесо, но и догадался приспособить его в качестве шестерёнки. И все было бы хорошо, и Йотунхейму не хватало лишь самой малости, чтобы стать передовым государством и раем на земле, но вот только его король лежал без сил и не мог пошевелить ни одним пальцем. Ведь ему приходилось держать под чарами всю страну, от сильнейшего охотника до самого мелкого пузатого чибиса. Поэтому, продержавшись лишь (или целых?) несколько дней, Локи сдался и проспал после этого вдвое дольше, чем длился новый строй.