Глава 10.3 2012-2013 годы

            Новый год еще являлся новым технически, когда Гарри бродил по незнакомой ему улице Ковент-Гардена и остановился перед витриной магазина.       Пока Гарри смотрел на дугообразные черные линии, парящие за стеклом, подвешенные на массивном кремовом листе бумаги, прошло несколько долгих, безвременных минут.       Не магазин. Галерея. И там проходило мероприятие.       Ему пришлось стряхнуть с плеч почти полдюйма снега, прежде чем войти в здание. Улыбающийся служащий вручил ему толстую открытку с надписью «Клаудия де Леон » и бокал красного вина.       Но Гарри едва обратил внимание: вокруг него стены сплошь увешены массивными, размашистыми портретами углем, и он почти не мог дышать, пытаясь распознать их.       Та же самая рука, без сомнения. Та же рука, тот же глаз.       Он повернулся и увидел рисунок молодой девушки, стоящей над купальней для птиц. От причудливости ее лица у него перехватило дыхание, а взгляд зацепился за лодыжку, траву между пальцами ног. Идеальные, не перегруженные детали.       Гарри позволил себе блуждать, то сливаясь с потоком гостей, то отделяясь. Повторно он остановился перед другим рисунком: мужчина в полутени, простыни и занавески обвивают его обнаженное тело. Но лица не видно. — Мне тоже нравится.       Идеально-дерзкий голос. Сама она создавала такое же впечатление. — Твоя работа… — начал Гарри… Нет, явно недостаточно. — Это невероятно. — Спасибо, — ее волосы черными, как вороново крыло, волнами падали вокруг лица, рассыпаясь по тускло-малиновому платью, облегавшему ее фигуру. Глаза, блестящие и не изменившиеся, расширились. — Я вас знаю?       Он ухмыльнулся. — Не совсем. Мы виделись всего один раз.       Женщина прищелкнула пальцами. — Дом рептилий! Ты был со своим… — она огляделась. — Сыном? — Сегодня я один, — ответил Гарри, посмеиваясь. — К его большому облегчению. Попал сюда случайно, на самом деле. Просто шел мимо. — Мне повезло, — отметила она, качая головой. — Каковы шансы? — Не хочу знать, — он протянул руку. — Кстати, я Гарри. — Гарри, — она словно протестировала имя, и ее рука легла в его руку. — Клаудия. — Знаешь, у меня все еще есть твой рисунок. В рамке и все такое. — Правда? — удивление промелькнуло по ее лицу. — Он получился немного дерьмовым.       У него вырвался смех. — Нет!       Она фыркнула. — Тогда ты слишком добр, — взгляд скользнул по его плечу, и она вздохнула. — Извини. Инвесторы. Не возражаешь, если я?.. — Вовсе нет, — ответил он. — Инвесторы?       Клаудия ухмыльнулась. — Я владею галереей. Мне приходится болтать, чтобы сохранить наши карманы в порядке.       Гарри моргнул, глядя на нее. Ух ты, ничего себе. — На самом деле… Она остановилась: — Да?       Он тяжело сглотнул. — Не хочешь выпить попозже?       Пауза, достаточно долгая, чтобы Гарри захотелось броситься со скалы. Затем… — Да, — она улыбнулась. — «Грубая пташка», на углу. В одиннадцать. — Одиннадцать, — повторил он, как обещание. На следующее утро Гарри проснулся от того, что Клаудия покачивалась у него между ног. Затем скользнула вверх по его груди, своей грудью касаясь его кожи, поцеловала в щеку и сказала: — Завтра я уезжаю в Нью-Йорк, — склонила голову набок, задумчивая в раннем свете. — Но через месяц вернусь.

***

      Медленно, с размеренной легкостью черепахи, Гарри начал открывать свой дом Клаудии. «Не так, как с Арджуном, — напомнил он себе, наблюдая, как она бродит по кухне в его халате. — Не совершай одну и ту же ошибку дважды».       Работа есть работа, и всегда будет работой оставаться. Клаудия задавала ему очень мало вопросов, принимая его магловскую ложь за правду (которой та и была — по сути), и появлялась, когда могла. Однажды, в очень памятный вечер вторника, он пробрался в ее студию, застал ее хмуро разглядывающей массивный холст, покрытый изломанными полосами краски индиго, и набросился на нее. Ее крики восторга вскоре превратились в стоны, пока они трахались, грубо и медленно, на голом деревянном полу, краска липла к ним, как пот. — Ты такой милый, — обронила она потом, покусывая его нижнюю губу. Слова, отголоски Арджуна и той ужасной ночи, пронзили Гарри, но он улыбнулся, ничем себя не выдав. И предпочел сосредоточиться на изгибах ее талии и ног, следах, оставляемых на ее груди и спине. Гарри не мог вспомнить, когда стал таким всепоглощающим, но предположил, что в результате желания цепляться за то, что у него есть, пока оно у него есть. — Как-то мрачно, — заметила Сеймур, приподняв бровь. Но она улыбалась. — Гарри, все действительно хорошо. Ты счастлив с ней, я вижу.       Он улыбнулся тоже. — Да? — Да, — но, всегда находился подвох. — Думаешь, все? Ты, наконец, смог оставить прошлое позади? Ее способ спросить: «Ты уже собрался с духом?» — Не знаю, — признался он, по крайней мере, честно. И заправил прядь волос за ухо — они становились реально непослушными. — Я все еще чувствую, что она со мной, едва я остаюсь один. Но, может… может быть, это так никогда и не пройдет. — Почему?       Гарри покачал головой. — То, через что мы прошли вместе… Куда больше, чем Рон когда-либо видел или чувствовал. Мы голодали, погрязшие в холод и отчаяние, — и на мгновение мысль его вернулась к той пропасти, к тем страшным и прекрасным ночам. — Я чуть не умер на ее глазах. Мне приходилось слушать, как ее пытают. Явно не то, что так просто тебя покинет. — Я понимаю, — согласилась Сеймур мягким голосом. — Я не говорю, что так должно произойти. Но, сможешь ли ты быть с этой женщиной, или с кем-нибудь еще, если будешь скрывать так много правды о себе? — Разве не все что-то скрывают? — возразил он с легким отчаянием. — Почему я должен всем все показывать? Почему я не могу иметь то, что принадлежит только мне? — Ты так же говорил об Арджуне, — ее взгляд оставался неумолим. — В конечном итоге пошло это тебе на пользу? Или ему?       Гарри посмотрел в сторону, в окно. Дождь стекал по стеклу, и его взгляд расплылся вместе с ним. — Я не прошу тебя изменить все сразу, — напомнила она ему. — Я просто хочу, чтобы ты попробовал, Гарри. Действительно попробовал. С кем-то, кроме Тедди.       Через несколько мгновений он кивнул. — Хорошо. Я попробую.

***

      Сова появилась, когда он и Клаудия, свернувшись калачиком, лежали на диване и смотрели « Касабланку». Шел дождь, поэтому Гарри не сразу услышал стук. Он улыбнулся ей, но его сердце замерло. — Коктейль на ночь?       Сова, стряхивая капли на кафель, влетела в ту же секунду, как он открыл кухонное окно. Но Гарри смотрел только на конверт, зачарованный от непогоды.       Он вернулся в гостиную, и Клаудия тут же привстала, поставив фильм на паузу. — Гарри? Что-то не так? — Это Тедди, — выдавил он. С противоположной стены работа Клаудии, казалось, насмехалась над ним. — Я должен идти. — Боже мой, да, конечно… — она потянулась за своей курткой и ботинками. — С ним все в порядке? — Да. Нет. Все будет в порядке. — Гарри! — Минерва встала сразу, едва он появился в пламени. — Что за?..       Он поспешил из ее кабинета, мимо ухмылки Снейпа и хмурого взгляда Дамблдора, и знал, что она последует за ним. — Не нужно так драматизировать, Поттер, — теперь она использовала свой профессорский голос. — Ты же знаешь, что Тедди в очень надежных руках… — Он ушел в Лес, Минерва, — его руки дрожали, пока он спускался по лестнице. — Я знаю, — и, к ее чести, она не выказала ни капли беспокойства. — Это естественно, мальчик его возраста… — Я предупредил его, — выдавил Гарри, поворачивая за угол. — Я тысячу раз говорил ему… Минерва фыркнула. — Я делала то же самое с его отцом и его матерью. Безрезультатно. Определенные вещи, Поттер, просто неизбежны.       Но он проигнорировал ее, и вскоре они прибыли в больничное крыло. Вокруг было темно и тихо, и мадам Помфри ахнула, увидев, что он прошел мимо ее кабинета. — Гарри! — раздался ее свирепый шепот — она поспешила остановить его. — Не нужно… — Где он? — быстрый осмотр ближайших кроватей. Пусто. Поппи положила руку ему на плечо, ее глаза умоляли. — Он в порядке, он спит…       Занавешенная кровать рядом с дальними окнами. Там, где Поппи когда-то всегда размещала его. Гарри переместил ее в сторону и с бешено бьющимся сердцем подошел к кровати, тихо отодвинул занавески и посмотрел на дремлющее изуродованное лицо. Глубокие рубцы медленно срастались, восстанавливая нос Тедди и его сломанную челюсть. Его руку привязали к боку и покрыли хлопковыми бинтами; Гарри предположил, что Поппи вправила пострадавшее плечо и зафиксировала вывих вместе с переломами ребер.       Из Гарри вырвался вздох, и сам он покачнулся, хватаясь за ближайшее окно. Почувствовал руку на своем плече, и Поппи рядом с ним что-то успокаивающе хмыкнула. — Все в порядке, с ним все в порядке, он, наверное, и не вспомнит… — Это был только он? — каким-то образом Гарри удалось не закричать. Он практически слышал, как Поппи и Минерва обмениваются взглядами. — Да, — подтвердила Минерва позади него. — С ним рядом находились мистер Стоунборн и мистер Волков, но они отделались лишь несколькими царапинами и шишками, — она сделала паузу, ее голос смягчился. — Они очень расстроились из-за случившегося. Поппи дала им снотворное.       Только тогда Гарри сообразил, что две кровати в палате тоже заняты. — Они вели себя очень храбро, — продолжала Минерва. — Несли Тедди всю дорогу до хижины Хагрида, и рассказали нам правду.       Гарри кивнул. Все казалось слишком знакомым. Он снова посмотрел на Тедди и почувствовал, как что-то внутри него поднимает голову. Он задернул занавеску, повернулся на каблуках и вышел из Больничного крыла, игнорируя последовавшие за ним окрики.       Расстояние между ним и Лесом, казалось, таяло под его ногами. Все, что Гарри мог слышать — собственное дыхание, биение собственного сердца и гул в кровеносных жилах. Он чувствовал запах грязи, травы, новых листьев и вообразил, что чувствует запах крови.       Подойдя к деревьям, он вынул Камень из тайника в дупле дуба и трижды повернул его в руке.       Римус соответствовал его дикому темпу прокладывания пути в Лес. — Гарри… — Не надо, — Гарри отодвинул несколько папоротников, сломал ветку и продолжил движение. — Как только я доберусь туда, я хочу, чтобы ты спрятался в деревьях и слушал. Если что-то пойдет не так… — Гарри, я все видел, — голос Римуса звучал напряженно. — Я знаю, что произошло. Ты не можешь…       Но Гарри проигнорировал его. — Тедди в порядке. Он спит, — он сглотнул подступившую к горлу желчь и продолжил движение. — Поппи говорит, что он, вероятно, ничего из произошедшего не вспомнит.       Римус молчал несколько долгих мгновений. — Тогда, возможно, будет лучше, если ты… — Нет! — Гарри, продираясь сквозь заросли, не смотрел на него. — Они должны за это ответить.       Десять минут спустя он вышел на старую поляну Грохха, спрятав палочку, повернулся лицом к дуплистым деревьям и проревел: — Фиренце!       Сначала ничего, потом медленный, неторопливый стук копыт. Знакомый блеск светлых волос и яркие глаза, сияющие даже в темноте. И, наконец, раздался его голос — ровный, мягкий рокот. — Гарри Поттер. — Где они? — поскольку Фиренце не ответил, Гарри продолжил напирать: — Вы не можете прятать их вечно. — Им объявлен выговор, — Фиренце приблизился на несколько шагов, выражение его лица, закрытого тенью, оставалось непостижимым. — Они сожалеют о своих постыдных действиях. — Выговор? — повторил Гарри, и земля под его ногами завибрировала. — Они чуть не убили моего сына. — Это не… — Фиренце помолчал, — твой сын. Он пахнет волком.       Слова ударили Гарри в грудь. — Что? — Волком, — повторил Фиренце. — И… человеком. Они с таким не сталкивались… Уловили запах и отреагировали.       Он быстро добавил: — Это больше не повторится. Они молодые жеребята, в самом разгаре подросткового возраста. Упрямые и глупые, полные решимости проявить себя. — Они думали, что он представляет угрозу? Фиренце кивнул. — Они никогда раньше не встречали такого, как он. — Но, Тедди не оборотень, — не согласился Гарри. — А целители ни разу… — Я не могу объяснить того, чего не понимаю, — ответил Фиренце. — Но твой сын, он… он не похож ни на одного другого человека, знакомого мне.       Он задумчиво посмотрел на Гарри. — Но, опять же, как и ты, Гарри Поттер.       Гарри сделал шаг назад, в ушах зазвенело. С чего начать? — Привлечешь ли ты других людей? Министерство?       По новым законам Гарри имел на это полное право. Нападение произошло на землях кентавров, но оказалось неспровоцированным и незаслуженным, и в нем был замешан ребенок. — Пока нет. Мне нужно…       Его слова растворились в тишине, но Фиренце, казалось, все понял. Он кивнул и отступил назад к деревьям. — Если ты в дальнейшем захочешь обсудить то, что произошло, нужно только позвать меня. И, Гарри… — он встретился взглядом с Гарри. — Мои искренние извинения. Этого не должно было случиться. Надеюсь, твой сын поправится.       Гарри кивнул, и через мгновение Фиренце скрылся.       Римус появился из-за ближайшей группы деревьев, на его лице отразилось потрясение. — Гарри, я… — Римус, — Гарри посмотрел ему прямо в глаза. — Это не твоя вина.       Они оба постояли там какое-то время, звуки ночи эхом отдавались вокруг них, затем Гарри повернулся и начал пробираться к выходу из Леса.       Тедди проснулся через несколько часов после рассвета. Он приоткрыл только что заживший глаз, увидел Гарри, сидящего рядом с его кроватью, и замер.       Почему-то Гарри улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь?       Тедди, казалось, задумался на несколько мгновений. — Немного дерьмово. — Я пропущу твои слова мимо ушей, учитывая обстоятельства. — Ты сердишься? — На то, что ты оправился в Лес без присмотра? Безусловно, — Гарри пожал плечами. — На другое? Не совсем. Я предполагал, что ты уже знаешь, как выбраться из замка, — он наблюдал, как Тедди воспринимает сказанное. — Что ты помнишь?       Тедди облизал губы. — Макс и Антонин… мы пошли в Лес. Просто для смеха, просто чтобы… — он нахмурился. — Я… ударился головой? — Вроде того, — «На вас напали два малолетних кентавра. Тебя пинали, швыряли. Твои друзья напугались до чертиков». Гарри взял незабинтованную руку Тедди. — Не беспокойся ни о чем сейчас. Мы можем поговорить позже. Я просто хочу, чтобы ты отдохнул. — Хорошо, — Тедди какое-то время просто смотрел на него, все еще сонный, а потом его глаза стали огромными. — О, Мерлин. МакГонагалл… — Ага, — согласился Гарри, посмеиваясь. — Ничем не могу тебе помочь.       Затем, к его полнейшему ужасу, его начало трясти, и эмоции подступили к горлу. Тедди невозмутимо сжал его руку. — Я буду в порядке, Гарри.       Гарри кивнул, из его глаза выкатилась слеза. — Мадам Помфри — лучшая, она приведет тебя в порядок во мгновение ока. — И тогда ты сможешь злиться на меня сколько угодно.       Еще один смешок вырвался из Гарри, вместе с несколькими слезами. Он сжал руку Теда в ответ. — Обязательно.       Несколько мгновений они оба молчали, и Гарри изо всех сил старался держать себя в руках. Он еще не восстановил душевное равновесие, как Тедди снова заговорил. — Мне очень жаль, Гарри, — сегодня глаза Тедди отличались ярко-синим цветом. — Я не должен был идти туда. Я не хотел тебя пугать. — Это неизбежно, ты, обезьяна, — Гарри встал. — Я позову мадам Помфри.       Через час, после долгих возни и проверок, Тедди снова заснул. Гарри взглянул туда, где профессор МакГонагалл вполголоса разговаривала с Максом и Антонином, бледными и потрясенными, и снова набросил мантию.       Лес дымился в лучах утреннего солнца, и появившийся Римус, казалось, светился желтым. — С ним все в порядке, — сообщил Гарри и увидел, как Римус с облегчением расслабился. — Действительно, в порядке. Ничего не помнит, и прекрасно поправляется. — Слава Мерлину, — Римус отошел от него, но не прекратил двигаться. — То, что сказал Фиренце… — Я не понимаю, — ответил Гарри. — Мне нужно поговорить с некоторыми людьми, получить некоторые ответы. Тедди не может оказаться первым ребенком оборотня и человека. Такое попросту невозможно. — Но Гарри, если он… — Римус закрыл глаза. — Если он… — Римус, — Гарри больше, чем когда-либо, хотелось, чтобы он мог протянуть руку и действительно взять мужчину за руку. — У него никогда не проявлялось никаких признаков. Он и мухи не обидит.       Римус кивнул, но продолжал ходить взад-вперед. — Я не уверен, что хочу вовлекать Министерство, — продолжил Гарри. — Пока нет. Но, есть одна вещь, которую я хотел бы сделать. И я думаю, что тем самым подам сигнал громко и ясно. — Какую вещь? Гарри облизнул губы и рискнул. — Я решил стать анимагом.