Часть 4 (7)

Сейчас

      Питер растерянно уставился на Джиллиан.       — Что?       Кивнув в ответ на свои собственные мысли, Джиллиан подвинулась на краю кровати, чтобы сесть немного поближе к парню. Питер невольно напрягся, пальцы стиснули одеяло.       — Я так и думала. Ты даже не понимаешь, что ты это делаешь.       — Я не… — Питер нахмурился. — Я не вызываю головную боль. Чутьё — это часть… — он замолчал и сжал губы.       — Человека-паука? — подсказала Джиллиан.       Питер закрыл глаза в знак поражения, очевидно, признавая, что она знает довольно много об особенностях его организма.       — Человек-паук. Чутьё просто немного… барахлит. Я не могу… Я никак не могу на это повлиять.       — Барахлит? Что именно ты имеешь в виду?       Питер прижал здоровую руку к ранам на животе и попытался принять более удобное положение.       — Обычно чутьё реагирует только во время драк или когда… например, меня вот-вот собьёт машина. Всё на инстинктивном уровне. Я уворачиваюсь прежде, чем понимаю, что мне это надо сделать. Что-то вроде рефлекса.       Джиллиан придвинулась к нему ещё ближе и выключила кардиомонитор.       — То есть чутьё реагирует непосредственно на угрозу физической травмы, — заключила она.       — Что-то вроде того, — пробормотал в ответ Питер. Когда Джиллиан сняла с него провода и электроды, он пробормотал слова благодарности. — А теперь… я на всё реагирую. Когда кто-то смотрит на меня, когда встречаю главу отдела исследований и разработок, реагирую на… — он покачал головой и отвёл взгляд в сторону. — Не знаю. Просто на всё.       Джиллиан вскинула бровь. Подобного ответа ей определённо было недостаточно, особенно когда она понимала, что может получить гораздо больше информации. Это оказалось легче, чем выглядело сначала.       — А на Тони?       Питер потупил взгляд и сильно прикусил губу.       — Я… Возможно. Не могу сказать точно, потому что чутьё почти не умолкает. Только… меняется интенсивность.       — Тошнота бывает? — спросила Джиллиан, начиная мысленно отмечать про себя все симптомы. Питер кивнул. — Чувствительность к свету?       — Да.       — Покалывает пальцы? Слишком громкие звуки?       Питер удивлённо на неё посмотрел.       — Я… — он сглотнул и пошевелился, тут же поморщившись, когда это вызвало новую волну боли. — Хлопок на ощупь более колючий, я часто стал мёрзнуть. Я не могу… иногда я не могу ни на чём сконцентрироваться, отвлекаюсь, поэтому я… Я много слушаю музыку. От этого головная боль не проходит, но легче сосредоточиться.       Джиллиан медленно кивнула.       — Питер, это всё симптомы сенсорной перегрузки. У людей с обострёнными чувствами такое происходит, особенно когда они находятся в состоянии стресса.       — Окей, — выдохнул Питер и внимательно посмотрел на Джиллиан, пытаясь переварить услышанное. — Звучит так, будто перегрузка — это тоже симптом.       — Возможно, так и есть, — сказала она. — Перегрузка — своеобразное предупреждение о стрессе, который ты мог и не замечать.       — Но… это длится уже несколько недель.       По рассказам Тони Джиллиан знала, что Питер очень умный парень. Он определённо понимал, о чём она пыталась ему сказать. Даже будучи в таком состоянии, Питер мыслил ясно.       — Несколько недель? — осторожно поинтересовалась она. — Или два месяца?       Питер побледнел ещё сильнее. Похоже, он и вправду всё понимал, но совершенно не хотел это принимать.       — В первый раз, когда это случилось, когда твои чувства вышли из-под контроля, была ночь. Та ночь, в которую скончалась твоя тётя, — сказала Джиллиан.       Питер уставился на неё, нахмурившись.       — Это Тони сказал Вам?       — Да. Тони беспокоился, поэтому пришёл со мной поговорить.       Питер закрыл глаза и опустил голову. Он осторожно скрестил руки на груди, боясь потревожить свои раны.       — Да, тогда. Это началось в ту ночь, когда Мэй… — парень не смог закончить.       Краем глаза Джиллиан заметила движение рядом с не до конца закрытой дверью палаты. Там был Тони, но Джиллиан сделала вид, что ничего не увидела.       — В ту ночь… когда началась головная боль?       — Примерно в то время… — Питер посмотрел на неё, в его глазах блестели слёзы. — Мэй… умерла.       Джиллиан покачала головой.       — Тогда всё стало хуже. Но когда боль началась?       Питер вздохнул. Он выглядел таким маленьким и уязвимым. Джиллиан было больно на него смотреть.       — Мне кажется… — парень встретился с ней взглядом. — Это началось в то утро, когда её забрали в больницу. Может, через пару часов.       — Когда сообщили о её состоянии?       — Да, они сказали, что она может… господи… нам обязательно об этом говорить?       — Нам не обязательно ни о чём говорить, Питер. Одно твоё слово — и мы остановимся, — ответила Джиллиан.       В палате в который раз повисла тишина. Подросток долго просто смотрел на неё, то ли собираясь с мыслями, то ли принимая решение.       — Просто… — он чуть теснее прижал руки к груди… — не о той ночи.       — Окей, мы просто пойдём дальше. С тех пор головные боли не прекращаются, верно?       Питер сглотнул и опустил голову.       — В некоторые дни легче, в другие — нет. В основном это просто головная боль, которую не лечат никакие таблетки. В другие дни — самые худшие — мне очень больно, и я чувствую, что не могу… Я не могу ясно мыслить, не могу спать, и… всего слишком много. Как будто… опасность таится за каждым углом, а когда действительно есть угроза, становится настолько больно, что я не могу… — он поморщился.       — Что ты обычно чувствуешь, когда включается чутьё?       — Острую боль прямо здесь, — Питер коснулся затылка рукой, — но всего на мгновение.       — Сигнал тебе пригнуться, — заключила Джиллиан.       Питер выглядел смущённым.       — Но сейчас ведь нет никакой опасности, на которую бы реагировало чутьё.       — Верно. Но страх обычно обостряет чувства, включается так называемый режим «бей или беги». В твоём случае страх задевает и чувство опасности. Сначала ты не замечаешь этого, потом всё накапливается и превращается в головную боль. Ты очень остро воспринял состояние Мэй, мысль о её потере или о том, что она станет инвалидом — сильный стресс. Я уверена, ты сразу стал думать о том, что ждёт тебя после: её судьба, твоя судьба.       Взгляд Питера скользнул в сторону окна, парень прищурился от утреннего солнечного света.       — Я права? — подтолкнула его к ответу Джиллиан.       Питер коротко кивнул.       — В ту ночь твоя головная боль усилилась. Похоже, что в какой-то момент ты отпустил все свои эмоции, когда понял, что Тони поможет тебе во всём разобраться.       — Пока мы были в лагере, было легче, но всё равно боль не проходила.       — Там было спокойнее, но твои эмоции и переживания никуда не исчезли. Ты всё также беспокоился о том, что будет дальше, и всё ещё переживал уже случившееся. Усыновит ли тебя Тони? В какой школе ты окажешься? Что будет с твоими друзьями?       — В Нью-Йорке стало ещё хуже.       — Стресс от перехода в новую школу и адаптация к новой жизни.       — А когда была реальная опасность, например… — Питер поколебался. — Школьные недруги?       Джиллиан кивнула.       — Твоё чувство опасности постоянно приводит тебя в состояние «бей или беги», ежесекундное ощущение чего-то. Это словно оголённый нерв. Что бы ни происходило, каждая мелочь может казаться опасностью. Так что настоящая опасность ощущается куда хуже.       — Вы хотите сказать, что…       — Я хочу сказать, что единственное твоё спасение от головной боли — перестать всё время бояться.       Питер сглотнул, качая головой. Он смотрел на неё так, словно не верил ни единому сказанному слову.       — Но… Я не… Я не боюсь…       — Питер, — сказала Джиллиан твёрдым тоном, — ты в ужасе.       Парень выдавил подобие улыбки.       — Окей… просто ещё неясно, дадут ли разрешение на усыновление…       — Дело не в этом, — ответила Джиллиан. Улыбка на лице Питера угасла. — Я права?       Питер тупо смотрел на неё, возможно, выбирая, как ответить и стоит ли вообще отвечать. Он мог сказать ей уйти — и Джиллиан бы ушла. Но она сомневалась, что Питер скажет ей это сделать.       — Я могу это сделать, — наконец выдохнул он. — Я могу взять всё это под контроль, но, пожалуйста, просто не говори Тони. Он… он… — дыхание сбилось. Питер вскинул руку, чтобы вытереть слёзы. — Я не боюсь Тони.       — Да, я знаю, — ответила Джиллиан. — Ты боишься его потерять.       Питер на мгновение замер, а затем во второй раз посмотрел в окно. Повисла тишина. Столь долгая тишина, что Джиллиан уже собиралась уходить, когда поняла, что Питер не хочет продолжать разговор. Однако в конце концов парень выдохнул:       — Да.       Джиллиан покачала головой.       — Я не думаю, что ты его потеряешь. Я уверена, что Тони даже не собирается отказываться от тебя.       — Но я так сильно всё испортил, — дрожащим голосом выдохнул Питер и зажмурился. По щекам потекли слёзы, которые он тут же вытер рукой. — Я даже не понимаю, как так получилось. Я старался держаться от него подальше. Я старался хорошо учиться в школе. Просто… не имеет никакого значения, что я делаю и какую одежду ношу, но таким, как он, мне никогда не стать. Я никогда не буду таким, как другие дети в Рочестере. Я далёк от них, и они все это чувствуют, — Питер прерывисто выдохнул и, сдавшись, прекратил сдерживать свои слёзы. — Он тоже чувствует это. И я уверен, что он ожидал нечто другое. Кого-то с меньшим количеством проблем, не такого неудачника и… того, кто не был бы грустным всё время.       — Кого-то вроде Человека-паука?       Питер усмехнулся, но этот смешок был далёк от радости.       — Человека-паука, — Питер зажмурился, лицо исказила гримаса боли, увы, вряд ли физической. — Нет, я имею в виду человека, который не назвал бы его предателем, — парень медленно и долго выдохнул, успокаиваясь. — Простите.       — Всё в порядке, — ответила Джиллиан.       Она медленно перевела взгляд на дверь.       Тони за ней больше не было.       Джиллиан глубоко вздохнула и поднялась на ноги.       — Принесу тебе попить.       Питер кивнул, опустив взгляд на свои лежащие на коленях руки, и Джиллиан не смогла удержаться, чтобы не убрать у Питера с лица упавшую прядь волос, после чего быстро выскочила из палаты.       В коридоре было оживлённо: посетители, медсёстры и врачи проходили мимо друг друга, казалось, не видя ничего. Никто даже не обратил внимания на Тони Старка, что стоял у лифта и нетерпеливо нажимал на кнопку. Джиллиан быстро оказалась рядом и, как только двери лифта открылись, схватила Тони за руку, не давая ему войти.       — И куда ты собрался?       Тони почти испуганно посмотрел на неё. Тёмные круги под глазами стали более заметны на бледной коже.       — Мне нужно уйти.       — О, правда?       Двери лифта снова закрылись. Тони нервно вырвал руку из хватки Джиллиан.       — Мне нужно подышать свежим воздухом.       Джиллиан встала рядом с кнопкой, не давая Тони ещё раз вызвать лифт.       — Ты прямо сейчас прекратишь себя так вести. Ты хоть осознаёшь, что только что случилось?       — Он рассказал тебе, что у него на душе.       — Он рассказал мне, что у него на душе, — повторила Джиллиан. — Не тебе, не Пеппер, не даже Хэппи. Мне. А он едва меня знает.       — И?       — И… Ты сказал мне, что он обычно стеснителен рядом с незнакомыми. Похоже, ему очень нужно было выговориться.       Тони усмехнулся и упёр руки в бока.       — Верно. Я снова его подвёл. Ты об этом мне сказать хочешь?       — Не в тебе дело, Тони, — Джиллиан серьёзно посмотрела на него. — Ты не можешь сейчас уйти. Ты ему нужен. Прямо сейчас.       Тони покачал головой.       — Он явно не оценит, что я подслушивал.       — Да, — не могла не согласиться Джиллиан. — Но ему придётся с этим смириться. Тони, он никогда не повторит тебе того, что только что сказал мне. Подобное заставляет его чувствовать себя слабым, а он не хочет, чтобы ты видел его таким. Потому что он тебя боготворит.       Тони снова усмехнулся.       — Поверь мне, больше нет.       — Всё ещё. Но если ты не пойдёшь туда и не дашь ему понять, что знаешь, как ему тяжело, что ты в него веришь и что он всё ещё тебе нужен — ты потеряешь его. Если он не научится тебе доверять в ближайшее время — не научится никогда. Мы с тобой оба понимаем, чем это кончится.       Тони опустил голову, во взгляде мелькнула искра боли, но когда Старк вновь посмотрел на Джиллиан, не было ни гнева, ни боли.       — Я… — начал Тони и запнулся. — Я не знаю, что ему сказать.       — Тебе и не нужно ничего говорить, Тони, — взяв его за руку, сказала Джиллиан. — Слова могут сделать не так уж и много. И, Бог свидетель, ты не мастер подбирать слова в подобных ситуациях.       Мужчина бросил взгляд в сторону палаты Питера.       — Тони, — позвала Джиллиан, чтобы он посмотрел на неё. — Это не должно быть таким трудным решением.       Старк постоял ещё мгновение, на лице читалась задумчивость. Затем Тони сделал несколько шагов назад, прежде чем развернуться и уверенно направиться в сторону палаты. Вздохнув с облегчением, Джиллиан последовала за ним, но более медленным шагом.       Когда она оказалась около двери, Тони стоял рядом с кроватью Питера. Парень снизу вверх смотрел на него, недавние слёзы уже высохли, не оставив и следа. Однако он выглядел растерянным.       — Что? Что случилось?       Тони долго не отвечал.       — Я слышал, — наконец сказал он.       — Ты слышал что?       Тони опустил голову и ничего не ответил. Однако Питер больше не нуждался в ответе — он всё понял.       — О, — выдохнул парень и, не отводя взгляда в сторону, смотрел на Тони, что вызвало у Джиллиан восхищение. Питер явно хотел смотреть куда угодно, только не на него. Но он смотрел на Тони. Смотрел, будто преступник в ожидании приговора.       — Можем ли мы принять одну вещь? — Тони тяжело вздохнул и сел на край кровати. — Только одну. Мы должны быть оба согласны.       Питер неуверенно кивнул.       — Ладно…       Тони вновь замолчал. Его пальцы несколько раз сжались и разжались.       — Ты мой ребёнок.       Последовавшая за этим тишина словно поглотила все звуки вокруг. Тони испуганно смотрел на Питера, а тот выглядел растерянным и удивлённым одновременно.       — Это… нормально? — хриплым голосом спросил Старк.       Он не в первый раз говорил нечто подобное, но теперь эти слова прозвучали уверенно, как никогда раньше. Каждую секунду, что Питер не отвечал, Тони всё больше и больше нервничал. Наконец, растерянность сменилась чем-то иным. Однако прежде чем Джиллиан успела увидеть слёзы, Питер протянул руку, и Тони, не задумываясь, тут же притянул ребёнка в свои объятия. Руки парня вцепились в рубашку Тони, пальцы здоровой руки стиснули ткань. Джиллиан видела, как Питер дрожит, его плечи то и дело подёргивались.       — Ну так что? — спросил Тони, его рука мягко перебирала волосы подростка.       Питер немного повернул голову и вытер слёзы.       — Да. Хорошо.       — Всё остальное мы выясним позже, но это…       — Да, — вновь согласился Питер. — Ладно.       Тони улыбнулся, затем вскинул руки, чтобы обхватить лицо парня и стереть пальцами слёзы, и снова обнял Питера.       — Отлично.

Раньше

      Когда они вошли в пентхаус, Тони кивнул в сторону кухонной зоны.       — Садись.       Питер нерешительно подчинился, бросил рюкзак рядом со столом и сел на ближайший к коридору стул. Тони достал из холодильника бутылку воды, хотя ему не хотелось пить. Он просто надеялся, что ощущение чего-то в руке отвлечёт его от острого желания налить выпить покрепче. Какое-то мгновение Тони стоял спиной к Питеру, делая несколько успокаивающих вдохов и выдохов, пытаясь решить, с чего начать. Когда он обернулся, Питер смотрел на него, сложив руки на коленях и ссутулившись, словно пытался сжаться в невидимый комочек.       — Я верю, что ты можешь сам справиться со своими проблемами. Я не копаюсь, я не давлю. Но если ты не можешь разобраться, я ожидаю, что ты придёшь ко мне.       Питер кивнул.       — Я знаю. Прости.       — Ты хотя бы представляешь, что произойдёт, если ты случайно толкнёшь или ударишь кого-то сильнее, чем рассчитывал?       — Я был осторожен.       — Ты теряешь контроль в драках, Питер. Ты не носишь костюм Паучка в школе. Ударишь кого-то слишком сильно, причинишь кому-то серьёзную боль, и все поймут, что ты не обычный школьный ботан. А некоторые и вполне могут прийти к выводу, что Тони Старк опекает Человека-паука, — он сделал паузу. — Я пытаюсь удержать тебя как можно дальше от Соковийских соглашений, лгу Россу каждый раз, когда он спрашивает о Человеке-пауке. Глупый спор в школе может разрушить всё к чёртовой матери.       Питер стиснул зубы.       — Я не начинал это. Я пытался остановить.       — Это не имеет значения, Питер, — ответил Тони. — Ты не можешь ввязываться в подобные ситуации. И всё на этом.       Он подождал, пока Питер неохотно кивнёт.       Тони увидел во взгляде Питера раздражение, однако парень не говорил ни слова, что вызывало в мужчине злость. И вновь Питер не был откровенен с ним, молчал, прикусив язык… То разочарование, которое Тони проглатывал неделями, рвалось наружу.       — Кто начал драку?       Питер отвёл взгляд       — Разве это имеет значение?       — Имеет.       Тони ждал, что Питер ответит, но тот молчал.       — Это был Гарри, не так ли?       Питер пристально посмотрел на него.       — Майк спровоцировал нас.       — Но именно Гарри нанес первый удар, верно?       Питер опустил голову и расправил плечи. Тони уже понял ответ.       — Ну конечно, — выдохнул мужчина. — Я не хочу, чтобы вы с ним общались и виделись.       Взгляд Питера переменился. Злость переросла в неверие и, к удивлению Тони, в боль.       — Почему?       — Плохое влияние.       — Ты его вообще знаешь?       — Я знаю о нём достаточно, Питер. Загугли, тебе каждый таблоид выдаст достаточно.       — Каждый таблоид в этой стране утверждает, что знает о тебе достаточно, — ответил Питер.       Он попал прямо в точку, однако Тони не изменил своего мнения. Обычно парень рассуждал здраво, но определённо не сейчас. Гарри Озборн ещё несовершеннолетним стал много выпивать; ходили слухи, что летом он лежит в реабилитационных центрах. Один или два раза Тони слышал о том, что Гарри пытался покончить с собой, но Норман его остановил. Неясно, сколько во всём этом было правды, однако… Старк ни за что не позволит Питеру вновь потерять кого-то близкого и обвинять себя в этом.       — Держись от него подальше, — заявил Тони и повернулся, собираясь пойти в мастерскую.       — Нет.       Тони остановился и обернулся. Питер выпрямился, расправил плечи и сложил руки на груди. Это был вызов. Такого не было очень давно.       «А вот и он. Привет, Паучок», — подумал Тони.       — Он единственный в этой дурацкой школе, кто не сморит на меня как на урода в цирке. Я не перестану общаться с Гарри только из-за того, что ты того захотел. То, что он тебе не нравится, не значит, что он плохо на меня влияет. Ты не в восторге от того, что он сын Нормана Озборна, вот и всё.       Тони был порядком удивлён.       — Есть причина, по которой ты не должен приближаться к ним, Питер.       — Не делай вид, что дело в Паучке, — бросил подросток. — Потому что дело в тебе.       — Я пытаюсь тебя защитить, Питер.       — Как ты пытался защитить Ванду? — выпалил парень. — Как Соколиного глаза? Или Сокола?       Тони вздрогнул и ошарашенно уставился на него.       — Что?       — Ты мне соврал! — Питер уже не мог остановиться, спор слишком его разгорячил. — О Германии, — на мгновение он замер, удивлённый собственными словами.       Тони почувствовал, как вокруг него вырастают невидимые стены. Пальцы сжали бутылку.       Он не гордился тем, что произошло. Для него Германия — это попытка поговорить, привести Стива и остальных на допрос или заставить подписать соглашения. Всего лишь небольшая драка. Однако Рафт… Росс зашёл дальше, чем Тони ожидал, перерыл все дела, чтобы найти обвинения для Ванды, Клинта, Сэма и того Лэнга. Росс хотел их засадить за решётку.       И Тони принял это. Потому что он чувствовал, будто соглашения обязывают его этому. Не может стереть свою подпись, не может найти лазейки, чтобы вызволить друзей из Рафта. И Тони даже не решился брать Рафт штурмом. А вот для Стива это оказалось лучшим способом.       Тони никогда не рассказывал об этом Питеру — лишь смутно упоминал, что остальные не подписали соглашения и ушли в тень. Для Питера Германия была просто миссией, заданием, целью которого было спасти Стива от ошибки, от влияния Баки Барнса. Задание по спасению Мстителей. Питер был в восторге, даже когда прошло уже несколько недель с возвращения в Нью-Йорк. Тони просто не хватило смелости рассказать правду. В глубине души он боялся, что Питер встанет на сторону Стива, если узнает всё это.       Теперь же Старк понимал, что нужно было рассказать всё раньше. Было поздно.       — Наташа тебе рассказала, да? — он перевёл дыхание. — И что она тебе сказала?       — Правду.       — Или её версию произошедшего.       — Так это не ты оставил их в Рафте? — Питер подошёл ближе. — Всё это время я думал, что Капитан Америка расколол Мстителей, потому что ты так мне сказал. Я думал, ты был жертвой. Но ты был сам тому виной! — Питер сглотнул, и Тони показалось, что в глазах парня блеснули слёзы. — Это ты уничтожил Мстителей.       Тони покачал головой.       — Я тебе не лгал, Питер.       — Ты говорил, что мы их спасаем! Что Кэпом движет желание спасти серийного убийцу!       — И я не лгал.       — Ты не упомянул тюрьму для суперзлодеев посреди океана! — Питер сделал паузу и опустил голову. Его руки сжались в кулаки, а из горла вырвался сдавленный звук. Тони хотел было спросить, всё ли с Питером в порядке, но тот вновь поднял голову и посмотрел на мужчину своими тёмными глазами. — Ты предал их. Так быть не должно.       — Боже, — пробормотал Тони и опустился на одну из ступенек, ведущих в его мастерскую. — Это причина, по которой ты позволил себе влезть в драку? Потому что ты был зол на меня?       — Я не хочу говорить о драке в школе, — ответил Питер. — Я хочу знать, почему ты мне солгал.       — Питер, всё пошло не так, как я надеялся, и я… — он покачал головой. — Я подумал, что лучше не рассказывать об этом.       Повисла тишина. Питер смотрел на Тони, явно ожидая чего-то ещё.       — Это всё?       — А чего ты ещё хочешь, Питер?       — Чтобы ты попытался это исправить! — голос дрогнул. Парень отвернулся и запустил руку в волосы, больно сжимая пальцы.       Тони покачал головой.       — Я не могу.       — Почему? — спросил Питер, оборачиваясь, чтобы на него посмотреть.       Тони не мог найти слов, чтобы сказать ему, что у него просто не хватает смелости позвонить Стиву.       Питер ждал почти целую минуту, скрестив руки на груди и не сводя тёмных глаз с Тони ни на секунду. Затем он, казалось, смирился с отсутствием ответа и опустил голову. Тем не менее, Тони успел увидеть, как на лице ребёнка отразилось разочарование. Сердце сдавило.       — Питер… — сказал он, но не успел договорить, как его прервали.       — Знаешь что? Ты был прав. Это всё не стоит моего времени, — бросил Питер и развернулся, намереваясь уйти.       — Питер, — Тони встал со ступеньки и последовал за ним, когда парень оказался уже в лифте. — Питер! — двери закрылись прежде, чем Тони успел просунуть руку. — Чёрт.       Мужчина обернулся и увидел Наташу, которая в тот момент зашла в пентхаус. Во взгляде её отражалось чувство вины. Тони подозревал, что она услышала достаточно, чтобы понять, что произошло. Комок гнева подступил к горлу.       — Ты.       — Тони…       — Ты не имела права ему об этом говорить!       Наташа была спокойна, тогда как Старк был в ярости.       — Он спросил. У него было довольно много вопросов, Тони. Я не знала, что ты ему ничего не рассказал. Иначе я бы вообще никогда не упоминала о произошедшем, — она подошла ближе, её рука потянулась к его плечу, однако Тони отступил. — Я рассказала всё, как есть, — она скрестила руки на груди. — Он имеет право сформировать собственное мнение. Соглашения и его касаются тоже, — Наташа бросила взгляд в сторону закрытых дверей лифта. — Он успокоится и вернётся.       Тони отвернулся от неё и пошёл в сторону бара, но замер, увидев брошенный около стола рюкзак Питера.       — О чёрт, — пробормотал Старк, поднимая его. Тони порылся и вытащил телефон Питера, тут же сжимая пальцы вокруг корпуса. — Лучше бы ему вернуться, — сказал мужчина больше себе, нежели Наташе. — Потому что у меня нет способа его отследить.

***

      Начал моросить дождь. Питер застегнул толстовку и низко натянул капюшон, однако не стал скрываться от непогоды. Оранжевый свет уличных фонарей несколькими этажами ниже стал размытым, тротуар блестел, люди спешили, скрытые под зонтиками и капюшонами, свет автомобильных фар отражался на влажной дороге. Питер сидел боком на верхней площадке пожарной лестницы, прислонившись спиной к перилам с одной стороны, а левой ногой упираясь в перила другой.       Он вздрогнул, когда вода начала просачиваться сквозь капюшон и потекла по его шее. Закрыв глаза на мгновение, он вспомнил, как промок так сильно в прошлый раз. Вспомнил грустные глаза Мэй и её тёплые руки, обнимающие его несмотря ни на что.       Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, дорогой.       Он ушёл, не сказав ни слова после службы, не в силах выносить взгляды и слова, пока Мэй всё ещё говорила с людьми вокруг. Никто там и приблизительно не мог понять, сколько Бен значил для него. Для Мэй. Питер вышел из похоронного бюро под дождь и появился на поминках три часа спустя. Мэй, не колеблясь ни секунды, крепко прижала его к себе.       Только не бросай меня. Ты нужен мне прямо сейчас.       Питер проскользил взглядом по городу и посмотрел на башню Мстителей в нескольких кварталах от него. А наверху светила ярко, но не ярче других огней Нью-Йорка. Она светила так, как будто ничего не поменялось, хотя изменилось всё.       После ссоры с Тони Питер пару часов бесцельно бродил по городу, снова и снова прокручивая в голове спор. Поднимать тему Рафта не входило в его намерения. Он хотел подождать подходящего момента. Но потом он влез в драку, и Тони затеял весь этот разговор, вызвав такую волну гнева, которую Питер просто не смог удержать. Это вызвало такой всплеск головной боли, что он едва мог дышать, едва мог видеть, едва мог думать, а тело призывало его бежать как можно быстрее.       Головная боль утихла, как только он оказался на улице, мысли прояснились, а затем пришло чувство вины. Часть его хотела вернуться и попросить прощения, но другая часть его отказывалась.       Питер чувствовал себя преданным.       А ещё виноватым и глупым.       Он мог бы больше спрашивать, чтобы узнать. Но вместо этого, охваченный детским фанатизмом, слепо шёл за Тони.       Немного раньше Питер был в библиотеке, грелся там и читал о Соглашениях до тех пор, пока библиотека не закрылась. Провожая его на улицу, обеспокоенные сотрудники спросили, не нужно ли кому-нибудь позвонить, чтобы его забрали. Питер должен был тогда сразу же пойти домой, ведь была уже полночь. Тони не устанавливал комендантский час, однако Питер понимал, что уже определённо его нарушил.       Что-то привело его сюда. Он ждал единственного человека, с которым мог поговорить.       Прошёл ещё целый час. Питер уже решил сдаться и пойти домой, но в тот же момент, как появилась эта мысль, позади раздались шаги. Он пришёл.       — Человек-паук?       Питер повернул голову. В тени зашевелилась фигура. Преломляющийся свет уличных фонарей осветил тёмно-красный костюм. Парень поднялся и поморщился, ощущая, что в кроссовках хлюпает вода. Что ж, его обувь была не так прочна, как он думал.       — Сорвиголова.       Питер посмотрел на него, когда тот приблизился. Как хорошо, что не нужно было прятать своё лицо от этого человека, потому что тот был слеп. Однако ни одна маска не помогла бы скрыться от того, что заменило Сорвиголове зрение. Вероятнее всего, мужчина имел чёткое представление о том, как выглядит Питер, тогда как Питер, обладая зрением, не имел ни малейшего понятия, как выглядит этот человек за маской. Они не знали настоящих имён друг друга, они не знали, кто и чем занимается, снимая костюм. Однако Питер прекрасно понимал: Сорвиголова хорошо образован и очень умён.       — Я рад знать, что с тобой всё в порядке, — сказал Сорвиголова низким хриплым голосом.       — Был вне зоны доступа, — сказал Питер. — Прости.       Сорвиголова опустил голову в знак согласия. Вокруг этого человека словно летало величие. Иногда у Питера складывалось впечатление, что он разговаривает с джедаем, а не с уличным линчевателем. Однажды парень сказал ему об этом, на что Сорвиголова лишь рассмеялся и ответил, что Питер подтвердил его догадки о своём возрасте: «Ты слишком молод для всего этого».       — Ходят слухи, что Человек-паук пропал, — сказал Сорвиголова.       — Я повесил свой костюм, — ответил Питер. — Так что, в некотором роде, слухи правдивы.       — Есть какая-то особая причина?       Питер знал, что не обязан отвечать на это; знал, что Сорвиголова не ждал ответа. Хотя, на самом деле, это теперь не имело особого значения. К тому же, Питер ему доверял. Они встретились через три месяца после того, как родился Человек-паук, и с тех пор Сорвиголова многому его обучил.       — Я потерял свою семью. Вернее, то, что от неё оставалось.       Сорвиголова надолго замолчал.       — Мне жаль это слышать, — он подошёл чуть ближе и положил свою тёплую руку Питеру на мокрое холодное плечо. — Ты хорошо устроился?       — Я у Железного человека.       Если Сорвиголова и был удивлён, то явно не показал этого.       — Я полагал, что история об усыновлении не более чем миф.       — Ну, это не так, — ответил Питер. — Он и правда подал заявление на усыновление.       — И тебя это устраивает?       — Да.       — И всё же ты здесь посреди ночи. А причина…       Питер нервно сглотнул.       — Ты мне нужен… Мне нужно, чтобы ты мне кое-что сказал.       — Что ж, спрашивай.       — Что ты… — Питер замялся. — Что ты думаешь о Соглашениях?       — Я думаю, что они были созданы для того, чтобы вести список подобных нам людей под глупым предлогом некого альянса.       Питер медленно кивнул.       — Значит, ты против них?       — Я против того, чтобы ненужные люди знали, кто я такой. Эти списки можно украсть, можно продать. Информация — это сила, а эта сила может поставить под угрозу дорогих мне людей. Быть в списке людей, на которых могут повесить все грехи — глупо. Стану козлом отпущения, если кто-то из нелюдей совершит в Адской кухне преступление.       Питер нахмурился.       — Ты думаешь, это случится?       — Я думаю, что это может случиться, — он наклонил голову, губы сжались в тонкую линию. — Прости, что не могу дать тебе иной ответ.       — Всё в порядке, — Питер вздохнул. — Просто… Я просто хотел узнать, что ты думаешь, — он пожал плечами и посмотрел в сторону башни.       Сорвиголова сжал пальцы на плече Питера.       — Тебе стоит быть осторожнее, если ты выбираешь сторону.       Питер посмотрел на него и прищурился.       — Я не принимаю ничью сторону.       — Я имею в виду, что ты должен продолжать задавать вопросы, слушать разные мнения, особенно теперь, когда ты живёшь со Старком. Не принимай всё за чистую монету. Он поддерживает тех, кто против нас.       Питер вскинул бровь.       — Ты так говоришь потому, что он тебе не по нраву.       — Да, он мне не нравится, — согласился Сорвиголова и выпрямился. — Однако это всё ещё правда. Соглашения и закон о регистрации… он не выступает против этого, — на его губах появилась улыбка. — Тем не менее, ты умён. Ты разберёшься в этом. Не дай мне тебя направлять, но и ему не давай этого. Ты сам должен принять решение.       Сорвиголова отвернулся, сделал несколько шагов и исчез в тени, из которой не так давно появился.