Часть 4: One to ten (1)

Сейчас

      Складывалось впечатление, будто в комнате больше не было воздуха. Все были ошеломлены увиденным. В отделении неотложной помощи Манхэттенской больницы общего посещения на этот раз было, как ни странно, тихо. Всё внимание оказалось приковано к аномалии.       Железный человек, Мститель, всего минуту назад, спотыкаясь, вошёл в отделение неотложной помощи. Его костюм блестел в резких неоновых огнях. На руках он держал подростка, которого Нью-Йорк, да и весь мир, называл «Сиротой из Куинса». Казалось, мальчик спит, надёжно укрытый в объятиях Железного человека.       Но для этого было слишком много крови, которая пропитала переднюю часть синей футболки подростка, окрасив её в тёмно-красный цвет. Синяки выделялись на его бледном неподвижном лице. Одна рука безвольно свисала, выглядя очень неестественно.       Где-то щёлкнула камера мобильного телефона, хорошо слышимая в такой тишине.       — Мне нужна помощь, — сказал Железный человек механическим голосом. Затем его шлем поднялся, открыв лицо Тони Старка, бледное и отчаявшееся. — Помогите мне, — его голос сорвался. — Пожалуйста. Он умирает.

Раньше

       «Не игнорируй меня, когда я говорю с тобой, Старк»       Синяк выглядел ещё хуже в ярком свете ванной; тёмная тень начиналась от щеки и опоясывала глаз.       Не было ни шанса, чтобы Пеппер не заметила такое.       Он вздохнул и схватил одно из полотенец, намочив его холодной водой.       «Ты всего лишь хорошая история, Куинс»       Питер прижал полотенце к глазу, промакивая небольшой порез возле лба, чтобы смыть кровь. Он выключил свет, вернувшись в небольшую гостевую спальню, которая теперь принадлежала ему. Двуспальная кровать была застелена, пока Питер был в школе, разбросанные ранее на столе книги и бумаги теперь были аккуратно сложены, дверцы шкафа в углу, которые утром остались открытыми, были закрыты, а ноутбук теперь располагался не на ковре, а на кровати.       Во всей комнате царила чистота, которой всего несколько часов назад не было от слова совсем. Теперь комната выглядела почти стерильной, с белыми стенами, тёмным ковром и дизайнерской мебелью. Вещей Питер с собой привёз немного, когда перебрался сюда. Их едва хватало, чтобы заполнить книжную полку и шкаф. Плакат «Звёздных войн» у двери выглядел немного странно рядом с чёрно-белой картиной Нью-Йорка над кроватью.       Питер постоял там всего мгновение, почувствовав тоску по тесной захламлённой комнате в их с Мэй квартире. Там было так много воспоминаний. Мэй отругала бы его за то, что тот оставил комнату в таком беспорядке утром, и на секунду он бы почувствовал себя виноватым за это и за то, что оставил немытую посуду в раковине.       Горничная Тони Фелиция никогда бы не пожаловалась; Тони платил ей более чем достаточно за уборку пентхауса. Но ему всё ещё казалось, что он… создаёт для неё слишком много лишних хлопот. Живя с Мэй и Беном, Питер привык заниматься домашними делами. Однако с тех пор, как переехал к Тони, такой задачи у него не было, и, поскольку Филиция приходила каждый день и оставляла пентхаус безупречно чистым, Питер сомневался, что когда-нибудь эта задача появится. Тони явно не был человеком, которого беспокоили домашние обязанности.       Подтянув ноутбук одной рукой поближе к себе, парень не отнимал холодного полотенца от синяка под глазом. Питер устроился у изголовья кровати. Потрёпанный компьютер вяло отреагировал, когда включился, и подросток закрыл глаза, попытавшись расслабиться, пока система загружалась.       «Тебе просто повезло, что твои родители померли, когда Тони Старку понадобилось новое хобби».       Слова Майкла Салливана показались Питеру слишком правдивыми, чтобы игнорировать их. Не потому, что эти слова проползали в те немногие воспоминания Питера о родителях, а потому, что это напоминало о более недавних потерях: о дяде и тёте. Ему было пять, когда Бен и Мэй усадили его и сказали, что родители не приедут за ним, что произошёл несчастный случай… Всё это было так давно. Питер сомневался, что он хоть сколько-нибудь бы помнил лица отца и матери, если бы не фотографии, которые он спрятал в ящик стола. Мэй и Бен настолько много значили для него, что, когда Питеру задавали вопрос о семье, именно о них была первая мысль.       И не только потому, что он был ещё малышом, когда они его забрали к себе. Ещё до того, как умерли его родители, Питер провёл большую часть своего детства в квартире Мэй и Бена. Бен часто ворчал по поводу обязанностей и приоритетов, когда разговор заходил о родителях Питера. Только спустя время мальчик понял, что имел в виду дядя: Бен не одобрял, что родители мальчика отдавались чему-то иному, а не своему сыну.       Иногда Питер удивлялся, почему эта мысль не причиняет ему большей боли.       Парень отложил полотенце в сторону, когда его ноутбук загрузился, и открыл скайп. Неда не было в сети. Питер посмотрел на часы, заметив, что на самом деле это он опаздывает на их разговор из-за того, что Майк со своими друзьями загнал его в угол по дороге из школы. Подросток схватил свой мобильник и отправил Неду короткое сообщение, чтобы сказать, что теперь в сети. После этого он некоторое время бесцельно исследовал Интернет.       Когда спустя полчаса Лидс не ответил, скорее всего, даже не прочитав сообщение, Питер с усталым вздохом улёгся на кровать и прижал одну из подушек к груди.       Он хотел, чтобы этот день закончился, хотел, чтобы Нед вошёл в сеть и послушал, хотел ударить Майка по лицу… хотел, чтобы Мэй и Бен вернулись. Хотел объятия Мэй и спокойные, сдержанные, разумные слова Бена, успокаивающие злость Питера на одноклассников и напоминающие ему, что он был умнее, что Бен ожидал от него большего, что насилие — это не ответ. Чтобы Мэй целовала Питера в лоб и спрашивала, не позвонить ли им в школу, а Бен хлопал его по плечу и улыбался.       Но теперь их обоих не было, и это ранило больше, чем всё, что Майк, Флэш или любой другой задира когда-либо делали с Питером. Потому что виноват во всём был он сам. Если бы не он, если бы не Человек-паук…       Питер уставился на окно скайпа и отвёл взгляд, когда заболели глаза. Затем он захлопнул ноутбук и отвернулся.       Звук, похожий на сигнализацию, разбудил его, мир вокруг был нечётким… одетый в белое человек со шприцем стоял над ним. Питер вздрогнул, руки и ноги в оковах, приковывающих его к столу, бесполезно задёргались. Силы покинули его, комната начала вращаться, в горле появилась тошнота.       Тёмные глаза смотрели оценивающе, наблюдая так, словно Питер был особенно интересным животным.       — Возможно, он переборщил с успокоительным, — сказал человек в белом, черты его лица казались размытыми из-за наполнивших глаза слёз Питера. Дыхание подростка стало прерывистым, паническим, когда чужие пальцы скользнули по его руке, останавливаясь у сгиба локтя. — С другой стороны, ты не так легко сдался.       Шприц опустился.       Питер начал учащённо дышать, брыкаясь и дёргаясь, используя всю силу, чтобы вырваться.       — Ты не сможешь освободиться. Ты не первый наш нелюдь.       Питер закричал, всё стало невыносимо ярким, громким… горячим. Вокруг были огонь, дым, вода, галька и острые камни под его руками, впивающиеся в ладони. Затем чужие пальцы сомкнулись на его горле, а грубый голос у самого уха произнёс:       — Ты мой должник.       Питер проснулся, крепко обхватив руками подушку, воздух казался слишком разреженным. Громкий звук будильника, который разбудил его, отключился, и зазвучал голос Пятницы:       — Питер, мой долг напомнить тебе, что на сегодняшний вечер у тебя приглашение на ужин от мисс Поттс.       Питер сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прогоняя кошмарные воспоминания. Он никогда никому не рассказывал об этом, о себе, и решил, что там будет лучше.       — У тебя есть тридцать минут, — добавила Пятница.       Парень посмотрел на часы, вытирая дрожащей рукой лицо.       — Питер, мне нужно устное подтверждение, — настаивала Пятница. Для ИИ её голос звучал мягко, как будто она видела, что он расстроен, и пыталась быть нежной. Зная Тони, вероятно, так это и было.       — Да, — ответил Питер. — Да, прости. Я встал.       Он потянулся и сел, проведя рукой по волосам, чтобы попытаться их пригладить. Нужно было переодеться. Пеппер пригласила его сегодня вечером в ресторан, и кто-то из её друзей тоже должен был прийти. Питер не имел ничего против.       Тони уехал неделю назад куда-то на совещания в Вашингтон. Поскольку усыновление всё ещё было в подвешенном состоянии, отъезд оказался не лёгким решением, хотя Питер несколько раз повторял Старку, что с ним всё будет в порядке. Только когда Тони наконец улетел, Питер заметил, что, кажется, чувствует себя не в своей тарелке без него, но признаваться себе в этом очень не хотелось. Даже несмотря на то, что Пеппер каждый вечер приходила ужинать с ним, проводила с ним время, пока Питер не уходил спать, пентхаус всё время казался пустым и тихим, особенно когда парень оставался один. И особенно по утрам. Когда солнце только начинало заглядывать в панорамные окна, слабый свет мерцал на дорогой мебели и полированных полах, Питера охватывало странное чувство собственной неуместности в этой жизни, в жизни Тони.       Было проще, пока они находились в комплексе Мстителей, с Вижном и Роуди, а Нью-Йорк продолжал жить своей жизнью где-то вдали. Питер много спал и впервые за несколько месяцев не чувствовал себя разбитым, вечно куда-то спешащим и уставшим. Но когда закончились летние каникулы, пришлось вернуться в Нью-Йорк. Тони снял в Куинсе квартиру, и они все вместе стали жить в пентхаусе. Старк записал Питера в частную школу на Манхэттене, в которой когда-то учился сам, будучи подростком. Академия Рочестера считалась одной из лучших средних школ в стране, при этом одной из самых дорогих. Излишне говорить, что Питер чувствовал себя не в своей тарелке.       Он со вздохом пошёл в ванную, избегая смотреть на себя в зеркало, пока чистил зубы. Когда же парень наконец взглянул на своё отражение, то выругался. Синяк побагровел, кожа вспухла. Питер осторожно потрогал её пальцем и поморщился.       — Есть ли хоть какой-то шанс, что она не заметит? — пробормотал подросток.       — Боюсь, шансы не велики, Питер, — ответила Пятница.       — Я так и подумал, — он уставился на себя и глубоко вздохнул.       Питер знал, что если скажет Тони, как ему плохо в Рочестере, тот наверняка без колебаний пойдёт и найдёт другую школу. Но это не решило бы проблему. Проблема как таковая была не в Рочестере. Парень изо всех сил старался вписаться в толпу учеников, однако никогда не был тем человеком, который легко заводит друзей, всегда был неловким, застенчивым, заикался, когда волновался или чувствовал дискомфорт. Особенно теперь. Это происходило почти постоянно.       Конечно, Питер и близко не был популярен в средней школе Мидтауна, но, по крайней мере, он вписывался туда. В школе было много учеников из его района, со многими он был знаком с детского сада, многие семьи пытались свести концы с концами. Студенты Рочестера же выросли с деньгами и влиянием, уверенные в себе. В тот момент, когда Питер впервые вошёл в ворота в своей поношенной куртке с капюшоном, застиранных джинсах и футболкой с надписью «The physics is theoretical but the fun is real», всем стало ясно, что ему тут не место. Большинство учеников просто игнорировали его, некоторые были не прочь обменяться несколькими словами о занятиях или домашнем задании. Другие говорили о нём за спиной, думая, что он их не слышит. Такие разговоры охватывали всё, начиная с его дешёвой одежды и заканчивая математическими навыками.       К сожалению, были и те, кому не нравилось просто говорить о нём за спиной.       Питер отвернулся от зеркала и со вздохом вышел из ванной. Он порылся в своих рубашках и нашёл синюю, которая, по его мнению, подходила для похода в ресторан.       — Ница, когда возвращается Тони?       — Босс заказал билет на самолёт на этот вечер.       — Поздно? — надевая тёмные джинсы, спросил Питер.       — При условии соблюдения твоего обычного распорядка дня, ты уже будешь спать к тому времени, когда он прилетит. Ты хочешь, чтобы я отправила сообщение о его прилёте?       Питер неуверенно вздохнул. Пеппер наверняка расскажет о синяке Тони. Он задумался. Может быть, надо опередить её и объяснить какой-нибудь глупостью всё произошедшее. До сих пор парень успешно скрывал свои проблемы в школе. Последнее, чего Питер хотел, — это создавать новые проблемы или чтобы Тони воспринимал его как маленького ребёнка. В конце концов, Старк в своё время сказал ему, что Человек-паук важен. Старк был тем, кто позволил Питеру выходить ночью в патрули и даже дал ему хороший костюм, учитывая при этом, что тот хотел бы улучшить. Для парня это значило очень много. Он смог завоевать уважение Тони и не хотел просто потерять его из-за того, что стал жертвой школьных задир.       Просто потому, что он больше не был Человеком-пауком, просто потому, что у него не осталось семьи, просто потому, что Тони пришлось бы подписывать документы о зачислении в школу… он не хотел, чтобы их отношения из-за этого менялись.       — Скажи ему, что со мной всё в порядке, — сказал Питер, но мгновение спустя понял, что это прозвучало глупо. — Удали.       — Ты уверен?       Он схватил свой телефон с тумбочки и снова остановился перед шкафом, откуда, спустя несколько секунд, достал джинсовую куртку, которую Мэй купила несколько месяцев назад.       — Да, я уверен.       Питер подошёл к своему столу, чтобы достать бумажник, и посмотрел на фотографию Мэй и Бена, которую хранил там. Снимок был сделан на какой-то районной тусовке пару лет назад. Мэй откинулась назад, Бен обнимал её, и оба они улыбались. Питер сглотнул.       — Я в порядке.       Питер увидел Пеппер и её друга раньше, чем те увидели его. Они сидели на одном из диванов в вестибюле башни, рядом с приёмной SI. Пеппер обычно заплетала волосы на работе, но сейчас они ниспадали ей на плечи, выделяясь на фоне тёмно-синего блейзера, который она надела поверх белого платья.       Она была такой элегантной и уверенной в себе, и Тони сделал её главным директором, поэтому, впервые с ней познакомившись, парень был убеждён, что с ней нужно считаться. Однако со временем нервозность прошла. С Пеппер было легко находиться рядом, и их отношения только улучшились с тех пор, как Питер начал жить с Тони. Она взяла за правило приходить на ужин по крайней мере два раза в неделю. И теперь, когда Тони был в отъезде, Пеппер несколько раз в день писала Питеру, проверяла, всё ли хорошо, и приходила на ужин каждый вечер.       Мужчина, сидевший напротив неё, что-то сказал, вызвав у Пеппер смех. Хэппи, стоявший чуть в стороне, первым заметил парня и застыл, удивлённо глядя на синяк. Хоган что-то сказал Пеппер, и её улыбка тут же исчезла, стоило увидеть Питера. Поттс встала, чтобы подойти к нему, немного обеспокоенная. Парень только застенчиво улыбнулся, однако, казалось, это совсем не помогло.       — Боже мой, Питер, что случилось? — она приподняла его подбородок, проводя большим пальцем по синяку, и поморщилась, стоило парню шикнуть. — Кто это сделал?       — Никто, — ответил Питер, медленно отстраняясь от её прикосновения. — Я просто был очень неуклюжим.       Пеппер упёрла руки в бока.       — Ты случайно наткнулся на чей-то кулак?       — Это была глупая ссора. Я в порядке.       Пеппер повернулась к Хэппи.       — Проверь, что там с доступными медицинскими услугами.       — Нет-нет-нет, — быстро сказал Питер, умоляюще глядя на Хэппи. — В этом нет ничего особенного.       — Я позвоню в школу, — Пеппер скрестила руки на груди.       — Нет, — парень покачал головой.       — Питер…       — Пожалуйста. Отчасти это была моя вина, мне следовало держать рот на замке. Мне не нужна медицинская помощь. Всё в порядке. Это заживёт.       Пеппер бросила раздражённый взгляд на Хэппи, а тот выглядел нерешительным.       — Пожалуйста, — повторил Питер.       Ровный голос прервал Пеппер:       — Я не могу сосчитать, сколько раз я приходил домой с синяком под глазом, — это сказал её друг. Он был высок и худ, но при этом в форме. Его голубые глаза светились весельем, когда он одарил Питера обаятельной улыбкой. — Привет, Питер, приятно познакомиться. Я Гарет, — он протянул руку, и парень машинально ответил на это.       Пеппер откашлялась.       — Гарет сейчас возглавляет отдел исследований и разработок. Его очень рекомендовали в Oscorp.       Питер почувствовал покалывание в шее, как будто по ней стекала холодная вода, но при этом неприятнее. Он не мог не сделать шаг назад, сердце пропустило удар, а потом начало биться быстрее. Парень с трудом удержался от того, чтобы не принять боевую стойку, сжав руки в кулаки. Гарет всё ещё улыбался, его красивое лицо было открытым и расслабленным. То, что Питер определил как чувство опасности — инстинкт, много раз помогавший во время драк уклоняться, прыгать, перекатываться и вообще избегать многих ударов. Это чувство вспыхивало каждый раз, когда Флэш или Майк загоняли его в угол. Это чувство помогло ему однажды не попасть под машину по пути домой. «Чувство опасности». Оно грызло его, по спине пробежала дрожь… из-за этого человека. Мышцы Питера были напряжены, а сам парень насторожился.       Не было никакой непосредственной опасности, не от чего было уклоняться, ни ножа, ни пистолета.       Просто обаятельная улыбка.       И тот факт, что мужчина перед ним пришёл из той самой компании, которая экспериментировала с укусившим Питера пауком.       Гарет посмотрел на Пеппер.       — Уверен, что Питер знает разницу между вышедшим из-под контроля спором и издевательствами. Я не думаю, что звонить в школу так необходимо, если это случилось впервые и больше не повторится.       Питер сглотнул.       — Это не повторится, — выдавил он. — Больше не повторится, — парень посмотрел на Пеппер. — Всё в порядке.       Он мог сказать, что не убедил её. Однако ради того, чтобы не подпортить вечер, Пеппер сдалась.       — Ладно, если ты уверен, — она изобразила улыбку. — Ну, тогда нам надо идти, а то мы потеряем бронь.       — Машина снаружи, — сообщил Хэппи и пошёл впереди.       Воздух был холодным, что немного вывело Питера из ступора. Он сделал несколько успокаивающих вдохов, пытаясь замедлить сердцебиение. К тому времени, когда Хэппи пожелал Пеппер хорошо провести время и закрыл за ними дверь лимузина, парень почувствовал себя немного лучше.       — Итак, — начал Гарет, сидящий напротив Питера. На лице всё ещё была улыбка. — Пеппер много о тебе говорила. Ты ведь увлекаешься наукой, верно?       — Да, — ответил Питер. Голова начинала болеть, чувство опасности как будто переняло растерянность парня и не знало, что делать со столь специфичной угрозой, кроме как продолжать напоминать о ней. — Ещё механикой и техникой.       — Каков отец, таков и сын, — сказал Гарет.       Питер вжался обратно в своё сидение.       — Тони не мой отец.       — Верно, — улыбка Гарета потускнела. — Прости. Я не подумал, прежде чем сказал.       Лимузин выехал на дорогу. Головная боль начала потихоньку отступать, и Питер вздохнул с облегчением.       — Питер, я рассказала Гарету о твоей стажировке в научно-исследовательском отделе, — сказала Пеппер.       Питер посмотрел на неё и прочистил горло.       — Да, я должен был… — он повернулся к Гарету. — Мне пришлось бросить это. По личным причинам.       — Конечно, — сказал Гарет. — Ну, я сегодня говорил с Пеппер, что для тебя не будет проблемой пройти стажировку сейчас. Мы могли бы подстроиться под твоё школьное расписание. Просто позвони мне, и я тебя кое с кем сведу. Возможно, я даже приму тебя лично.       Питеру показалось, что это прозвучало как угроза.       — Я в порядке и без этого, — ответил он. — На данный момент.       Гарет только улыбнулся.       — Это предложение постоянное.       Питеру он не нравился.       Очень редко случалось, чтобы встречался кто-то, кого Питер сразу же не мог вынести. Его воспитали так, чтобы он не судил людей преждевременно. Но что-то с Гаретом было не так.       — Я надеюсь пробыть в SI довольно долго, так что не стесняйся, если решишь принять моё предложение через три месяца или около того. Я думаю, что тебе это пойдёт на пользу. У SI на стадии разработки несколько интересных проектов.       — А Oscorp? — спросил Питер, прежде чем сумел себя остановить. — Почему же вы бросили их? Я слышал, что у них тоже есть интересные проекты.       — Я работаю в Oscorp с тех пор, как окончил MIT. Я искал перемен, — он улыбнулся Питеру. — Я думаю, SI — это то место, где я наконец смогу найти то, что искал.