Глава 15

***

Женщина напротив Годфри Нортона — сгусток тёмной энергии. Ирэн, одетая в светлый брючный костюм, расположилась в кресле частного джета, тоже молочно-белом, но её взгляд будто стал тяжелее, над ней будто клубятся тучи. Спина прямая, она собрана, как всегда безупречна, но, насколько успел изучить её Годфри, чрезвычайно напряжена и зла. Она не ночевала дома, но едва ли причина её раздражения только в отсутствии сна или в том, что придётся участвовать в его делах. Мужчина думает, что она сейчас могла бы развязать Третью мировую. Учитывая совместные планы, фактически, она может. — Вечер завершился неудачно, полагаю? Бедняга Кейт… Ирэн нехотя отрывает взгляд от иллюминатора и своих мыслей, и приподнимает бровь: — С каких пор ты следишь за мной? — отвечает она недовольно, но чувствует внутреннее облегчение: по крайней мере, он не следил за её ночными перемещениями по Лондону. И думает, что она была у Кейт. Жаль, но в этот раз она даже не успела навестить свою бывшую компаньонку. Вместо этого — отправила ей цветы и флакон любимых духов. Отношения с этой девушкой — её постоянное и неизменное алиби. — Лондон плохо на тебя влияет, дорогая. Ты раздражена, — не сдерживает замечание мужчина. — Или я плохо влияю на Лондон, — Ирэн пожимает плечами. В голосе — сталь. — Я жду, когда мы приземлимся, и я смогу выспаться и привести себя в порядок, чтобы произвести впечатление на твоих партнёров, — объясняет она. — Ты произведёшь впечатление в любом случае, даже если не будешь спать неделю, — хмыкает Нортон. — Какое у нас расписание? — Ирэн переводит тему к действительно важным делам. — Отдых, обед, на котором подпишем окончательные бумаги. Потом едем в порт, принять груз. Вечером праздничный ужин с партнёрами и покер. Утром летим на военную базу. Вопреки ожиданиям, они вернулись к их прежней манере общения избалованной и чуть холодной супружеской пары. — Как они относятся к тому, что я проведу сделку? — спрашивает она серьёзно. — Ммм, — Нортон задумчиво почёсывает подбородок, отвечая: — Они в крайнем… возбуждении. *** Так называемая «курилка» — идеальный источник информации для норвежца Сигерсона, который прибыл в Стамбул рано утром для изучения древних артефактов и остановился в том же отеле, что и Годфри Нортон с супругой. Разговоры, которые он слышит тут от компании мужчин в дорогих костюмах, раздражают. С момента обеда с Нортонами прошло от силы полчаса. Холодная и блистательная Ирэн оставила пару росчерков в документах, её сетчатку глаза просканировали для проведения сделки, и она удалилась в свой номер под жадные взгляды головорезов за столом, передав телефон Годфри. Все шло хорошо. Она держалась идеально и за столом переговоров, и в порту, несмотря на удивлённые и жадные взгляды контрабандистов. Но разговоры, которые мистер Сигерсон — Шерлок Холмс — слышал, медленно выкуривая вторую сигарету на веранде отеля, ему не нравились. Да, они были полезны для дела, в чём-то познавательны. Но это были откровенные сплетни. Кто сказал, что мужчины не сплетничают? Да, что он слышал, не нравилось ему лично. В конце концов, это была его женщина. И эту мысль он уже никак не мог от себя отделить. Сплетни окружали её, клубились, закручивались в самых непристойных фразах, предположениях, догадках и сдержанных смешках. Всегда. И он прекрасно отдавал себе в этом отчёт. И знал, что она сама никогда не придавала этому значения. Но события последних нескольких дней и её образ рядом с другим мужчиной лишали Шерлока здравой оптики. Сегодня она опять играла в свою сложную, замысловатую игру. И конечно же, видела его за барной стойкой в том же зале, где завершалась сделка. Сделала вид, что не узнала. Она обменивалась рукопожатиями и вежливыми улыбками с турецкими партнёрами, принимала комплименты и конечно, чувствовала, что стала главным объектом внимания. Нортон, стоит отдать ему должное, не питал иллюзий по поводу своего значения в этой встрече. Он пообещал Ирэн власть и отступил назад, согласно своим же предложенным условиям. Было видно, как он наслаждается их общим статусом пары и её близостью. Шерлок цинично подмечает, что если бы был хоть один шанс исключить сентиментальную составляющую их (и его) положения, если бы Ирэн и Годфри действительно доверяли друг другу и хотели бы включиться в эти игры с политикой и оружием, они могли бы сделать не меньше, чем Мориарти. Эта мысль, появившись на миг, невольно вызывает такое же мгновенное чувство животного ужаса. Но за вежливостью партнёров за большим столом скрываются жадные взгляды. И грязные мысли. Мысли облекаются в слова. А слова превращаются в злые ухмылки тут, в отведённом для курения месте. — Интересно, кто сверху? — Спорим, что она. Во всех смыслах. — А она неплоха… — Я слышал, она работала с покойным Мориарти. — Оо, у этой дамочки стальные яйца. — Ты говоришь, как европеец. — Правильно. Британия, Австралия — нам какая разница? — Veren eli kimse kesmez. — По мне, слишком холодная. Другое дело — наши! Вот, настоящие женщины! — Согласен. — А по мне, так, шлюха, обычная шлюха. — Ха-ха-ха, да она бы с тобой и не пошла, Мехмед. — Я бы не смог даже взять её, зная, сколько мужчин у нее было. — Не похожа она на обычую шлюху. Я уж таких девиц повидал. Эта — умная слишком. — Говорят, такие как она, могут вообще ничего не делать. — Это как?.. — Посмотри на сайтах, специальных. И так далее, и так далее, и так далее… В памяти всплывают похожие разговоры, разливающиеся в жарком воздухе Карачи. Английская шлюха. Пленница. Неверная. В целом, всё это лишь раздражающий белый шум на фоне более важных деталей: Нортон лишь функциональная пешка для передачи крупной суммы денег. Ирэн же — тёмная лошадка и вызывает интерес. В ней, несмотря на все шутки и грязные разговоры, чувствуют силу и опасность. Сквозь годы, её прошлое — большая загадка. А Шерлок как никто знает, что именно загадка притягивает больше всего.

***

Он видел Ирэн на дневном обеде, и сейчас, когда она заходит в игровой зал отеля уже глубоко вечером, он готов к её появлению. Ему не нужно оборачиваться из-за барной стойки, чтобы понять, что она тут: вдруг разговоры за большим столом стихают, а потом так же молниеносно включаются, благословленные звуком её голоса и лёгким светским тоном, который она выбирает сегодня. Шерлок всё же оборачивается и невольно ловит её прямой взгляд. Лишь мгновение, но какое. Это тяжёлый взор королевы, а в каждом движении — провокация. За исключением официанток, крупье и пожилой пары у окна, Ирэн — единственная женщина в роскошном зале, где собралась их компания по случаю удачного заключения сделки. Она выбрала шёлковое простое и почти «голое платье». Его тон сливается с цветом её кожи, а ткань струится в пол. На шее тяжёлое украшение, наверняка неимоверно дорогое. Она полностью закрыта и недосягаема для всех, но почти раздета. И от единственного взаимного взгляда у Шерлока пробегают по спине мурашки. Он вспоминает их первую встречу. Сегодня она разыгрывает ту же карту. Она подменяет понятия, разворачивает их по-своему и производит нужный эффект на мужчин за игорным столом. Компания играет в покер. Ирэн присоединяется к новой партии, играя за себя и — ожидаемо — выигрывает. Он слышит её смех и наконец-то действительно расслабленный голос, острое, но в меру вежливое замечание игрокам. Одобрительные смешки мужчин. Женщина оставляет все фишки и следующую партию Нортону, подходит к барной стойке, где неторопливо потягивает виски Шерлок. — Что ж, мистер… — Сигерсон. Поздравляю с выигрышем, мисс Адлер. — Благодарю. Мистер Сигерсон, чем вы занимаетесь сегодня вечером? Ирэн сидит рядом, спиной к нему и на вежливом — безопасном для незнакомца — расстоянии. Это расстояние между ними сродни Марианской впадине, потому что до Ирэн нельзя дотронуться. Её взгляд, осторожной бабочкой скользнувший по нему, говорит обо всём остальном. Это тот — особенный — только для него взгляд, который он впервые увидел тогда, в Карачи. Взгляд, который он предпочёл запечатлеть в Чертогах разума: Женщина… О, она всё же рада, что он приехал, и не собирается это скрывать. За маской Ирэн-для-всех на долю мгновения появляется Ирэн-только-для-него, и от этого осознания ему становится жарко. Она продолжает: — Раз уж мы совершенно случайно оказались в одном месте, лёгкий ужин? — и знаком кивает бармену, чтобы тот тоже налил ей виски. — А как же твой законный супруг? — Он слишком увлечён игрой и своими новыми друзьями. Боюсь, если я выиграю еще одну партию, это будет слишком сильный удар по их маскулинности. Тем более, — Ирэн медленно отпивает виски, с ухмылкой смотрит на детектива, облизывая губы. — Опасность — это так сексуально. Так что, ужин? Детектив выдыхает, поворачивает голову, и его взгляд незаметно скользит по компании игроков за большим столом. Нортон увлечён партией. Ирэн прослеживает взгляд Шерлока и будто назло его осторожному жесту, ободряюще и открыто кивает фигурам напротив: она тут, рядом и, определённо, следит за игрой. Шерлок не в силах сдержать ухмылку: Ирэн Адлер как она есть. — Я такая невнимательная сегодня, — несколько капель виски на светлом платье из хрустального бокала как почти идеальное алиби. Ирэн широко улыбается официанту, берёт салфетки, которые не помогают, промакивает платье и мгновенно переносится за стол к мужу: «Возьму твою карту от номера, забыла свою, а мне нужно переодеться, такая неосторожность! Я скоро». Ирэн игрива, в глазах сверкают огни отражённого искусственного света, её рука на его плече, от неё пахнет соблазном и виски. Она легко целует его в щёку. Ноль подозрений. За барной стойкой норвежца Сигерсона уже нет.

***

— Я сказала тебе не ехать в Стамбул. — Приказы? Не моё. Шерлок упрямо парирует реплику, игриво произнесённую между жадными поцелуями, прижимая женщину к стене её собственного номера, который мгновение назад был открыт картой Годфри Нортона. В полной темноте они не сдерживают себя: он обнимает её за талию, ласкает грудь, а её нога минует глубокий разрез платья и покоится на его бедре. Они тяжело дышат, застигнутые врасплох тактильными ощущениями, взглядами, запахами друг друга и такой желанной близостью. Вдруг её рука скользит вверх по его шее и волосам. — Ммм… Я так любила твои кудри. Действительно, ему пришлось использовать тонну геля для волос, чтобы усмирить непослушную шевелюру в угоду какой-никакой, но маскировке. Мистер Сигерсон. — Маскировка — всегда автопортрет, — опять добавляет Ирэн, пользуясь его замешательством. — Ммм? — Сигерсон, — задумчиво произносит женщина. — Мы путешествовали вместе из Пакистана под этой фамилией, — задумчиво произносит Ирэн. Конечно, он помнит, как отдал ей эту свою фамилию на благо дела. Но сейчас, кажется, это принимает другие смыслы, о которых он будет думать потом. Шерлока сводит с ума её запах, теплота и мягкость кожи под этим абсолютно тонким шёлковым платьем. Что-то еще, чему он не находит объяснения, накрывает его жаркой волной, заставляя прикасаться губами к её шее, сминать ткань, поднимаясь ладонью по бёдрам выше, очерчивать пальцами клитор, чувствуя влажность её кожи и еще крепче прижать к себе, услышав ни с чем не сравнимый выдох. — Мисс Адлер, напоминаю, что у нас есть двадцать минут, которые не вызовут подозрений у игроков в покер… — О, мистер Холмс, — выдыхает она, прикасаясь к его мочке уха, — в нашем случае, это целая вечность. Он целует её в ответ, знает, что сейчас каждая его клетка, каждый атом требует продолжения. Адреналин, дофамин, норадреналин. Нейромедиаторы, которые сейчас заставляют его сердце биться чаще, а мозг — предвкушать долгожданную близость, вспышку-эйфорию и кайф. Как под кокаином. У них есть эти двадцать минут. «Вечность». Он знает, что им бы хватило этого времени, чтобы получить самую приятную разрядку, но сейчас он хочет раствориться в каждой секунде, растянуть её, замедлить. Действительно, навечно. Навсегда. Ведь что-то так неправильно. Почти всегда — неправильно. Неужели он тут, в этой комнате, только, чтобы… У них всегда получалось лучше объясняться вот так, чем действительно говорить. Но сейчас он понимает: должен всё же сказать ей то, что не смог вчера. Иначе снова всё будет неправильно. Шерлок делает усилие, прерывает поцелуи и смотрит на Ирэн. Его глаза привыкли к темноте, он видит её ласковый, немного рассеянный взгляд, полный возбуждения. Она сейчас невероятно хороша. — Ирэн, я был вчера не прав. Она порывисто выдыхает и теперь смотрит на него удивлённо, не зная, что сказать в ответ. Извинения — редкость в их тандеме. — Я не должен был… срываться на тебя. Ты… Ты всего этого не заслужила. Это жестоко. Она закрывает глаза. Его руки всё еще у неё на талии и бёдрах. Она всё еще его обнимает, но будто что-то тяжёлое встаёт между ними. Она легко отстраняется от него, опуская руки. Это всё еще она, но теперь без единого покрова, без единого налёта маски. Он очень давно не видел этот взгляд, и он рад, что она до сих пор позволяет его увидеть. Теперь в этом полуночном свете она выглядит уставшей, почти измождённой. Не как после плена, конечно; это намного глубже. Она не смотрит на него, его слова оказались слишком важными сейчас, раскололись где-то внутри и разрушили фасад, который держался лишь только на адреналине и страхе. Показаться обманщицей, фальшивкой, не воительницей, которая готова напалмом выжечь всё вокруг себя, и даже не доминанткой, а напуганной девочкой, которая просто очень хочет домой. — Нет. Это я, — добавляет Ирэн через минуту и теперь смотрит ему прямо в глаза. Её голос ощущается чем-то невесомым, почти бесплотным. — Я иногда забываю, что всё это может ранить… Теперь не только меня. Её руки скользят по его плечам, она опять прижимается к нему, обнимая. Он опять рассыпается под этим движением на тонну мурашек. Они опять одно целое. — Я не думала о твоих чувствах, но не смогла просто прийти и попросить защиты, — её голос где-то возле его шеи. — Мне было… — она осекается. — Всё это — моя ошибка, но я сама хотела её исправить. Он не понимает, почему ему сейчас так больно от её слов и одновременно приятно. Приятно, потому что она рядом, потому что в этот момент она в безопасности, в орбите его силы, потому что он ощущает её каждой клеткой своего тела, и она реальна. Больно — потому что она всё еще думает, что в одиночку сражается со своими бесчисленными демонами, внешними и внутренними. Думает, что стоит тут одна. — Ты не виновата. Ни в чём, — он мягко притягивает её к себе, целует в макушку. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Она растворяется в его объятьях. Ей становится легко и спокойно. Всё тяжёлое, что было сейчас в этой комнате, уходит, остаётся только нежность и уверенность, которую она готова принять каждой клеткой, каждым атомом, чтобы еще немного продержаться. *** Чтобы не вызывать подозрений у игроков в покер, остаётся минуты три, не больше, а они всё стоят в обнимку в совершенно тёмном номере. Надо начинать действовать. Шерлок тихо спрашивает: — Телефон, которым сканировали сетчатку глаза, у Нортона? — Да. — Сегодня нам надо достать этот телефон и код от его личного сейфа. Там должны быть все бумаги по сделке с реальными именами. Ты код не знаешь? — Нет, но узнаю. Это не так сложно, — Ирэн мгновенно включается в диалог. Шерлок с облегчением ловит её острый и внимательный взгляд, мысленно улыбается: в его плане было сложнее открыть сейф, защищённый кодом. — А телефон? — Вот это легко. Он ничего не поймёт. Раствори в напитке, — он распутывает их объятья и передаёт ей крошечный кейс с одной таблеткой. — Наркотик? Снотворное? — Да, второе. Он подумает, что перебрал. — Сколько оно будет действовать? — Он будет спать около шести часов. Мы успеем уйти до встречи с турками, — поясняет детектив и продолжает. — Ты отведёшь его сюда, заберёшь телефон. Мы поменяем код, выведем средства от сделки на сторонний счёт, заберем бумаги и наконец-то уедем отсюда. — Ммм, сторонний счёт? — На национальный счёт, — поправляется Шерлок и раздражённо закатывает глаза. — Откупаемся? — Ирэн ухмыляется и качает головой, мысленно добавляя «от Майкрофта Холмса». — Наконец-то, возвращаем тебя в Лондон. — Хорошее начало плана, мистер Холмс, — его ответная реплика теряется в её уверенном поцелуе. — Только мне все же надо сменить платье. Она подходит к гардеробу с большим зеркалом, попутно снимая украшение и выскальзывая из своего платья, оставаясь абсолютно обнажённой и ни на секунду не стесняясь Шерлока. Выбирает новое, останавливается, кажется, на изумрудном. В темноте комнаты он не видит его точный оттенок. — А Нортон? — она хотела бы звучать менее обеспокоенно. Судя по взгляду Шерлока в зеркале, он бы вообще не хотел слышать этой фамилии. Когда-либо. В принципе. Приходится объяснить: — Быть вдовой, даже для меня — клише, Шерлок. В ответ тот лишь пожимает плечами.