Две минуты тишины

«Знаешь, вот ты сейчас на полном серьезе спросил меня о том, видела ли я отчаяние… Знаешь, не видела! И, наверное, я — единственная здесь, кто не утонул в своем горе, переполненном самобичеванием через жалость к самому же себе! Нет, конечно же, в моей жизни были падения, но они такие, бытовые. В принципе, именно бытовухой все это и можно назвать. Ну вот представьте картину: мы с ним, уже, кстати, не первый год вместе… Так вот, мы, посреди ко всем чертям разбитой кухни, то есть: стекло на полу, тут же дверцы от шкафчиков, ложки с вилками, ваза, аккуратно разбитая в самом конце. Мы продолжаем выяснять отношения по поводу того, почему мы не пойдем на данную кинокартину. Теперь пояснение о том, почему все разнесено в клочья: я мыла посуду во время спора, потом резко повернулась, тарелка выскользнула из рук и устремилась прямо в стену, что выглядело несколько угрожающе по отношению к моему молодому человеку. Он подскочил с места и как-то чисто машинально зацепил стол… то, что он тоже не нарочно это сделал, мы выяснили позже. Таким образом, на полу оказался стол и все, что было на нем. Здесь, и это уже чисто мой косяк, я со словами: «Ну давай теперь все к чертям разнесем здесь» дергаю за дверцу кухонного шкафа, приобретенного в IKEA, и она отваливается и оказывается здесь же, в этой уже куче свеже-сотворенного мусора. Он подходит и со словами: «Придадим некоторой симметрии кухне» с корнями вырывает вторую дверцу и кладет ее поверх прежней. Потом я достаю все столовые приборы, абсолютно молча, и по одному бросаю на пол. В конце всего акта вандализма он подходит к комоду, на котором стоит микроволновка, берет с нее вазу с цветами, вымеряет центр кучи и просто отпускает. Теперь данное нечто похоже на инсталляцию в стиле абстракционизма. После падения вазы на кухне повисает вязкая тишина. Я честно говорю, атмосферу можно было резать ножом и продавать в пластиковых упаковках тем, кому вечно не хватает огня в отношениях. Просто открываешь и вуаля! — никаких свеч, лепестков роз и прочего сопровождающего реквизита не надо для того, чтобы получить порцию жесткого секса. Очнувшись и протрезвев от событий данного вечера, мы все же решили разобраться в том, что же на самом деле произошло, и пришли к выводу о том, что в будущем будем в первую очередь думать о деньгах, а потом уже колошматить все вокруг, играя в шив. К чему я все это сейчас рассказываю… Не видела я отчаяния! С этим вопросом явно не ко мне и слава тому, кто на верху!» — медленно и очень уверенно говорила девушка, у которой радужки глаз были разных цветов. Поддавшись своим размышлениям, я на некоторое время выпал из мира и поэтому пропустил момент жеребьевки, и в принципе, это не так важно. А важно то, что эта девушка как-то не просто разбавила это наше мерзкое болото, она его просто прогнала своими словами. В этот момент лица всех находящихся в комнате изменились. Я реально увидел детей. Маленьких, глупых, закомплексованных, которые готовы играть по тем правилам, которые им предложили, и в этот момент на душе стало как-то так невероятно мерзко. Ну вот просто подумать… Я — взрослый человек. Нормальный… конечно, со своими проблемами и своими какими-то незаконченными делами, но я — нормальный взрослый человек. Прихожу туда, куда мне не особо-то и хочется, для того, чтобы заниматься тем, что лишено смысла. Ну, хорошо, может, и не лишено, но в чем тогда заключается магия? Никто не даст ответа мне на мой вопрос, во всяком случае, если я спрошу напрямую, поэтому мне оставалось только довольствоваться тем, что у меня. Все это время парень, который всех нас здесь собрал, рассказывал что-то. Воодушевленно и заинтересованно, будто искатель приключений травит одну из своих баек. Но я не слушал. Откровенно говоря, было наплевать. Все моё внимание приковала волшебная личность девушки, что ввела меня в состояние космоса внутри. Бескрайнего, лишенного понятия времени и ограничивающегося рамками собственного воображения. Не знаю почему, мне хотелось узнать её настолько хорошо, насколько это возможно. Подумав об этом, я получил укол тупой иглой. Минуя кожу, мясо и кости, он пронзил насквозь осознанием того, что ситуация с покровителем самоубийц повторяется и нет сил противиться любопытству. Мне хотелось познакомиться с ней, погрузиться в мысли этой девушки, познать её мировоззрение. По этой причине я молча дожидался, когда этот вечер закончится, но я даже не подозревал, что «точка» может быть настолько коварной. Эти две минуты тишины стоили слишком дорого... каким-то образом я пропустил тот момент, когда все разошлись и я остался в полном одиночестве. Расталкивая людей локтями, я пробивался к выходу в надежде на то, что она ещё не уехала, веря в то, что встречу её на входе в заведение. Все это было столь мало, что с легкостью могло бы уместиться в ушке иглы, сквозь которое продевают нить, чтобы сшить листы судьбы одного или же нескольких живых. Очутившись на улице, я поверил тому, что я увидел. Это была пустая ночная улица и лишь приглушённые удары басов из-за спины нарушали покой этого места. Сделав несколько шагов вперёд и сев на бордюр, я вновь ушёл в «точку». Не было ни мыслей, ни эмоций — только бешеная усталость. «Прошло столько времени, а я до сих пор довольствуюсь своими, если можно сказать, полярными сутками, — думал я и понимал, что не дух, но тело скоро сломается от полного истощения. — Надо вернуться домой и хотя бы прилечь». Планы начали заполнять мысли, но были остановлены вопросом, прозвучавшим позади: «Полярные сутки?», — раздался голос. Это была она, та самая девушка. Она стояла, прислонившись спиной к стене, всматриваясь в экран своего мобильника, даже не смотря в мою сторону. «Чувак, а ты знаешь, что разговаривать с самим собой, тем более вслух, ну, такая, крайне скверная привычка одинокого человека», — словно бы разговаривая с самой собой, произнесла девушка, и в этот миг я прошептал: «Проклятье...», — стараясь сделать это максимально тихо и неразличимо, даже для себя. «Опять... да ты законченный случай одиночества! Завязывай, короче... ибо, ну, знаешь: жизнь в сети, смешанные закаты и рассветы, кубики льда на донышке, все это — саморез жизни, который ведёт в острие-точку, которой ты вгрызаешься в действительность вместо того, чтобы подобно, не знаю, гвоздю просто проникать и получать все то же самое! В общем, не усложняй!», — произнесла она словно цитируя слова из какой-то книжки придорожного чтива. «Она совершенно обезбашенная! Готов поклясться чем угодно в том, что эта девушка безумна, но, черт возьми, именно этим она и зацепила!... Надо познакомить её с психопатом!», — думал я и параллельно рассказывал о пациенте, с которым я работал. О его философии самоубийцы и о том, что я хочу их познакомить и посмотреть на то, что из этого получится. Это была интрига, это было интересно! И тут — стоп! «Что со мной? У меня вновь появился интерес к тому, что я делаю, к тому, чем я занимаюсь?!» — отозвалось внутри громким смехом. С момента смерти я впервые воспылал! Это стало тем самым импульсом, который заставил позвать её, и она согласилась! Через несколько часов после рассвета мы уже мчались в сторону лечебницы. Я рассказывал ей о Билли и его существовании. Девушка улыбалась, несмотря на всю трагичность истории. Дослушав до конца эту повесть, она подняла палец вверх и произнесла: «Нет повести печальнее на свете! Хотя... плевать!». Её не заботило чужое существование. Для меня данный подход к положению вещей в жизни был чем-то новым. От этого её хотелось изучить! Проникнуть в мысли, залезть в самые потаенные уголки души. Я знал, что есть то, что скрыто глубже... и если сравнивать её душу с планетой Земля, то можно сказать о том, что я хотел погрузиться в Марианскую впадину личности этой девушки. Такую же холодную, недоступную для света дыру! И вот мы уже в помещении психиатрической больницы. Охранник ведёт нас на свидание с законченным психопатом, и все, о чем я думаю, все, что я пытаюсь представить, — диалог этих персонажей. Он сидит напротив и сверлит взглядом девушку. Несколько мгновений назад она, как я и сказал, написала своё послание на досточке и передала заключённому. По какой-то причине она скрыла от меня его содержание и только догадки заполняли хаос мыслей. Тяжелая тишина правила в белом ящике стен, безмолвие всей своей сутью проникало в самую глубь самого существа, но они сидели недвижимо, непрестанно продолжая наблюдать друг за другом. В этой ситуации я чувствовал себя мальчишкой, который вмешался в тихую ругань родителей, ранее слышанную за стеной и теперь они выжидают тот момент, когда я уйду прочь, чтобы те продолжили выяснять отношения. Немая сцена продолжалась. Часы, висящие под потолком, метрономом секунд щелкали без остановки. Я ждал. Молча ожидал продолжения. Пауза действий длилась всего пару минут, но ощущалась совершенно иначе. В какой-то момент я начал бояться того, что произойдет дальше. — Да, — сказал ранее бывший немым собеседник. От этого потрясения голова пошла кругом. До этого момента я думал, что чувак окончательно съехал с катушек и теперь может общаться только с помощью записей, а он просто продолжал гнуть свою линию, подвигая мою крышу прямо к пропасти, и теперь край был настолько близок, что я почувствовал холодный ветер, что вырывается снизу вверх. Одновременно с этим вопросы заполняли мои мысли. «Что она написала? Что значит «да»? И, проклятье, кто она такая?!», — истерически повторял я себе, но не мог найти в себе сил, чтобы произнести это вслух. — Пойдём отсюда. Здесь больше делать нечего, — как ни в чем не бывало сказала она, встала и вышла из комнаты. — С тобой мы ещё разберёмся, — сказал я пациенту и рванулся за ней вслед. «Эти две минуты тишины... они перевернули все с ног на голову! Что ж происходит?!», — висело в моих мыслях. Поворот в никуда. — Что ты ему написала, что ты спросила или... что это было, почему? — А какая разница? Каждый из нас получил то, что хотел... Я развеялась и теперь надо вернуться домой. Как-никак, меня ждёт жених. Тебе пора отдохнуть, в первую очередь, от самого себя! А тот... он получил то, чего ждал и чего хотел. — О чем ты?! — Ну, как же? Неужели ты настолько слеп? — Поясни! — Ему нужен был новый клиент. Или, ну, тот, кто его заинтересует. Ты — скучен. В этот момент, словно получив удар под дых я запнулся, захлебнувшись своими мыслями и словами. — Я и не должен быть интересен! Это моя работа — изучать сумасшедших! — Ты действительно так думаешь? В таком случае ты не только слеп, но ещё и глуп. Психов надо завлекать, с ними надо играть, быть на одной грани, на одном лезвии, чтобы они чувствовали зов, чтобы им хотелось ответить. Кстати, ты тоже ещё тот сумасшедший. Иначе бы меня здесь не было. И ещё один удар, ещё сильнее, настиг меня. С локтя, прямо по зубам. Заставив подавится зубами и кровью, всеми мыслями и доводами! «Это талант — чувствовать расшатанную психику. Провоцировать и вертеть человеком, имеющим проблемы, связанные с восприятием мира», — подумал я в секунду передышки после второго удара, ожидая контрольный, навылет. Честно сказать, было бы лучше, если бы это был выстрел. Прицельный, дарующий моментальную смерть без ощущения боли, но она выбрала яд. Опять же, не тот, который быстро и крайне болезненно отнимет у твоего сердца способность сокращаться, нет, она выбрала тот, который заставил меня мучиться. Девушка делала это с огромным наслаждением, наблюдая за мной, как за ужом, брошенным на раскалённую гладь сковороды. Она сделала это перед тем, как покинуть лечебницу, сказав: «Если тебе интересно, а тебе интересно, чем все это закончится, то мы вернёмся сюда позже», — после этого она оставила свои контакты и ушла. В бешенстве я вернулся к пациенту. Хотелось порвать его на части, а часть внутренностей и позвоночник использовать вместо скакалки. Но я был заинтригован, все моё сознание пылало, и та усталость, что переполняла меня несколько часов назад, когда я сидел на бордюре, она исчезла без следа. — Значит, играешь со мной, так? Значит, получаешь удовольствие от того, что делаешь, правильно? Зачем? — даже не стараясь сдерживаться, кричал я. — Да кем ты себя возомнил?! Господом Богом?! — Осознание того, что я могу спустить всю свою карьеру в канализацию из-за собственной глупости и некомпетентности сводило меня с ума, а он просто наблюдал и молча улыбался. От этого ненависть в моих действиях читалась как открытая книга. В принципе, все то время, что я провёл в переписке с ним прямо здесь, с глазу на глаз, все это время он этим и занимался — читал меня, не проявляя особого интереса, будто бы просматривая рекламный журнал или листая дешевую газетенку жёлтой прессы. — Ты и дальше будешь прикидываться немым? — взревел я, отчего улыбка на его лице стала лишь больше. Я знал, что здесь и сейчас меня никто не станет контролировать, никто даже не станет просматривать записи с плёнки видеонаблюдения, именно поэтому я подошёл к нему, посмотрел в глаза и от всей души вдарил по челюсти! И, хочу сказать, стало намного легче. Но, посмотрев на него вновь, я понял, что тот ожидал этот самый удар. Меня опять обвели вокруг пальца. Бешенство вновь захлестнуло цунами. Я понимал: если не покину комнату, то убью этого больного. И, самое смешное, именно к этому тот меня и подталкивал, возможно. Слишком много мыслей было в голове, я слишком много не понимал и во многом был заинтересован, и для того, чтобы во всем разобраться, мне нужны были силы. Я вернулся домой, принял душ и лёг на диван. Из-за всего произошедшего ко мне даже вернулась надежда на то, что я все же смогу уснуть, но этого так и не произошло. Подняться я смог только вечером. Это было очень тяжело. Тело протестовало и разговаривало со мной на языке боли. Оно требовало вновь отпустить его, освободить от работы, но я чувствовал необходимость действовать. Наверное, только по этой причине я и смог оторвать голову от подушки, найти телефон и позвонить той девушке с разноцветными глазами. Этот звонок был слишком предсказуем. Правда, несколько раз она не взяла трубку, но и это тоже было ожидаемо. Мы договорились о встрече через несколько дней. Она обещала что-то рассказать, а что именно — об этом она умолчала. «Вновь интрига, опять закипает кровь, в очередной раз мысли подобно разъярённому рою пчёл жужжат, наводя ужас», — подумал я, когда наш разговор был окончен. Оставалось ждать новой встречи и постараться не зацикливаться на представлениях о том, какой она будет и что принесёт. Пытка — именно этим словом я могу описать то состояние, в котором я находился. Инкубатор — существительное, которое идеальным образом представляет то, что творилось в моей голове: от паранойи до крайней степени отчаяния. Разрезая пространство ломаными линиями маршрутов, я скитался по вынужденному лимбу. Странное чувство уверенности в том, что я медленно начал сходить с ума, грызло меня, подобно канализационной крысе, перегрызающей высоковольтный провод. Видимо, она специально бросила меня в клетку к этому тигру. Не потому что у неё есть дела или же просто нет в городе — нет! Это мера, призванная для привлечения внимания, точнее, его концентрации на определённом объекте, которым, в данной ситуации, была мысль. По этой причине я даже начал искать пути отвлечения и всю первую ночью простоял напротив зеркала в слабом освещении и наблюдая то, как мой мозг самостоятельно создаёт монстров, порой настолько пугающих, что тяжки сами по себе начинают трястись от ужаса. Я был готов к этой встрече: вышел за час раньше, попал в пробку, некоторое время искал тот ресторанчик, о котором мы условились, пришёл на пятнадцать минут раньше с полной уверенностью в том, что она опоздает. Видите ли, собравшись, накрасившись и выйдя из своего дома и пройдя несколько кварталов, она вернулась, потому что забыла телефон. Потом, решив, что пешие прогулки — это не так плохо и даже полезно для здоровья, она пошла пешком. Преодолев несколько километров, она не стала брать такси, а воспользовалась услугами общественного транспорта, чтобы сэкономить. Потом девушка навестила свою подружку, зайдя в один бутик женской обуви, и только перемерив весь ассортимент, она пришла в ресторан. Видимо, я слишком предсказуем, лишком педантичен и самостоятельно запрограммирован, потому что мне пришлось услышать эту историю после слов: «Ты опоздал, несмотря на то, что...» После этих слов, после нескольких грамм кофе, разведённых в кипятке, после непродолжительного диалога, улицы, проспекты, их сплетение потянуло нас механизмом шестеренок судьбы прямиком в больницу. Она улыбалась и смотрела вперёд, периодически заглядывая в свой телефон и задавая очередной вопрос. Это были уколы, девушка посылала мне их один за другим. Мои ответы вызывали у неё лишь большую улыбку, и я чувствовал её наслаждение. Впервые в своей жизни я ввязался в нечто интересное, поистине неизвестное и просто не мог сказать о том, что я все обо всем знаю. Даже предположения были неуместными в данной ситуации. И тут озарение: «Я не знаю, но мне интересно». Это похоже на составление характеристики персонажа. Можно открыто сказать о том, что, к примеру, это: мужчина лет тридцати пяти с длинными волосами из-за каких-то предпочтений в стиле, в дорогом костюме и ухоженными руками, отправился на работу, попутно составляя список продуктов, которые надо купить вечером. Это не плохо, скорее, обычно. А можно построить сию формулировку следующим образом: поправляя длинные волосы, чтобы завязать в хвост и пуститься в путь до офиса, где каждый увидит костюм модного бренда и оценит сделанный накануне вечером маникюр, этот мужчина тридцати пяти лет составлял план покупок продуктов на вечер. Я рассказал примерно то же количество информации, но в другой порядке — все дело в предоставлении информации. Ведь в самом начале напрашивается вывод, что дальше пойдёт речь о девушке. Так, видимо и здесь — принцип выдачи информации тоже важен. Они сидели друг напротив друга. Она улыбалась и блестела глазами, полными огня, в предвкушении беседы. Оппонент же был расслаблен и холоден. Потоки, исходившие от них, сталкивались в центре стола, за которым мы сидели, и образовывали вихрь, способный уничтожить того, кто попадёт в эпицентр. Она постукивала подушечками пальцев по бёдрам, явно наигрывая какую-то мелодию. Он же положил руки на металлическую крышку стола и был совершенно недвижим. В какой-то момент я подумал о том, что тот умер. Вдохнул — и на этом его существование закончилось. Они изучали друг друга, обмениваясь невидимыми для меня затрещинами. Не зная и не понимая, как анализировать все происходящее, я старательно пытался вникнуть, но одного желания здесь мало. «Дайте же мне хоть одну зацепку того, что вы делаете, как и для чего?», — крутилось в голове, как вдруг она обратилась ко мне с просьбой уйти и закрыть дверь за собой. Я послушно покинул помещение, но по-прежнему мог наблюдать за всем происходящим из соседней комнаты с зеркальным стеклом. — Ты понимаешь что он сможет тебя и видеть, и слышать? — спросила она, на что получила лишь кивок в ответ. — Ну что, ты хочешь забрать мою жизнь, как трофей? — Я вижу, ты вся прям светишься от осознания того, что ты делаешь. Для чего тебе это? — Ради интереса. — Ради интереса девушки учатся вышивать крестиком, готовить, двигать жопой под музыку. Здесь я вижу причину менее глубинную, просто не могу отказаться от нового трофея... А тот, он изучает то, что я ему даю, а не то, что ему необходимо... — Правильно! Он изучает твой мозг, мышление, но не тебя, и это основная ошибка. — Думаешь? — Уверена! — Когда она произнесла это, на его лице появилась улыбка. Сложилось такое мнение, что тот тянет её за невидимую веревку, а вот куда — было неизвестным. — В таком случае, знаешь, ты слишком самоуверенна. У меня есть некоторая догадка на этот счёт, но я не собираюсь её оглашать в самом начале. Это было бы глупо: терять весь кайф. — А ты думаешь, что я настолько проста, ты думаешь, что уже все знаешь, ты... — Девочка, хватит вбивать гвозди в крышку собственного гроба. Изначально ты мне показалась более интересной целью, но сейчас я вижу заурядность. — Поясни. — Ну вот смотри. Что первое говорит человек, который старается доказать свою невиновность? Он говорит: «Я не виновен» — и никого не волнуют основания для этого заявления. Потом, конечно же, начинается тяжба, но изначально это ты — виновный. Правильно? — Да, хорошо, и? — А теперь раскроем смысл слова «заурядный». Заурядный — значит, обычный, простой. Так вот, ты где-то выхватила часть, а может быть, и несколько хороших лекций по психологии, взяла их на вооружение, но, по факту, осталась все той же самоуверенной маленькой девочкой. Ситуация примерно как с колхозом. Человека можно дернуть из сельской местности, а вот сельскую местность из человека вывести практически нереально. Хотя, необходимо отдать должное тому, как ты пользуешь то, чему научилась. — И чем же я себя так выдала? Расскажи уж, раз ты прям такой великий психолог! — Своей высокомерностью по отношению к тому, кто сейчас наблюдает за нами. Он в сотни раз интереснее тебя, по факту. Да, им легко управлять из-за его чрезмерного желания достучаться до правды, но он заинтересован в том, что делает. Твой интерес поверхностен... — А если я всего лишь хочу, чтобы ты так думал? — Тогда ты ещё и глупа! — сказал он и громко рассмеялся. Я наблюдал и слушал. Мне был интересен подход к созданию иллюзии моего отсутствия во время их диалога, я понимал, что в этом тоже есть смысл, но пока что не знал какой. Она согласилась играть по его правилам и сама попала впросак. Или же эти двое просто стараются убедить меня в том, что это так, и на самом деле просто придерживаются свободного сценария. То есть, у них есть конечная цель, а все остальное придумывается по ходу действия, чтобы была интрига и непредсказуемость... В любом случае, девушка выскочила из переговорной, громко хлопнув дверью. Мы поменялись местами, и теперь я задавал вопросы покровителю самоубийц, но тот непреклонно молчал и улыбался. Диалог начался только в тот момент, когда я написал свой вопрос на досточке. Мне было интересно узнать следующее: «Чего ты хочешь получить в итоге?» — именно это было начертано мелом на поверхности. Его ответ меня даже позабавил. Я не знал о том, что он ответит, но где-то внутри я смог предугадать: «Мне плевать». Следующий мой вопрос был логичным и простым: «А в чем же смысл?» — написал я, а он ответил: «Развлечься». Тут я понял, что он просто лупит в слабые точки. Это очень удобная тактика. Ты провоцируешь на то, чтобы тебе показывали, ненамеренно, все свои страхи и комплексы, все то, что кроется внутри, глубоко под коркой. Тем самым он видит каждого без скорлупы и примесей. Срывает всякий хитиновый покров и вкушает мякоть... — Хитрый ты человек... даже по лицу тебя бить больше не хочется, потому что от этого ты получишь свой кайф. Но не от боли из-за полученного удара, а от сложившихся обстоятельств... точнее, спровоцированных тобой же. Так ведь? — сказал я в надежде получить нормальный ответ, но все мои слова были проигнорированы. «У каждого свой способ получить собственный кайф. Что ж, наслаждайся», — подумал я. Я вышел из переговорной и пошёл к девушке. Зайдя в комнату наблюдателей, я нисколько не удивился. Она, по своему обыкновению, зависала в мобиле. Почему-то, мне так кажется, если бы я её тогда не окликнул, то она простояла бы памятником до следующей моей смены, даже не сдвинувшись с места. Её сведенные брови, тонкие линии губ, быстро скачущие пальцы, в танце набирающие какой-то текст: все говорило о том, что её вывели из равновесия. — Что это было? Как я думал изначально, все должно было разрешиться иначе, но, по факту, он тебя сделал, даже не почесавшись. Вообще, для чего тебе все это? — спросил я у неё. — У нас одна причина, поверь. Мне просто интересно то, куда занесёт меня на очередном повороте. — А тебе не кажется это несколько опасным? Ну, подумай сама! Сначала сборище ноющих неудачников, потом психушка, а точнее, знакомство с особо опасным создателем секты, причём с подачи одного из тех самых неудачников. — То есть, теперь ты стал моралистом и начал задумываться о том, что ты сделал. Ни о том, что надо, ни о том, как надо, а о тех фактах, которые уже в прошлом? Чувак, тормознутый ты! — Спасибо, конечно, за оскорбление, но я даже предположить не... — Правильно — не мог! А надо! Откуда такая уверенность в событиях? Или ты просто слишком долго жил согласно составленному графику... — Не продолжай, так и есть. Мне так проще: жить согласно установленному графику. — Ага, загоняя в рамки, создавая для себя тоннель! А сейчас все рушится! Причём оттуда, откуда ты пришёл. Установки жизни — все это твои ограничители, которые в данной ситуации завалят тебя и ты сдохнешь под обломками собственноручных идеалов. Хочется, а? — Не то чтобы очень, но это моя жизнь. — Нет! Ни черта подобного! Твоя жизнь подталкивает тебя к повороту. Пускай там пока что ничего нет, но... пустота и ничто — иногда это гораздо больше того, что ты имеешь. — Ты предлагаешь мне этот путь? — Да! — Но это совет от человека, который повелся на провокации моего клиента. Она не нашла слов для ответа и лишь сжала губы до их белизны. Было понятно, что ей сложно признать факт о том, что она села в лужу два раза подряд, и это после предыдущего триумфа по всем фронтам. Просчёт или простая переоцененность самой себя — черт знает, в чем истинная причина. Переоцененность... почему-то в голове всплыла легенда-притча про Орландину. Красавицу, что явилась на зов пьяного молодца. Он просил Люцифера отдать ему одну из своих дочерей, чтобы лишить ту чести, лишить чести всю семью древнего демона, лишенного крыльев. Он был уверен в своей безнаказанности, своей правоте. Но, в итоге, к нему явился сам повелитель мух в лице той самой Орландины и растерзал молодого человека в наказание и науку другим, таким же глупцам, что создают мир собственных иллюзий. — Уходим отсюда, — скомандовала она, но в итоге ушла сама. Я не мог покинуть рабочее место из-за накопившейся работы. Бумажная волокита, бюрократия — проклятье человечества. Такое чувство, что если взять несколько зарядов «термита» и разместить в основании пары ведомств, то мир вздохнёт легче! Ненадолго, но все же... хотя это очень относительно. Какой бы плохой ни была бы эта система, она все же наводит некоторый порядок в общем хаосе. Это сравни монете — две стороны и грань. За работой с документами я не раз возвращался к Орландине и сатане. Ведь он — высший архангел! Изгнанный за дар в виде разума. Точнее, за то, что он сделал дар в виде разума, и это не понравилось Всевышнему. Странное дело, данную ситуацию можно рассмотреть со стороны взаимоотношения детей и родителей. Ведь если отец сыну скажет, что больше не признает его, как своего ребёнка, парень костьми ляжет, чтобы доказать обратное, — это первое. Второе — дети — это ангелы, чем старше мы становимся и выходим из определённого возраста, начинаем осознавать и понимать что-то, тем больше обламываются наши крылья под весом знаний, вместе с тем, как растут амбиции и желание кому-то что-то доказать. Следующий пункт заключается в том, что понятие крыльев намного проще и, наверное, более прямое, чем траектория движения стрелы. Крылья даны тем, кто способен жить насущным. Точнее, это и есть радость тому, что есть. И я очень часто сталкивался со словами: «На крыльях своей мечты он или она стремились к цели» — чушь. Они стремились, следуя по инерции собственных желаний, мыслей, доводов и прочего. На крыльях они парили бы там, куда их занесло, причём не задумываясь. Вот и получился вечный замкнутый круг, в котором, если ты хочешь быть счастливым, ты должен быть «овощем» или тешить себя своими стремлениями; в остальном, сухом остатке, ты будешь сбивать ноги о мелкие камешки на дороге и жаловаться на сломанные крылья и невозможность полететь. «Интересно, а патологоанатом душ может поменять правила? Может ли он даровать крылья разумному... ведь, по сути, это будет жульничество», — промелькнуло в голове, после чего затихло вместе с мыслью о том, что все это всё же возможно. Собственно говоря, почему нет? Этот персонаж обладает неограниченной властью в рамках своего рабочего места, а оно достаточно обширное. В итоге она ушла молча и самостоятельно. Как мне показалось, этот день, точнее, манера поведения, вопросы — все это стало сродни повороту в неправильном направлении, и теперь её откинуло на сотни шагов назад, и она это понимает и именно это безмерно расстраивает девушку. Что же касается меня... здесь все гораздо проще. Как она заметила, я двигался вперёд и был ведом некоторой инерциальной силой. Я знал о том, какие перекрёстки мне встретятся и куда необходимо свернуть, но здесь я намеренно осуществил поворот в неположенную по программе сторону. Не то чтобы она поведёт меня не туда, куда мне необходимо попасть, нет... Может быть, как раз именно в это место, причём гораздо быстрее известного ранее маршрута, но пока что я в неизвестности. Даже мои мысли подшутили надо мной: «Ну? Ты хотел чего-нибудь нового и интригующего? Вот, получите-распишитесь, это ваш поворот в никуда». Решив пойти против течения, я пошёл к самоубийце и спросил его напрямую: «Хочешь ли ты увидеться с ней ещё раз?» — на что тот сделал вид, что ничего не слышал. Пересилив желание ударить его в челюсть, я сходил за листом бумаги и ручкой. Повторив свой вопрос в письменной форме и отдав его этому психопату, я не представлял, чего теперь можно ожидать от него. Он ответил «Да» и попросил назначить время и место. По сути, он принял её предложение. Я выполнил все, о чем он попросил, и тут понял — место, которое назначит она... то есть, мне придётся вывести его за пределы. Оберегать и следить... на что же я подписался?! Проклятье.