О материнской и супружеской любви, шоколаде и замыслах бесенят

Варя встретила их с улыбкой, хотя было видно, что её что-то тревожит. Аня предполагала, что она волновалась из-за визита нечестного на руку полицейского, который приходит в их дом каждый месяц и, не скрываясь, требует платы за покровительство властей. Как же не тревожиться за любимого мужа? Когда Штольман ввязывался в особенно заковыристое дело, Анна тоже места себе не находила, переживая и желая помочь. Но у Ани за спиной была настоящая армада. Гастон и Марта, папа с мамой, дядюшка и дети. Поль Мартен и парижская полиция. Они были готовы подставить плечо в случае необходимости. А кто был у Лазаревых? На другом континенте, среди чужих людей, законов и нравов? Только они сами. — Вася сейчас подойдет! — немного нервно проговорила Варя, впрочем, улыбаясь и усаживая гостей на диванчик около распахнутого окна. — Он… — Мы знаем, Варвара, — сказал Штольман, видя, что женщина замялась. Лазарева вскинула на него удивленные глаза. — Он вчера мне всё рассказал. — Да, — растерянно ответила женщина. — Да… Тут все так делают! Они ведь…закон. — Закон, — Аня увидела, что Яков мгновенно и непримиримо вскипел, поэтому взяла его ладонь в руку и спросила у Варвары: — А Лиза с Володей где? — О! — Варя оживилась, перестав думать о дурном. — Лизонька отправилась на конную прогулку. Она, вы знаете, великолепная наездница. Ветер, это наш самый норовистый жеребец, слушается только её, и она каждый день ездит на нём, чтобы он не застаивался. А Володя уехал в город. Там он занимается игрой на фортепиано. У него очень хороший учитель! Варвара говорила с воодушевлением. Штольман немного успокоился и с удовольствием смотрел на жену друга, миловидную и полнотелую, которая искренне и с исконно русской самоотдачей любила своего мужа и своих детей. Лазаревым было нелегко здесь, но все неприятности не имели никакого значения в сравнении с тем, что они были вместе. Раздался стук, и в комнату вошли девушка с подносом. Служанку прислала экономка. На подносе стояли толстостенные глиняные пузатые стаканы, в которых исходил ароматным дымком шоколад. Аня с любопытством посмотрела на пышную пенку, поднимающуюся над краем стакана. У них так шоколад не делали. Яков принюхался: пахло пряностями и приятной горечью. Вкус Штольмана поразил. Он думал, что только в кофе может он может найти необходимые терпкость, крепость и букет. Оказалось, что шоколад может быть не сладкой молочной жидкостью с неопределенным вкусом, а настоящим мужским напитком со своим характером. Это он может пить с удовольствием. Варя, взглянув на Аню и Якова, засмеялась. — У меня было такое же лицо, когда я в первый раз попробовала шоколад, который здесь готовят, — сказала она. — Привыкала я долго, но оно того стоит! — Что сюда добавляют? — спросил Яков, цедя напиток маленькими глотками. Он, похоже, стал почитателем такого вида шоколада. — Сок агавы, ваниль и перец чили! — брови Штольмана взлетели вверх. Какое сочетание! — Здесь считают, что это лекарство от старости и всех болезней, — продолжала Варвара. — Но злоупотреблять им нельзя, очень уж он бодрит! Яков посмотрел на Аню и понял, что Варя права. Щёки у его жены пылали, глаза блестели, и энергия в ней просто бурлила. Анне с этим напитком перебарщивать было нельзя, это однозначно. Он даже со своего места видел, как воодушевляются её бесенята и начинают выискивать в своих закромах что-нибудь этакое, интересное и необычное. Его собственные тоже встрепенулись и стали готовить встречные мероприятия. Штольман скептически посмотрел на пустой стакан, который Аня вернула на поднос. Пожалуй, ему стоит быть особенно внимательным в ближайшее время. Природное умение его жены находить приключения, помноженное на заряд бодрости от шоколада, может привести к совершенно непредсказуемым последствиям. В дверь вновь постучали, и экономка, зайдя внутрь, сказала, что супруги Саласар уже прибыли и ждут в холле. Пришло время знакомиться с соседями Варвары и Василия.