Глава 11.2 2013-2014 годы

      Мороженое таяло. Закат сверкал. Лето проходило.       Комната Тедди пустовала, пока он стажировался на юге у гоблинов. Гарри, ненавидя тишину, пытался погрузиться в статистику преступности и правила обращения с заключенными, а однажды пошел в магазинчик вниз по дороге и сделал третью копию ключа от дома.       Клаудия уставилась на него блестящими глазами. — Что? — Я хочу, чтобы ты была здесь, — сказал он просто и непринужденно. — Если ты… если ты хочешь.       Время шло, а тишина все нарастала. Он смотрел — и рот ее изогнулся, но не в улыбке. — Гарри, я… — Клаудия закусила губу. — Я не могу.       У него онемели губы, потом руки. Он кивнул. — Хорошо. — Это не… — у нее перехватило дыхание. — Гарри, я не такая.       Гарри нахмурился. — Что?.. — Я не та, кто занимается домом и… — она закрыла глаза, словно не могла вынести того, что говорила. — Это не для меня.       Его разум закружился, перебирая в памяти разрозненные моменты их совместной жизни. Он пытался, но безуспешно, вспомнить момент с ней, с ней и Тедди, когда бы он не чувствовал себя хорошо. — Тебе нужен кто-то твердо стоящий на ногах, — продолжала Клаудия. — Кто-то основательный. А я не такая, — она открыла глаза. — Я пока не говорила тебе, но я… я уезжаю в Японию через несколько недель. На шесть месяцев.       Гарри понятия не имел, что ответить. — Хорошо. — Но это не потому, что… — Она резко подалась вперед. — Гарри, я, правда, очень люблю тебя, ясно? Это не связано с тобой. Ты великолепен. Тедди великолепен. Но то, о чем ты просишь… — На самом деле, — возразил он, — ты не знаешь, о чем я прошу, потому что я еще ни о чем не просил.       Удар. Потом второй. — Хорошо, — согласилась она извиняющимся тоном. Когда он не ответил, она продолжила: — Я просто… это застало меня врасплох, Гарри. Вот и все. И я знаю, что скоро уеду, но мы можем… мы все еще можем…       Несколько мгновений Гарри просто смотрел на нее. Затем покачал головой. — Нет, — сказал он. — Нет, я так не думаю. — Правда? — ее голос звучал мягко. — Ты уверен?       Гарри кивнул. — Уверен.       Уходя, Клаудия остановилась рядом с ним. — Я никогда не пожалею. — Я тоже, — ответил Гарри, потому что это было правдой. Даже если он и не думал… — Счастливо провести время в Японии. — Спасибо, — она улыбнулась. — Мне позвонить тебе? Когда я вернусь?       Гарри задумался, затем покачал головой, и Клаудия кивнула. Последний поцелуй, сладкий и простой, и едва она ушла, тишина, казалось, рассеялась.       Гарри посидел так несколько минут, затем подошел к холодильнику и вытащил хороший кусок рибайя (1), корзину помидоров и свежую веточку орегано. — Ужин на одного, — пробормотал он.

***

— Она мне нравилась, — сказал Тедди так, как будто это должно было помочь. — Я знаю, — признался Гарри, потому что все чувствовалось еще так реально и так свежо. — Мне жаль.       Тедди пожал плечами. — Все нормально. Она же не жила с нами, — затем одарил Гарри странно пронзительным взглядом. — Ты… ты в порядке? — Да, — Гарри кивнул. — Я в порядке.       И, каким-то образом, действительно так себя чувствовал. — Хорошо, — Тедди еще мгновение смотрел на него, потом пожал плечами. — Я не против, ты же знаешь. — Извини? — Твоих отношений, — но заставил сказанные слова звучать словно уксус. — Пока ты… ты знаешь. — Да? — Гарри понятия не имел, о чем он. — Но я думаю, что я… в норме. Пока.       Снова этот пронзительный взгляд. — Как Гермиона?       Гарри моргнул. — Я... Что? Она… в порядке. На днях у нас проходило слушание, и она лишь однажды взглянула на меня. Считаю это новым рекордом.       Тедди кивнул. — Хорошо. Прогресс, значит, — он ухмыльнулся Гарри.       Лицо Гарри вспыхнуло. — Что?       Тедди пожал плечами и достал из буфета «Марс». — Не волнуйся, папа. Я никому не скажу, — и ушел, насвистывая, не подозревая, что только что зарезал Гарри по живому.

***

— Я не кричал, — рассказывал Гарри Сеймур позже. — Но, этот мелкий засранец…       Она усмехнулась. — Он умен, Гарри. И берет пример с тебя, — но потом посерьезнела. — Ты дал себе время? Оплакать свои отношения с Клаудией? — Чем дальше я отдаляюсь от произошедшего, — возразил Гарри, — тем больше не уверен, что существовали какие-то отношения. Не в том смысле, что имеешь в виду ты. — Правда? — Сеймур подняла бровь. — Почему? — Трудно описать, — так оно и было. — Как будто мы делали все вместе, но, на самом деле, вместе мы никогда не были. — Это та самая уязвимость, Гарри. Если ты будешь держать людей на расстоянии вытянутой руки, они поступят с тобой так же, — Сеймур подняла другую бровь. — Хотел бы ты быть с ней более открытым? — Нет, — ответил Гарри. — Я думаю, может быть, часть меня знала… Знала, что она не сделает так же. — Понимаю, — произнесла Сеймур мягким голосом, — но иногда, пытаясь защитить себя, все, что ты делаешь, — закрываешься от того, что могло бы произойти.

***

      Гарри услышал о пари после Ночи костров (2). Услышал — и подавил ухмылку. — Шансы не в твою пользу, — заметила Хэтэуэй однажды, когда они заработались допоздна. — Я знаю, — не возражал Гарри, позволяя папке с делом упасть на поверхность стола. Андромеда и Тедди смотрели на него с фотографии в рамке на столе, и он улыбнулся им в ответ.       Он слышал шушуканья, игнорировал косые взгляды. Иногда оно было так реально — его чувство безысходности, что он позволял ему взять над собой верх, позволял поднять голову и взять на себя ответственность. Но временами он давил — просто потому, что единственной, кто отвечал тем же, была она.       Боже, он мог наблюдать за ней! Гарри нравилось видеть ее в суде, и он не сомневался, что там ей самое место. Гермиона знала толк: могла меньше, чем за пять минут, спустить живьем шкуру с подсудимого, если действительно хотела испытать себя. - меньше, чем за две. Словно упражнение в точности, в самоконтроле — две вещи, с которыми Гарри всегда боролся.       Так что он не надеялся на победу.       Взгляд Гермионы, которым она одарила его через танцпол, заставил бы обмочиться менее стойкого духом человека. Но Гарри просто взял себя в руки, глубоко вздохнув, позволяя огневиски закипеть в животе. Игнорируя окружающих, не обращая внимания на взгляды и плохо скрываемые ухмылки. «Мы лишь вдвоем, — подумал, не сбиваясь с шага. — Только мы».       Одетая в темно-красное платье до колен, блестевшее и переливающееся в парящем свете свечей, и ткань под рукой казалась податливой, как грех. Подчеркнутые золотом и подведенные чем-то темным глаза, а рука — такая мягкая и теплая в его руке. Гарри поборол дрожь — они начали двигаться в такт музыке.       Какой-то ужасной балладе Уорбек, чему же еще… — Есть планы на праздник? — пробормотал он.       И почувствовал, как ее позвоночник напрягся. — Не стоит. Давай просто покончим с этим.       Гарри улыбнулся, мягко закрутив ее в поворот, и замолчал.       Он не сводил глаз с точки над ее левым плечом, потому что знал: смотреть в глаза — ужасная идея. По крайней мере, Гермиона демонстративно отвернулась от него, с напряженной челюстью и мятежным выражением лица. Она находилась так близко, что он чувствовал запах ее шампуня или духов — цветочный, пьянящий, но не подавляющий. Достаточный, чтобы ему захотелось наклониться, сократить расстояние между ними и попробовать на вкус кожу в том месте, где ее шея переходит в грудь.       Воздух застрял в легких Гарри, и он заставил себя не дрожать. Держись, Поттер. Он надеялся, что рука не вспотела, пока он раскручивал Гермиону еще раз, игнорируя ее удивленный взгляд.       Едва песня закончилась, она тут же отступила, и он потерял тепло ее руки на своем плече, устойчивую близость ее тела. Гермиона бросила на него последний взгляд, полный раздражения и чего-то еще, чего он не смог разобрать — и ушла, растворившись в толпе.       Песня изменилась, люди заполнили танцпол, и Гарри выдавил из себя улыбку, когда Хэтэуэй и еще несколько человек из ДМП подошли к нему. — Боже, ненавижу эти глупые вечеринки, — Гарри взял стакан огневиски, протянутый одним из подошедших. — Как долго, по-вашему, мы должны оставаться?       Некоторые засмеялись, кто-то что-то сказал, но Гарри ничего не услышал. Его мысли были погружены в разделенный на двоих воздух, в то, как она чувствовалась, как смотрела на него — с досадой и удивлением.

***

— Все меняется, Поттер, — заметил Уилкс, его новая мантия замначальника выглядела свежей и опрятной в кабинетном освещении. Рядом с ним Фелиция, теперь глава Департамента, улыбалась в своей обычной загадочной манере. Уилкс протянул ему пачку пергаментов. — Готов к этому?       Гарри просидел над ними несколько дней, зачастую до рассвета. «Неужели это я? — думал он, водя пальцами по словам «Главный аврор». — Неужели это действительно должно достаться мне?»       Какая-то часть его души металась, беспокойная и неумолимая. Он думал об оборотнях, сражающихся и борющихся за самый минимум. Об опасности, о поединках, о тонком, как бритва, ожоге энергии, проникающей в его зубы, ноги, руки. О Тедди. И понятия не имел, какие могут быть другие варианты.       И он думал о ней. Слышал перешептывания и видел официальное объявление в « Пророке»: «Гермиона Грейнджер — самая молодая маглорожденная, когда-либо принятая в Визенгамот». Слышал, и у него появилось предчувствие. Ощущение, что это только начало. «Может, я смогу остаться здесь, — сказал себе Гарри, подписывая новый контракт. — Посмотреть, что из этого выйдет».       Быть главным аврором означало отвечать за оперативную безопасность всех высокопоставленных сотрудников Министерства, и вскоре Гарри понял, что у них не хватает персонала. Через несколько дней появился новый план, новый бюджет, новая цель.       Кингсли улыбнулся и подписал бумаги. — Должен отдать тебе должное, Гарри, — он вернул пачку пергамента. — Ты не теряешь времени зря.       Новая программа означала увеличение штата, изменение программы обучения, эффективное использование уже имеющихся ресурсов. Гарри погрузился в работу, предоставив своему новому заместителю — Резерфорд, заниматься повседневными делами, и работал так усердно, что засыпал, едва голова касалась подушки.       Потом Хант, с гримасой глядя через бокал с пивом, сообщил: — Я возвращаюсь в Испанию, Поттер. На время.       Гарри уставился на него: — Почему? — Моей теще для здоровья показана смена климата, — он пожал плечами. — И спецназ вышел на связь. Им нужна лишняя пара рук, чтобы присматривать за новым политическим движением. Анархисты, — он встретился взглядом с Гарри. — Я вернусь, Поттер. Вот увидишь.

***

      Встречая Тедди на платформе, Гарри заметил, как и всегда, взгляды и перешептывания, направленные в их сторону. Тедди держался прекрасно, без сомнения, но часть его самого не могла не задаться вопросом: — Тебя это когда-нибудь достает?       Тедди огляделся и пожал плечами. — Я больше этого не замечаю, — он лукаво ухмыльнулся Гарри; теперь они сравнялись ростом. — Я говорю людям, что ты разгуливаешь дома в трусах, ешь «Нутеллу» с ложки, и напеваешь Пинк Флойд. Обычно это снимает напряжение. — Тедди, — выдавил Гарри, борясь с желанием разразиться бранью - ничего святого. — Господи, боже мой…       У них было вместе всего несколько недель до отъезда Тедди, и Гарри старался задержать в себе их маленькие моменты. Моменты между часами, которые Тедди проводил, устроившись в своей комнате, или слоняясь по Лондону с Максом. Общий завтрак, смех в саду, ночь с Джимми Стюартом (3). «Этого достаточно», — решил Гарри, наблюдая, как Тедди улыбается — словно его мать и отец сливаются воедино.

***

      Рон покачал головой. — Меня они так не слушают.       Гарри взглянул на близнецов, сидевших на своих высоких стульчиках и радостно поглощавших кучу маленьких печенек. И пожал плечами. — У них хороший день.       Рон ухмыльнулся. — Ага, или ты чертова Мэри Поппинс.       И отклонился, смеясь и уворачиваясь от прихватки, которую Гарри метнул ему в голову.       Когда Тедди отсутствовал, помогало находиться рядом с детьми. Гарри старался не думать об этом слишком много — предпочитал рассказывать истории, делать тосты с сыром, укладывать в постель, целуя на ночь.       Тедди вернулся от гоблинов из Марокко с темным загаром, двумя серьгами в левом ухе и широкой улыбкой на лице. Таким образом, Гарри точно знал, что Тедди будет делать после Хогвартса. — Значит, вошел во вкус? — полюбопытствовал Гарри однажды вечером, когда они сидели в саду, потягивая пиво. — Пока школа не началась? — Тедди пожал плечами, и Гарри с удивлением заметил, что его щеки залил румянец. — Да, конечно. Теперь, после того как СОВы сданы, я могу действительно расслабиться.       Гарри потребовалось все самообладание, чтобы не тыкнуть в него пальцем. — Не слишком расслабиться, заметь.       Не то чтобы он считал это проблемой: Тедди вернулся домой на лето с ошеломляющим количеством СОВ.       Тедди закатил глаза и улыбнулся. — Да, папа, я знаю. И, всего на секунду, Гарри увидел мальчика вместо подростка.

***

      Через несколько месяцев Гарри начал понимать, что происходит. Он видел, как переплетаются и затягиваются нити; видел взгляды и рукопожатия. Он видел Гермиону — подбородок вверх, решимость во взгляде. «Боже, — подумал он однажды, увидев, как она идет по коридору в окружении группы младших исследователей. — Что, если это произошло на самом деле?» — Отличная работа сегодня в суде, Грейнджер.       Она даже не взглянула на него: — Выкуси, Поттер.       И, в этот удивительный, ослепляющий момент, ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не пойти до конца. — Вау, — воскликнула одна из стажеров, округлив глаза. Он вспомнил ее имя — Фислвит. — Она действительно вас терпеть не может.       Гарри ухмыльнулся. — Только в лучшие дни.

***

      Лес оказался холодным и хрустящим, даже для декабря. Гарри поднял голову, как только Римус присоединился к нему. — Гарри, — он нахмурился. — Почему ты?.. — Кричер, — пояснил Гарри. — Он, ну… — слова подбирались трудно. — Он скончался прошлой ночью. Я здесь, чтобы подготовить все к похоронам. — Понятно, — лицо Римуса дрогнуло. — Тедди?.. — В порядке. Немного потрясен, но в порядке. Кричер, по-видимому, присматривал за ним. Подкладывал лучшие куски пирога, — Гарри повернулся, прислонившись к ближайшему дереву. — Ты все еще должен мне объяснение, Римус. — Ах, — Римусу хватило такта выглядеть нервничающим. — Что ж… — Я лось, Римус. Не благородный олень, не чертов американский олень — лось. — Ну вот, теперь я знаю, — Римус сделал нерешительный шаг назад. — Раньше я не знал… — Что? — Гарри хотелось смеяться или кричать. — Как ты мог не знать? — Не то, чтобы я видел раньше… — Не старайся так сильно, Римус, — новый голос — знакомый, веселый. Джеймс Поттер появился из ниоткуда, с распущенными волосами и молодым лицом. Он поймал взгляд Гарри. — Извини, сынок, я должен сам. — Папа, — прохрипел Гарри. Сердце подскочило к горлу, а затем рухнуло к ногам.       Джеймс самокритично поднял руку. Гарри упивался его видом — кожа темнее, чем он помнил; копна черных волос; добрые, круглые глаза; сильный подбородок, изогнутый рот. — Я тоже всегда думал, что это американский олень, пока твоя мама не увидела впервые мою анимагическую форму. — Что? — Ремус уставился на Джеймса. — Она никогда не говорила… — Я знаю, — теперь Джеймс ухмылялся. — Лили убедила меня не рассказывать вам, просто посмотреть, догадается ли кто-нибудь. Но вы никогда не засомневались, ни разу. — Что? — повторил Ремус, уже громче. — Не принимай на свой счет, — Джеймс хлопнул его по плечу. — Было очень весело, пока мы не поняли, что ты заявил нашему сыну, что его Патронус — олень, — Джеймс поймал взгляд Гарри и помрачнел. — Извини за это. — Все в порядке, — выдавил Гарри. Его разум гудел, полностью отключенный при виде двух Мародеров, ведущих себя так, будто они решили, что смерть ниже их достоинства. — Могло быть и хуже, — продолжал Джеймс, медленно приближаясь к Гарри. Его полупрозрачная фигура, казалось, пульсировала в тусклом свете. — Лоси чертовски огромны. — Так и есть, — Гарри уставился на отца, не в силах сдержаться. Он стал старше своего отца, и что-то в этом сводило с ума.       Джеймс стоял в футе от него. Они были одного роста. — Я видел, что ты сделал для Тедди. С кентаврами, — он кивнул Гарри. — Именно то, что сделал бы я. — Правда? — Гарри почувствовал прилив неожиданного облегчения. — Правда, — Джеймс оглянулся по сторонам. — Только не говори маме.       Гарри заразительно и потрясенно рассмеялся, а Джеймс ухмыльнулся ему, выглядя на дюжину лет моложе и на дюжину лет старше. И это было прекрасно. ______________________________________________________________________________________________________ 1) Рибай (англ. ribeye) — наиболее известный стейк в мире. Нарезается из отруба говядины толстый край с 5 по 12 ребро животного 2) Ночь костров, также известная как Ночь Гая Фокса и Ночь фейерверков — традиционное для Великобритании ежегодное празднование в ночь на 5 ноября. 3) Джеймс Мэ́йтленд Стю́арт (James Maitland Stewart) — американский киноактёр, лауреат премии «Оскар» за лучшую мужскую роль в картине «Филадельфийская история».