Часть 3: I got you

      Тони не позволил себе заплакать.       Слёзы стояли в его глазах, мешая чётко видеть, но он не позволил им пролиться. Сейчас было не время для слёз, не для того, чтобы чувствовать себя робким, безнадёжным и печальным.       Старк глубоко дышал, прижимая Питера к груди, его руки цеплялись за толстовку парня. Время от времени Тони менял позу, пытаясь найти более удобное положение, но, казалось, Питер намеренно сопротивлялся, казалось, его горе от потери Мэй сковало движения, не позволяя ответить на объятия. Тони пытался быть нежным, но чувствовал, что это бесполезно. Он не умел ничего подобного. Никого не было рядом, чтобы поддержать его, когда он узнал, что потерял родителей.       Выдохи Питера прерывались воющими звуками, которые пронзали что-то у Тони в груди, заставляя его собственное дыхание сбиваться. Старк хотел, чтобы это прекратилось, потому что он не мог думать, а ему действительно нужно было подумать. Ему нужно было подумать, чтобы понять, как это исправить, как подняться с кухонного пола, как заставить Питера нормально дышать и перестать казаться таким разбитым.       Но парень продолжал плакать, его колено всё так же неприятно впивалось Тони в бедро, его кулаки всё так же были прижаты к лопаткам Тони, и хватка была такой крепкой, что тот был уверен: у него останутся синяки. И Старк не знал, что ещё сделать, кроме как крепче сжать руку в ответ, как будто это было бы спасением.       В глубине души он знал, что это невозможно, что этот день оставит след в душе Питера на долгие годы, может быть, на десятилетия. Потому что Мэй ушла, и её уже нельзя было вернуть. И на какое-то крохотное мгновение могло показаться, что крепкое объятие Тони — это всё, что удерживало Питера от того, чтобы тоже не уйти.       В конце концов, Питер успокоился.       Тони не знал, сколько прошло времени, но утреннее солнце уже вовсю сияло высоко в небе, светило в окна и словно пыталось своим светом достать и до них двоих, измученных, сидящих в углу кухни. Глаза у Тони горели, но щёки были сухими. Он уже много раз вытирал редкие слёзы, прежде чем, наконец, смог взять их под контроль.       Старк сидел, прислонившись спиной к духовке, ручка впивалась ему в затылок. Питер почти полностью обмяк, привалившись к его груди, всё ещё подрагивая, но не издавая почти ни звука. Тони не мог увидеть его лицо, если только не повернул бы голову под очень неудобным углом, и даже на это у него не было сил.       Пытаясь определить, спит ли подросток, Старк пошевелил одной рукой, провёл ею по спине Питера и запустил пальцы в его волосы, осторожно начиная перебирать короткие, слегка вьющиеся пряди. Парень в ответ крепче прижался к нему, плечи дрогнули.       — Ш-ш-ш, — тихо выдохнул Тони. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо прежде кого-то утешал таким образом, но это вырвалось инстинктивно. Казалось, что так и надо, что это правильно. В ответ Питер пошевелился, прижимая руки к груди и сворачиваясь калачиком. Мальчик тихо всхлипнул, и этот звук получился хриплым и слабым, как будто парню было больно.       Тони закрыл глаза.       — Ш-ш-ш.       Так было нужно, поэтому Тони отвёз Питера в больницу, чтобы поговорить с врачом Мэй.       Парень сидел, слегка сгорбившись, крепко вцепившись руками в подлокотники кресла. Взгляд его был прикован к потёртому ковру маленькой комнаты, куда их привела доктор Мэннинг. В комнате старались создать уютную атмосферу, но из-за стоявшего в воздухе отвратительного больничного запаха это было почти невозможно.       Доктор Мэннинг сидела на стуле напротив Питера, положив свою руку поверх его. Голос у женщины звучал нежно, а глаза были добрыми. На лице парня же была боль, и он выглядел так, словно не хотел слышать, что говорит ему доктор.       Тони сидел в стороне, тоже нехотя слушая слова Мэннинг, но всё же делая это на тот случай, если Питер абстрагировался. Мэннинг закончила теми же словами, с которых начала: «Мне жаль, Питер».       Он не ответил, не поднял головы.       Мэннинг на секунду встретилась взглядом с Тони, прежде чем вновь посмотреть на Питера.       — Питер, я проинформировала власти о ситуации, и скоро кто-нибудь должен приехать сюда, чтобы с тобой поговорить.       Именно это привлекло внимание Тони.       — Поговорить с ним? О чём?       Голубые глаза Мэннинг снова встретились с его глазами, во взгляде читалось терпение, но прежде чем она смогла ответить, Питер выдохнул:       — О том, где я останусь.       Рассудком Тони понимал, что это была та тема, которую нельзя обойти стороной. Питеру не было восемнадцати, а Мэй была его последней живой родственницей. Однако упоминание о том, что кто-то вот-вот отправит мальчика в новый дом, просто заменив что-то родное совершенно иной обстановкой, беспокоило его. В конце концов, Питер уже был подростком, а не ребёнком, нуждающимся в постоянном уходе. А пока Тони мог за ним присмотреть. Но ведь это не должно было решаться сию минуту.       — Это не может подождать несколько дней?       Мэннинг выпрямилась, сложив руки на коленях:       — Мистер Старк, я должна была сообщить кому-нибудь о ситуации.       — Нет, не должны были. Я здесь.       — Этого не достаточно, мистер Старк.       — Вчера было.       — Ситуация изменилась.       — И что же? Вчера я был достаточно хорош, а сейчас просто нет? Это не имеет никакого… — он замолчал, когда рука Питера коснулась его плеча, на мгновение сжимая, прежде чем отстраниться.       Мальчик посмотрел на него, в тёмных глазах блестели свежие слёзы:       — Остановитесь, — прошептал он. — Пожалуйста, — Питер, вытерев рукавом глаза, снова уставился в пол.       Тони почувствовал себя полным ничтожеством. Он опустил голову и скрестил руки на груди, избегая взгляда Мэннинг, даже когда та ему мягко улыбнулась, прежде чем повернуться к Питеру:       — Ты бы хотел сейчас увидеть свою тётю?       Питер глубоко вздохнул, и его руки стиснули подлокотники.       — Да.       Солнце освещало комнату, когда они вошли, и Тони почувствовал непреодолимое желание закрыть жалюзи. Почему-то казалось неправильным, что в комнате так много тепла.       Питер стоял рядом с кроватью, не сводя взгляда с неподвижной фигуры своей тёти. Пальцы одной руки мягко касались руки Мэй.       Тони стоял у парня за спиной, готовый что-то предпринять в случае необходимости. Мысли крутились у него в голове, пальцы беспокойно сжимались и разжимались. Это, подумал он, глядя в бледное лицо Мэй, он исправить не мог.       Питер отвернулся от тела, его щёки были мокрыми от слёз. Он прошёл мимо мужчины и вышел из комнаты.       Кофе пах так, словно мог прожечь стенки его желудка насквозь.       Тони поморщился и поставил его на столик рядом с диваном. Мэннинг привела их с Питером в комнату, где они не так давно разговаривали, и ушла, пообещав вернуться, как только придёт социальный работник.       Питер снова сел в кресло, однако на этот раз он спрятал руки в рукавах свитера.       — Мистер Старк?       — Да? — посмотрел на него Тони.       — Я просто… Я просто хотел поблагодарить вас, — сказал Питер. Его глаза были красными, голос оставался таким же хриплым, но звучал немного твёрже, чем раньше. — За прошлую ночь и… за это утро. Я… прошу прощения за своё… своё поведение. Ну… то, что накричал на вас и что плакал, и… всё остальное.       — Не надо извинений, — быстро ответил Тони. — Это… это сложно, малыш. Это тяжело, — он протянул руку за кофе и сделал три пробных глотка, поморщившись и вздрогнув, потому что вкус был ужасный.       — Мистер Старк?       — Да?       — Вам не обязательно оставаться.       Тони повернулся к Питеру, который глядел на свои колени.       — Я знаю.       Они долго не двигались, окружённые тишиной. Затем Питер выдохнул, его плечи поникли.       — Мистер Старк?       — Да.       — Я действительно боюсь.       Мужчина поставил стаканчик и протянул руку, его пальцы обхватили кулак Питера, спрятанный в мягкой ткани толстовки. Тони ничего не сказал.       Может быть, слова Питера заставили Тони сделать это, может быть, ситуация в целом. Может быть, то, как социальный работник обняла Питера за плечи, когда уводила его, чтобы поговорить наедине. Может быть, желание починить то, что было сломано. Может, яростно бушующая эмоция в сознании Тони, совершенно новый набор чувств — чувств, которые он не мог бы описать, но которые заставляли его действовать почти инстинктивно. Поэтому он позвонил Пеппер и лишь немного погодя уже пожал руку молодому адвокату по имени Джоэл Тайлер.       — Вы быстро оказались здесь, — сказал Тони, усаживаясь обратно на диван, в то время как Тайлер занял одно из кресел.       — Мисс Поттс сказала, что это важно, — ответил он, открывая портфель, чтобы достать блокнот и ручку. — Итак, в чём же дело?       — Опека над несовершеннолетним, — произнёс Тони, придавая себе уверенный деловой вид. — Так сказать, срочная временная опека. Здесь говорится, — он открыл в телефоне несколько интернет сайтов, которые нашёл, пока ожидал адвоката, — что на это может претендовать третья сторона, например, друзья семьи. Я друг семьи.       Тайлер долго смотрел на него изучающим взглядом.       — Верно. Я предполагаю, у ребёнка кто-то умер?       — Последний оставшийся родственник.       — Верно. И ребёнок…       — Питер.       — Питер, — Тайлер кивнул. — Сколько ему лет?       — Пятнадцать.       — Хорошо. На самом деле, это очень хорошо, — сказал Тайлер, что-то записывая в блокноте. — Его мнение по этому вопросу будет иметь определённый вес. Хорошо. А чего именно Вы хотите?       Тони вопросительно вскинул бровь.       — Я только что Вам об этом сказал.       — Вы хотите иметь возможность забрать ребёнка с собой домой. Вам нужна временная опека, но временная опека — она и есть временная. Вы думаете о чём-то более постоянном? Было бы полезно подать ходатайство о постоянной опеке или усыновлении одновременно с подачей ходатайства о временной.       — Навсегда? — переспросил Тони, застигнутый врасплох.       Тайлер секунду смотрел на него, затем прищурился.       — Мистер Старк, действительно ли вы думали о своих действиях?       Думал ли? Тони возился со своим телефоном. Думал ли он о том, что произойдёт после сегодняшнего дня? Или завтра? Или на следующей неделе? В своём инстинктивном желании сделать что-то немедленно, прямо сейчас, чтобы держать Питера рядом и убедиться, что с ним всё в порядке. Думал ли?       — Я приму это как «нет», — сказал Тайлер.       Тони почувствовал, как непроизвольно начинает защищаться. Лицо посуровело, в голосе появились резкие нотки.       — Этому ребёнку сейчас кто-то нужен.       — Так что это интуитивное решение, — заключил Тайлер, казалось, не обиженный тем, как Тони на него посмотрел.       — Разве это плохо?       — Мистер Старк, — вздохнул Тайлер, — год назад я усыновил малыша. Если отбросить эмоции, это было решение, которое мы приняли, основываясь на нашем финансовом положении, стабильности наших отношений и карьерных планах. Я не сомневаюсь в том, что вы заботитесь о ребёнке, но это далеко от желания полностью отдаться ему, временно или постоянно. Вы будете его растить. В это время приоритеты будут меняться. Я не собираюсь представлять вас, если это просто полёт фантазии, потому что мой главный приоритет — не вы. Это ребёнок.       Тони уставился на него.       — Я провёл утро на кухонном полу рядом с этим ребёнком, который плакал. Это не весело. Я делаю это не потому, что мне скучно. Это не полёт фантазии, — выплюнул он. Его сердце колотилось в груди, билось о грудную клетку так сильно, что он это чувствовал. Боль и страх душили его. Тем не менее, Тони смог произнести слова, которые появились из ниоткуда, как истина, о которой он не знал до сих пор. — Возможно, это поспешное решение. Так же я объявлял на весь мир, что железный человек. Но я был более чем этому предан. И до сих пор предан. Эта преданность не помешала мне вчера бросить всё в комплексе Мстителей, чтобы приехать сюда, потому что мне позвонили из больницы и сказали, что Питеру нужен кто-то. Возможно, я не знаю точно, на что подписываюсь, но я знаю Питера. Он умный и добрый. И он отличный ребёнок, который только что потерял одного из немногих людей в своей жизни, кто был рядом. И теперь его хотят запихнуть в дом к незнакомцам, которые о нём ничего не знают.       — Приёмные семьи проходят тщательную проверку. Так можно убедиться, что они готовы справиться с травмированными детьми, с такими как, например, Питер…       — Они его не знают. А я знаю, — Тони уставился на Тайлера, пытаясь сохранить суровое выражение лица, но отвернулся, когда почувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы, а щёки горят от смущения.       Тишина затянулась. Тони почувствовал на себе взгляд Джоэла, затем, когда тот перевёл дыхание, чтобы что-то сказать, дверь открылась.       — Мистер Старк?       Он поднял глаза и встал с дивана, когда увидел социального работника, миссис Франклин, стоявшую в нескольких шагах от него.       — Я уезжаю вместе с Питером. Если вы хотите попрощаться… — она замолчала, когда увидела, кто был с ним в комнате. На добром лице женщины отразилось замешательство.       — Мистер Тайлер? — её глаза смотрели то на Тони, то на адвоката. — Что вы здесь делаете?       Тони скрестил руки на груди и опустил голову.       — Он как раз собирался уходить.       — Вовсе нет, — сказал Тайлер, поднимаясь на ноги. — Я здесь, чтобы представлять мистера Старка как клиента.       Тони удивлённо посмотрел на него, как и Франклин.       — Клиент?       — Мистер Старк подаст прошение о временной опеке, а также… — он посмотрел на Тони.       — На постоянную, — сказал тот, всё ещё ошеломлённый.       — Вы знаете правила, миссис Франклин, — Тайлер ласково ей улыбнулся.       — Да, — она кивнула, — это просто… Питер ни о чём не упоминал.       — Питер ещё не в курсе, — ответил Тони. — Я был… Я всё ещё принимал решение, но теперь я… — он посмотрел на Тайлера. — Теперь я уверен.       Питер сидел там, где, со слов миссис Франклин, та его оставила: в тихом уголке кафетерия с нетронутым сэндвичем и стаканом кока-колы на столе. Он смотрел в окно, отвернувшись от Тони, когда тот приблизился. Старк тихонько откашлялся, прежде чем устроиться на противоположной стороне стола.       — Привет, — тихо сказал мужчина.       — Привет, — Питер всё ещё не смотрел на него.       — Итак, я поговорил с миссис Франклин.       Питер медленно моргнул и закрыл глаза.       — Она милая.       — Так и есть. Она сказала, что у неё есть несколько вариантов для тебя.       Питер весь сжался, его взгляд стал ещё более отстранённым.       — Да, — прошептал мальчик. Он всё ещё не смотрел на Тони, его руки сжались в кулаки.       Старк осознал, что Питер, вероятно, думал, будто тот пришёл сказать ему, что уходит. Что Тони передаёт его Франклин, как рутинную работу, с которой не хотел иметь ничего общего. Эта мысль заставила сердце больно сжаться. Мужчина неловко поёрзал на месте.       — Послушай, я… Я знаю, что это тяжело. Я знаю, что нет такого варианта, который был бы лучше, чем… чем Мэй.       Питер поджал губы, пальцы, теперь сцепленные в замок, сжались сильнее.       — Но, — нерешительно продолжил Тони, — это… необходимо.       — Я знаю.       — Итак, я… — Тони нервно сглотнул, нервно постукивая по своему телефону. — Знаешь, я решил… Я решил, что постараюсь, чтобы ты остался со мной на некоторое время. Ну, знаешь? В качестве временного решения. Пока не будет найден какой-нибудь более постоянный вариант.       Питер не пошевелился, никак не отреагировал на слова Тони.       Мужчина почувствовал, как у него снова сжалось сердце, тревога застряла в горле. Внезапно он стал сомневаться, правильно ли поступает. Он даже не спрашивал Питера… Захочет ли Питер вообще остаться с ним?       — Приятель, ты можешь… ты можешь, пожалуйста, посмотреть на меня?       Питер отреагировал не сразу, но потом повернул голову и встретился глазами с Тони.       — Я серьёзно.       — С вами? — Питер уставился на него.       — Да, — Старк кивнул, — пока у нас не будет окончательного решения.       Питер потупил взгляд.       — Разве так можно?       — Я нанял адвоката, чтобы всё устроить, — ответил мужчина. — Хорошего адвоката. Мне сказали, что он лучший. Сейчас он работает с миссис Франклин, чтобы… ну, знаешь, чтобы она передала тебя на моё попечение? — он пожал плечами. — Но только если ты этого захочешь, малыш.       — Зачем вам это делать? — спросил парень.       Тони не торопился с ответом, зная, что это была одна из самых важных вещей, которые он когда-либо скажет Питеру. Старк подумал о том, чтобы сказать парню, что с его появлением жизнь стала чуть менее одинокой, что Питер был одним из немногих людей, которые остались у него от чего-то большого, отдалённо напоминающего семью. Что Тони порой испытывал благоговейный трепет перед потенциалом мальчика, перед их сходством, но самое главное… перед их различиями. Питер был добрее, чем когда-либо был Тони, менее измученным, чем Тони в его возрасте, несмотря на всё, через что парень прошёл, несмотря на все потери. Старк не мог дождаться, когда увидит, как парень повзрослеет. Питер был большим героем, чем любой из Мстителей.       — Почему? — повторил мужчина и остановился на простом ответе, который бы передал все его мысли. — Потому что я этого хочу.       Питер внимательно посмотрел на него, потом опустил голову и кивнул.       — Хорошо.       — Хорошо? — тяжесть свалилась с плеч Тони, а на лице появилась улыбка.       Питер снова кивнул, поднимая глаза.       — Пока не будет окончательного решения.       — Да, — Тони собирался заговорить об усыновлении, но руки Питера дрожали, и парень был бледен, а под его красными от слёз глазами залегли синяки… Это был неподходящий момент. — Вот план, — сказал вместо этого мужчина, — мы отвезём тебя домой и накормим, а потом ты сможешь немного поспать.       Питер посмотрел на него, и выражение лица у парня было странно отстранённым. Или, может быть, тот был просто ошеломлён. Может быть, осознание наконец-то настигло его.       — Но… а как насчёт Мэй? Я не знаю… — мальчик запнулся и нервно сглотнул. — Я не знаю, как организовать…       Тони сжал губы, когда Питер замолчал.       — Мы вместе о ней позаботимся, хорошо? — Старк протянул руку и коснулся запястья Питера, мягко сжав его. — Я держу тебя, Питер.       Это было после того, как они вернулись в квартиру, после того, как Тони умудрился заставить Питера съесть несколько кусочков пиццы, после того, как Питер заснул, свернувшись калачиком на диване.       Тони вновь лежал на кухонном полу, забившись в угол, где полуденное солнце не могло достать до него, прижимая одну руку ко рту.       По щекам текли слёзы.