4.5 - Сорванный Цветочек

Флёр мило улыбалась. Девушка и правда ничего так. Не сказал бы, что неземной красоты – той же Мионе она уступит по всем пунктам. Я в образе галантного и очень, совершенно безобразно красивого юноши, ворковал рядом. – Знаешь, – я слегка подпустил румянца, – я хотел сказать… может быть встретимся как-нибудь. Завтра. Флёр таяла. Зелья и магия не могут дать любви – так сказал некто зельевар грейнджер. Потому что любовь – это свойство души, а зелья могут воздействовать в основном на тело. То есть гормоны и прочее. Но достаточно сильный менталист может воздействовать на разум человека так, что вызовет у него чувство настоящей, неподдельной любви. Правда, всё же отличающейся немного от натуральной, но всё же – намного более натуральной, чем от зелий. И я обхаживал в своей искуственной мужской ипостаси красавицу-Флёр. У меня есть всё от инкуба – для меня соблазнить кого угодно из женской части человечества – не проблема. Я чувствую это намного острее и чётче, чем вейлы – мужские эмоции. Судя по воспоминаниям Флёр, опять же, но вейлы… они грубо играют с мужчинами, используя свои способности. Воплощение женского порока гордыни и коварства. – Оуи, – она улыбнулась, в этот момент я как раз добавил чуть-чуть в копилку её чувства, – завтра. – Я счастлив, – улыбнулся я, чувствуя, что она хочет увидеть, как я счастлив ей покориться и насколько я рад её обществу. Гордыня и самомнение просто космические. Отвратительное существо. К тому же совсем не человек, так, полукровка. Я продолжил нести счастливо-радостную чушь. Леди любит женственных мужчин, и я был таким, как раз таким. Понимающим, добрым, мягким, но при этом не рохлей, и показывал ей и мужественные черты характера, тонко играя на струнах души вейлы, которая привыкла так же, но грубо, играть на струнах мужских душ. Вернее, эмоций, а не душ – вейлы не могут вызывать любовь, в отличие от меня. Я крут. – Флёр, ты осчастливила меня, – я наклонился, она подала мне руку для поцелуя. Грациозно так, словно делала одолжение. Да так оно и есть. Лицедейство такое, что актёры удавятся от зависти – я же управляю сознанием и изобразить кого угодно мне не составит труда. Так, что самый прожжённый манипулятор вроде Дамблдора не почувствует подвох. Вейла не была Дамблдором даже близко. Я наговорил ей ещё много благоглупостей, и проводил под ручку к порталам. Французы перемещались порталами, а не каминами – похожий принцип, только менее… исторически, так сказать. Тем временем, когда она исчезла, я вернулся в кафе и сел, включив следилку, повешенную на неё. Позволяет чувствовать и отслеживать собеседника. Флёр вернулась домой, переоделась, зашла в комнатку в очень… дурацком и безвкусном стиле – розово-белые цвета, изящная мебель, кукольный домик какой-то, и прыгнула на кровать, чувствуя как разгорается чувство любви. Молодец девочка. Она крутилась по комнате ещё минут сорок, потом пришла её младшая сестра, и Флёр взяла её практически за ухо, и потащила рассказывать, какого мальчика она сегодня встретила. При этом сестра заметила, что глаза флёр горят мечтательностью… Вот, молодцы. Я покинул кафе, отправившись домой, в гостиницу… Второе свидание вышло гораздо романтичнее первого – я нагнал атмосферы романтики, заставив девичье сердечко Флёр трепетать. Она наряжалась на свидание всё утро, вскочила аж в шесть утра. Любовь, определённо любовь. Я же на этот раз сменил амплуа с влюблённого милого мальчика из бойз-бенда на галантного и очень чувственного юношу, который просто не мог оставить женщин равнодушным. Даже поглядывал – женщины вокруг обращали на нас внимание и провожали меня заинтересованными взглядами. Это был ресторан. Флёр, можно сказать, летала на крыльях любви. Мы мило поговорили, она щебетала долго, мило, красиво… И попутно использовала на мне чары вейлы – я сделал вид, что они почти сработали и воздыхал. Атмосфера романтики продержалась и на третий день – почти всё время я, молодой повеса из Америки, её гулял, развлекал, и был практически идеалом. Попутно разжигая огонь любви. На третий день Флёр не выдержала и пригласила меня в номера. Для приватного разговора… Вот оно. Момент моей мести. Девушка закрыла дверь, подошла ко мне, стягивая с меня костюм и явно желая одного – отдаться мне. Я погладил её по голове, она стянула мою сорочку и не успела стянуть штаны – я сменил диспозицию. Флёр, окрылённая успехом и любовью, стянула с себя платье, оставшись в белом кружевном белье, и потянулась поцеловаться… Ну что, понеслась? Размахнувшись как следует, я влепил ей самую смачную пощёчину, от которой голова её мотнулась в сторону, а сама она отшатнулась. Крепко приложил. Заклинания приватности, запирающие, защитные, антиаппарация, так… всё готово. Стёкла в номере тоже укрепить, чтобы не выпрыгнула в окно. Второй этаж, конечно, но чем чёрт не шутит. Флёр шокированно посмотрела на меня. Я пнул её в живот, повалив на пол, достал спрятанный в кольце кляп из секс-шопа, и пока она не успела ничего прокричать, сунул в рот, после чего пнул ещё раз. Флёр застонала от боли. – Я всё думал, что такой шалаве как ты понадобилось от благородного и красивого юноши. Заткнул тебе пасть, потому что членами воняет. Не берусь сказать, сколько их через твоё хлебало прошло, но наверняка немало. Она попыталась встать, я схватил её за руки, сковав их за спиной наручниками, и повалил обратно на пол. – Это было весело, малышка. Серьёзно, такая сука как ты, которая всю жизнь играла с мальчиками, считая, что они рождены, чтобы ты могла ими помыкать и слушать их томные вздохи, сама оказалась на месте такого мальчишки. Влюбилась, да? – я рассмеялся, – повешу над столом надпись – в меня влюбилась главная шалава шармбатона. Флёр заплакала, согнувшись калачиком на полу. Я содрал с неё бельё, поднял и хихикая, бросил на кровать. – Что ж, ты играла с мальчиками как с игрушками, охмуряя их и выкидывая, когда они тебе надоедали. Позволь мне проделать то же самое, – в руках у меня оказался большой такой дилдо, я заставил его пролететь к её промежности и чуть-чуть заколдовал, чтобы он входил и выходил. Второй такой же к её заднице, она заверещала, испуганно глядя на две игрушки толщиной с руку. – Что, великоваты? Уверен, твои дырки достаточно разработаны дюжиной парней, если не больше. Влезут и без смазки. Ох, как она орала и извивалась на кровати! Любо-дорого посмотреть. Ревела и рыдала, брызжа слезами и смазкой из промежности. Игрушки повинуясь мановению моей руки увеличили скорость, заставив её завыть. Я ещё раз повалил её на пол и пнул в живот, и ещё раз, ещё… – Что, не нравится? – остановился и перевернул её ногой, – Тебе ни о чём не говорят фамилии Долтон, Крамп, Эльфье? Это мальчишки. Которых ты грубо заставила чувствовать влюблённость, наслаждаясь тем, как они готовы лизать тебе пятки. Наслаждаясь тем, как низко они пали под твоими чарами. Малыша Люсьена ты с твоим дружком вообще почти убила, потому что он мешался. Очаровать, поиграться и выбросить как куклу, которая надоела, – я оскалил зубы, – в этом всё твоё отношение к мужчинам. Мерзкая тварь. Описывать её чувства смысла нет, она почти в трансе и ревёт без умолку. Я хмыкнул, поднял её магией и бросил на кровать. – С самого начала я знал, какая ты грязная мразь и потаскуха, которая играется со мной как с очередным мальчишкой. А получив желаемое – выбросит как грязную тряпку, или найдёт другого мальчика и вовсе попросит меня проклясть, как этого… Люсьена. Горделивая сука, воплощение всех пороков женщины. Самомнение, гордыня, самовлюблённость… Едва ли ты вообще способна любить кого-то кроме самой себя. Поэтому я всего лишь решил ответить тебе той же монетой, какой ты отплатила многим юношам, которым ты улыбалась так же, как мне. Охмурить, поиграться с тобой и вышвырнуть, как последнюю портовую шлюху, – рассмеялся я, – и только скажи мне, разве это несправедливо? Разве ты не заслужила сама такого к себе отношения? Заслужила. Ну? – я приставил руку к уху, – как тебе на месте мальчишек, которые за тобой бегали? Нравится? Не слышу! Она заревела громче, пытаясь отползти. Пока её в обе дырки динамили два огромных резиновых члена, это было сделать проблематично, но она пыталась как-то встать на колени, подняться. Я присел на край кровати и подождал, пока она пытается перестать реветь. – Ну и нахера тебе это надо было? – спросил я тут же сменив тон с злорадного на понимающе-снисходительный, – ты вроде бы не уродка. Нет, не самая красивая девушка, тут тебе ловить нечего, но и придраться не к чему. Могла бы жить как все люди, но вместо этого решила, что ты – само совершенство, и другие нужны лишь для того, чтобы тебя ублажать. Совратить глупого мальчишку – много ума не надо. Но это насилие. Хуже того, чем над телом – над чувствами человека. Приятно тебе сейчас? Она отрицательно замахала головой. – А тем, кого ты совращала – ещё хуже. Потому что я вершу возмездие во имя лун… кхм.. во имя мужчин, которых ты обманывала. И ты знаешь, что заслужила это, а те, с кем ты игралась – ничем не заслуживали твоего к ним отношения как к собачкам, лижущим пятки. Пнуть тебя, что ли, ещё раз, или дошёл мой посыл до печени и почек? – вздёрнул я бровь, – ладно, не буду бить женщину, и так уже в синяках вся, – я сплюнул на её физиономию, заставив её завыть от отчаяния и душевных страданий, поднялся, рубашка вернулась мне на плечи, повинуясь капле магии, – Я уйду. Чары скоро спадут. – я мило ей улыбнулся и послал воздушный поцелуй, – может быть ещё встретимся, любимая Флёр! – сказал я это таким тоном, как раньше. Она уткнулась мордой в постель и рыдала, выставив задницу, чтобы входили игрушки легче. Ну да её дело. … Аврил, убравшая от виска думосбор, развалилась в кресле, раскинув руки, и блаженно смотрела в окно. – Как тебе? – Высший пилотаж. – Благодарю, – я улыбнулась, подошла и села к ней на коленки, обняв и чмокнув в щёку, – как раз то, что она заслуживала, - я потёрлась щекоё о щеку Аврил, – этим ты мне и нравишься. – Чем? – Она приходила в себя после очень эмоциональной сцены. – Ты совершенно другая. Искренняя. У тебя твёрдый характер. Ты настоящая, а не играешь роль красивой куколки для мужчин… – я поцеловала её в щёку, дальше, ещё дальше, – ты мне правда очень нравишься. Аврил прикрыла глаза. – Ты прямо настоящий мужчина. – Так оно и есть. Можно тебя поцеловать? Она хохотнула и сама подалась вперёд. Губы наши встретились. Это совершенно не было похоже на поцелуй с Мионой. Это была… совершенно другая, Аврил. Более настойчивая, твёрдая, искренняя, наши языки сплелись в танце, она стеснялась, но не так сильно, как Миона. Она наслаждалась этим, обняв меня руками и самозабвенно отдаваясь поцелую. Её запах совершенно другой. Если у Мионы он родной и тёплый, то у Аврил магия терпкая и приятная, но не такая, как у меня. Это чувство… поглощает меня с головой. Я наслаждалась каждым мгновением… – Кхе-кхе! – услышали мы чей-то кашель. Я отпрянула от Аврил, посмотрев в сторону кашля. Эм… – Пап? Мам? Приветик! – махнула я рукой, – позвольте вам представить, Аврил Феррет. Наша с Миончиком девушка!