Глава 10.2 2012-2013годы

Хогварт      с, выцветший до бледно-желтого цвета, сиял в весеннем воздухе, даже после того, как на горизонте появились грозовые облака. Мед и цветы на ветру, птицы в воздухе. Гарри глубоко вздохнул.       Они с Тедди тихо попрощались возле кабинета МакГонагалл, где никто из других детей не мог их видеть. Гарри поцеловал его в голову, зарылся лицом в эти прекрасные голубые волосы, произнес безмолвную молитву. Пожалуйста, будь в порядке. Тедди обнял его, а затем мягко оттолкнул. Со мной все будет хорошо.       Дождавшись, что все остальные ученики разошлись по своим классам, Гарри вышел на улицу и вскоре обнаружил, что бредет к теплицам. Дверь в номер четыре стояла открытой, и несколько усиков плюща вились из дверного проема, тянулись к солнцу. — Гарри! — Невилл улыбнулся ему искренне и тепло. — Я не знал, что ты придешь. — Я здесь, чтобы подбросить Теда, — пояснил Гарри.       Невилл кивнул, убирая улыбку с лица. Его фартук оказался забрызган грязью и чем-то пурпурным, а перед ним… — Э-э, Нев, — Гарри нахмурился, глядя на столешницу между ними. — Что это такое? — О, просто, — Невилл пожал плечами. — Гибрид, над которым я работал. Я называю его «Вальсирующая ива».       Гарри наблюдал, как крошечное деревце колышется и покачивается в такт тихому ритму. Его ветви тянулись к небу, колеблемые несуществующим ветерком, и все вместе смотрелось настолько причудливо, что Гарри лишь покачал головой. — Хорошее название. — Спасибо. — Как Луна?       Невилл улыбнулся, опустив голову. — Отлично. Мы скучали по тебе на последнем званом ужине.       Гарри поморщился. — Извините, получилось немного… — Нет, Гарри, не извиняйся, — Невилл протянул руку и толкнул его в плечо чистой рукой в перчатке. — У тебя выпал чертовски трудный год. — Думаю, да, — Гарри посмотрел в сторону, в окно, в сторону Запретного леса. — Служба получилась хорошей, — отметил Невилл. — Думаю, что воздалось должное.       Гарри кивнул, и они погрузились в молчание. — Теперь они довольно дружелюбны, кентавры, — Невилл вернулся к подносу с саженцами. — Они не будут возражать против посетителя. «Меня всегда так легко читать? — Гарри задавался вопросом, идя по пути, когда-то пройденному, Лес окутывал его своим плащом серых теней и тишины. — Или я просто теряю хватку?».       Раньше он никогда не пробовал искать. Ни едва вернувшись в Хогвартс, ни охваченный тоской настолько сильно, что не мог заснуть. Слова, его собственные слова, задержались в его памяти, такие же свежие и реальные, как листва, гниющая под его ногами.       Я уронил его в лесу. Я не знаю точно, где.       Но то была его другая версия. Более молодая. Кто-то, кого он едва мог узнать, кто только что пережил собственную смерть, и не знал, что это значит.       Быстрее и легче, чем заснуть.Гарри закрыл глаза, замер и развернул свой разум.       Смерть и все, к чему она прикасалась, имело запах. Вкус. Мерцание потраченной энергии. Узнав однажды, забыть невозможно. Оборотни оказались правы во многих вещах, и это была одна из них. «Может, все из-за Даров, — подумал Гарри, пересекая корни деревьев и заросли. Вокруг него эхом разнесся зов фестралов. — Теперь я могу их узнать. Я их знаю. Я чувствую их.»       Погребенный под десятилетним наносом дерна и листьев, камень выглядел точно так же, только помутневший и пыльный, покрытый грязью и в одном углу дождевым червем. В руке он чувствовался легче, и Гарри задавался вопросом, почему.       Он остановился, всего на мгновение, глядя на маленький черный кусок. «Что я ищу? — спросил он. Что я найду?» И с этими словами Гарри трижды повернул камень в руке. И стал ждать. Ждать. Ничего.       У Гарри скрутило желудок, и он продолжил свой путь, углубляясь в Лес, подальше от поляны, ставшей когда-то его концом и его будущим. Он отмахнулся от нескольких огромных папоротников и вдруг услышал. — Ты вырос, — мягкий смешок. — Твоей маме понравились бы твои волосы.       Гарри не поднял глаз и продолжил идти. — Мне придется поверить тебе на слово. — Это место никогда не меняется, — он шел в ногу с Гарри, хотя и находился на расстоянии нескольких футов. — Темно, сыро, некрасиво. Сириусу нравилось, но я всегда считал, что все чересчур, — потом тишина. — Зачем ты позвал меня? — Не знаю, — ответил Гарри, потому что если он не мог быть честным с эхом смерти, то он не мог быть честным ни с кем. — Я не ожидал…       Римус улыбнулся. — Меня? — Да.       Римус какое-то время смотрел на него, а затем продолжил идти. Он оказался одет в обычную, хотя и безупречную одежду — такую, какую, по представлениям Гарри, тот носил бы в мире, где мог быть настоящим профессором. И выглядел молодым, моложе, чем Гарри доводилось видеть его. Но потом свет менялся, и он выглядел старше, чем когда-либо. — Часть меня не ожидала увидеть хоть кого-то, — продолжил Гарри. — Я думал, может быть… после моей смерти… — Ты не смог бы поприветствовать мертвых? — после его кивка Римус нахмурился. — Интересная мысль. Но я боюсь, Гарри, что ты исключение из правил. Там, где речь идет о тебе, не так много ответов.       Гарри закатил глаза. — Мне так говорили.       Римус усмехнулся, и черты его лица приобрели серебристый блеск. — Мой сын вырос. — Да, — Гарри полагал, что Римус тоже задержится у собственной могилы. — Точно. — Ты великолепен с ним, — не сдержался Римус. — Спасибо.       Гарри отвернулся, его горло горело.       На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая только зовом фестрала. — Почему ты? — удивился Гарри. — Почему не они?       Римус, казалось, посерьезнел. — Я не знаю. Все, что я знаю — ты позвал, а я откликнулся. «Как это работает? — Гарри хотелось зарычать. — Как вообще все это работает?» Но существовали вещи и за пределами понимания волшебников. — Хорошо, — сказал он вместо этого.       Римус посмотрел на него, его прозрачное лицо хитро исказилось. — Возможно, тебе что-то нужно. — Я… — Гарри прервался, повернувшись, чтобы посмотреть на тонкий навес из листьев над головой. — У меня есть эта магия. Хуже и больше, чем когда-либо прежде. И я с трудом могу ее контролировать. Я хочу, чтобы это прекратилось. — Хуже? — повторил Римус, нахмурившись. — Что ты имеешь в виду?       Гарри покрутил головой, чувствуя грозящую вырваться на свободу ярость, в эти дни, казалось, поднявшуюся так близко к поверхности. — Возможно, это не магия. Возможно, это просто гнев, переходящий в магию. — Возможно, — согласился Римус. — Когда все началось? — Не знаю, — поделился Гарри тем, что в основном являлось правдой. — Но я начинаю думать, что уже после моей смерти.       Римус издал тихий звук, звук наблюдения. И Гарри внезапно обрадовался, что ни один из его родителей не появился. — Что ты видел? После того, как прошел?       Гарри покачал головой. — Железнодорожную станцию. Кингс-Кросс. Там находился Дамблдор, и он объяснил мне, что Волан-де-Морт по ошибке сделал меня крестражем, и что, убивая меня, убил часть себя.       Римус нахмурился. — Правда? — Почему нет? — сомнение, внезапное и странное, захлестнуло Гарри. — То есть, наверное, мне все могло присниться… — Нет, — голос звучал твердо. — Мертвые не видят снов, — Римус сделал несколько шагов в задумчивости. — Есть другие миры, Гарри. Другие вселенные. — Да, — Гарри кивнул. — Я знаю. — Возможно… — Римус покачал головой. — Я не могу вспомнить другого волшебника, пережившего Смертельное проклятие. Еще меньше тех, кто путешествовал между реальностями и дожил до того, чтобы рассказать о случившемся, — он взглянул на Гарри. — Это то, что ты думаешь? Что твоё… путешествие… дало тебе больший доступ к магии?       Гарри снова кивнул. — Единственное, что имеет для меня смысл. Не то, чтобы лично у меня стало больше магии, просто… — Тебе просто легче направить ее, — глаза Римуса блеснули. — Да, это мысль. — А это возможно? — только сейчас Гарри понял, что ждал именно данный вопрос. — Можем ли мы… могут ли волшебники… может ли это вообще случиться?       Снова воцарилась тишина, наполненная ожиданием. В конце концов, Римус покачал головой. — Я не знаю. Но, — добавил он, поймав взгляд Гарри, — смысл наличествует. Уже давно существуют теории о том, что делает одного волшебника более одаренным от природы, чем другого, но единого мнения нет. Мы знаем, что магия встроена в саму ткань мира. Из этого следует, что те, кто предрасположен сгибать эту ткань, разорвать ее, имеют больший контроль над магией, находимой в ней. — Предрасположены, — повторил Гарри. — Ты имеешь в виду природную способность.       Римус пожал плечами. — Мы знаем, что дело не в крови. Посмотри на Гермиону. Она может превзойти любого чистокровного в свой самый неудачный день. Нет, — продолжил он, — это что-то более тонкое, чем кровь.       Уголок его рта дернулся. — Как ты ее использовал? Свою силу?       Шею Гарри обожгло. Конечно. Он забыл, что разговаривает с Мародером. — О, ты знаешь… обычные вещи. — Например? — Ну, я… — Гарри прочистил горло. — Только не говори моей маме.       Римус рассмеялся, и звук эхом разнесся между деревьями. — Хорошо. — Я пытался освоить беспалочковые дуэли.       Несколько мгновений Римус просто смотрел на него. Затем несколько раз моргнул и спросил: — Всё? — Что, "всё"? — возмутился Гарри. — Я чуть не умер, ты же знаешь… — Гарри, у тебя больший доступ к магии, чем у большинства других волшебников, и все, что тебя интересует, это дуэли? — Нет, — раздраженно огрызнулся Гарри. — Я… придумал, как находить другие миры. — Ты когда-нибудь был хоть в одном из них?       Гарри покачал головой. — Я не хочу застрять.       И через мгновение добавил: — Тедди.       Римус кивнул. — Но я тут подумал… — Гарри облизал губы. — О том, чтобы стать анимагом. — Тебе определенно будет легче, чем другим, — сообщил Римус. — Есть курсы Министерства. — Я не хочу регистрироваться, — возразил Гарри и встретился взглядом с Римусом. — Ни сейчас, ни потом.       Римус усмехнулся, внезапно и широко. — Хорошо.

***

      В первое утро летних каникул Тедди перестал говорить по-английски. Гарри уставился на него, сделал еще глоток кофе. Ладно. Тедди улыбнулся, затем произнес еще что-то на ужасном хрюкающем языке. Понадобилось немного времени, прежде чем до Гарри дошло (и он обвинил в конфузе свою почти бессонную ночь) — гоббледук. — Значит, вот оно как? — поинтересовался Гарри. — Все лето собираешься этим заниматься?       Тедди пожал плечами и снова произнес тарабарщину, затем схватил кусок тоста и вышел из кухни, отправившись заниматься бог знает чем. Теперь он знал Лондон лучше, чем Гарри. — Возможно, таков его способ справиться с ситуацией, — сказала Сеймур. — Но ты сообщил, что в остальном у него все хорошо. Может быть, Тедди просто Тедди.       Гарри усмехнулся. — Просто мне повезло. — А что насчет тебя? — ее взгляд пронзителен, неумолим. — Ты все еще ведешь себя так, как мы обсуждали на прошлой неделе? Ее способ заявить «трахать людей бессмысленно». — Нет, — сказал он, а затем: — Вроде того. Она откинулась назад с легким вздохом. — То, что происходит между взрослыми по обоюдному согласию, не вызывает у меня тревоги. Но тебе нужно спросить себя, почему ты ведешь себя так и почему именно сейчас, — повисла пауза. — Что ты ищешь, Гарри? Что тебе нужно?

***

      Лето прошло, как лето, и Тедди рос, как растут дети. В августе Гарри снова обнаружил, что в его дом вторглись. Макс и Антонин — новый студент Хогвартса, только что приехавший из России — почти разрушили то, что ранее являлось комнатой Андромеды, а теперь превратилось в комнату для гостей. Не помогало и то, что Тед подсадил их на гоббледук, и они втроем ни разу не заговорили по-английски в присутствии Гарри. Но оно того стоило — видеть, как Тед улыбается и смеется, как будто все в порядке.       Но невозможно было стряхнуть ощущение, что все не в порядке.       Казалось, от ног Гарри отделились новые тени, одна для Римуса, а другая для Андромеды. Гарри уловил их краем глаза, они танцевали и скрывались там, куда он не мог дотянуться, не мог почувствовать. «Это то, что я сейчас? — подумал он. — Жнец?» И он зарывался между телами, бедрами и ртами, преследуя безымянный, мимолетный рубеж, пытаясь убежать от того, чего не мог видеть, пытаясь забыть мягкую прядь волос Арджуна, разрез его улыбки, теплую легкость его хватки. Порой Гарри представлялась Гермиона, стоящая над ним, с холодным и властным лицом; а иногда — раскрасневшаяся и обнаженная, свернувшаяся калачиком на кровати в палатке. — Знаешь, язык не называется «гоббледук», — признался Тедди, стоя на платформе 9 ¾. — Просто волшебники решили его так назвать. Чтобы гоблины чувствовали себя мелкими. — Действительно? — Гарри почувствовал, как что-то противное перевернулось в его желудке — что-то вроде разочарования. «Они всегда были такими», — подумалось. — А как на самом деле?       Тедди улыбнулся. — Кхуздул (1) — Кхуздул, — повторил Гарри, уже любя произнесенное слово.       Тедди кивнул. — Так мы можем его так называть? — Да, Тед, — Гарри сжал его плечо. — Конечно, можем.       Тедди ушел, поезд растворился в парах пара, а что-то внутри Гарри качнулось, выводя его из равновесия, и у него зазвенело в ушах. Ему едва удалось попасть в свой кабинет в Министерстве и закрыть дверь, до того, как его захлестнули рыдания. Отчаяние накатывало на него волнами, ноющее и жестокое, и прошло много времени, прежде чем он вынырнул на поверхность. — Все в порядке, Гарри, — позже, позже голос Сеймур стал таким мягким, а глаза горели. — Иногда мы не можем сразу почувствовать, что нам нужно. Все происходит, когда происходит.

***

      Двадцать второго декабря Гарри, приволакивая ногу по тротуару, направлялся к кафе Сид’с-Плейс, его обувь и швы одежды чвакали при каждом шаге. Рядом с ним Роджерс находился примерно в таком же состоянии. Они вошли, и несчастная хозяйка уставилась на них, потеряв дар речи, едва скрывая гримасу, возникшую от исходящей от них вони. — Четыре чизбургера, — заказал Гарри голосом, от которого она задрожала. — И столько жареной картошки, сколько вы можете нам дать. На вынос.       Пока они ждали, Роджерс бросил на него взгляд и заметил: — Думаю, ты поступил так развлечения для.       Гарри пожал плечами, и половина уничтоженного упыря пожала плечами вместе с ним. — Преимущества работы. Беру, где могу.       Роджерс улыбнулся. — Тедди завтра возвращается? — Да, — согласился Гарри, слишком уставший, чтобы скрыть волнение.       Двадцать четвертого декабря Гарри открыл духовку и выругался. — Гарри? — Тедди, благословенно вернувшийся в страну общения, появился в дверях кухни. — Тед, не… — Гарри выдернул дымящийся противень из духовки и еще несколько раз выругался.       Тедди ухмыльнулся. — Не думаю, что ты должен говорить такие слова при мне.       Но Гарри не мог усмехнуться в ответ. Он смотрел на тлеющие остатки своей первой самостоятельной попытки приготовить пироги с фаршем, и ему захотелось закричать. Слова застряли у него в горле. «Прости, — хотелось ему сказать. — Я облажался. Наше первое Рождество без нее, и я все испортил».       Тедди, мягкий и тихий рядом с ним. — Все в порядке, — он положил руку на напряженную руку Гарри. — Ты просто взял слишком много начинки, и духовка слишком горячая.       Гарри кивнул. Затем, прежде чем успел подумать, схватил Тедди за плечо и поцеловал его в голову. — Я скучал по тебе.       Тедди рассмеялся и оттолкнул его. — Начни жить. Пойдем, я сделаю следующую партию. ______________________________________________________________________________________________ 1) пасхалка ;)