«Знакомство, которое спасло жизнь», или «Недооценённый герой»

Светская беседа, самая обыкновенная и уже рутинная в жизни Очако. Мужчины снова говорят о их власти в этом мире, а она должна понимающе восхищённо улыбаться, показывать им их превосходство. Женщины постарше же должны восхищённо охать и ахать, шутя, что мужчина может в этом мире добиться всего, что хочет. Всё по шаблону. -Это самое крупное средство передвижения из всех, когда-либо созданных человеком. И его спроектировал мистер Гран Торино, величайший судостроитель того времени.-Сказал мистер Монома-старший, на то время являясь влиятельным магнатом. -Хоть Гран Торино и создал проект, но идея всё равно принадлежит мистеру Мономе. Вы же захотели создать пароход немыслимых размеров и настолько роскошно обустроенный, чтобы никто другой не смог с ним сравниться. И вот оно, воплощение его идей. Очако поняла, что ей тошно. Настолько тошно, что рука потянулась за тем прибором для выкуривания сигарет. Она сделала первую затяжку, но ей помешали -Милая, я этого не одобряю, — сказала мать спокойным тоном, больше проходящим на нежность, но девушка знала, что она просто не хочет, чтобы её дочь потеряла эту самую девичью «невинность» в глазах мужчин. В глазах мужчин девушка должна оставаться наивной девочкой, с глазами полными восхищения, смотря на своего предводителя. Очако это осточертело. Как бы нагло это не выглядело, ей было всё равно, она выпустила дым прямо рядом с матерью, проигнорировав её замечание. -Она знает, — сказал Кацуки, вынув сигарету из прибора и затушив её об пепельницу.- Принесите баранину, с кровью, да побольше. -Может, ты и мясо за неё будешь резать, Бакуго? — рассмеялась женщина, сидевшая напротив её. Это была миссис Полночь. Мать Очако недолюбливала её всем сердцем, считала недостойной общества, сидящего перед ней. Рот Кацуки скривился в злобной улыбке, а глаз подрагивал. Это выглядело так, будто у него какой-то приступ, ведь его чуть ли не трясло прямо за столом. Очако видела это, она не хотела, чтобы он злился, но считала замечание миссис Полночь хоть и ироничным, но правильным. Девушка не считала эту женщину такой плохой, как ей рассказывала мать. Хоть её ничего с ней не связывало, где-то внутри она была Очако даже симпатична. Но всё-таки что-то её не унимало. Она совсем незаметно легонько пнула Бакуго ногой под столом, а когда он перевёл свой дёрганный и гневный взгляд на неё, улыбнулась ему. Сдержанно, но улыбнулась. Можно сказать, вложила свои последние силы в эту улыбку, но Кацуки стало легче. Это была её главная цель. Но после того, как разговор зашёл снова о власти, богатстве и могуществе корабля, девушка не выдержала, резко встала из-за стола, а когда уходила, что-то сказала мистеру Мономе, от чего тот состроил непонятное никому выражение лица. Полночь прыснула. -Видно, услышала, — подумала Очако, -Ну и чёрт с ней. -Господа, приношу свои извинения за поведение моей дочери, — начала извиняться миссис Урарака -Непростая девчушка! Справишься, Кацуки? -съязвила Полночь. Видно у неё сегодня была одна цель- разозлить Кацуки Бакуго, а этого делать ой как не надо, и практически все это знали. -Думаю, Ваш официант Минета задерживается на неприличное время, миссис Полночь, может, Вы его наконец приведёте в чувство? — парировал Кацуки, стараясь унять свой гнев, что бурлил внутри кипящей магмой, заставляя красные зрачки принять ещё более хищный оттенок. Полночь, кажется, стало не по себе. Она начала оглядываться по сторонам в поисках официанта, даже не заметив, что тарелка с заказанной ею ранее едой, уже давно находится у неё перед носом. *** -Видишь, Эри? Вон там! — указывал Мирио девочке, стоя на корме Титаника, чтобы она что-то увидела, но та совсем не понимала, куда смотреть, если вокруг один океан. -Да куда же ты смотришь, глупышка, — рассмеялся он, ведь Эри растерянно мелькала глазками то туда, то сюда. -Прости, братик Мирио, — она виновато улыбнулась, а затем рассмеялась, поняв, что вообще Мирио ей показывал на красивое облако в небе, а она смотрела в совсем другом направлении. В то время Изуку, сидевший совсем рядом с ними, начал активней двигать карандашом по тетради, когда на лице девочки появилась улыбка. Ему был отведён редкий момент для рисования такой глубокой зарисовки. Так как у Денки теперь не было голоса, как и у Изуку тоже, они решили пока что помолчать и подумать каждый о своём. Но друг Изуку не умел молчать, ему это не было дано природой, поэтому он уже вовсю обсуждал происхождение и строение корабля с каким-то парнем, даже несмотря на предательское хрипение горла. -Типичное явление, — сказал русый парень, с которым Денки вёл беседу, — собаки первого класса ходят сюда облегчаться. -Чтобы мы не забыли, какое нам место отведено в обществе, я прав? — решил вступить в разговор Изуку, закончив рисовать зарисовку -Этого не забудешь, — рассмеялся их новый знакомый, затянув сигарету, а потом снова положив её в рот, чтобы освободить руки для рукопожатия, — меня зовут Маширао Оджиро. -Изуку Мидория, — протянул свою руку в ответ парень -Денки Каминари -Мы с тобой уже знакомы, парень, но я не против ещё раз пожать руку классным ребятам. Хотел спросить, твои рисунки кто-нибудь покупает, Изуку? Но Изуку сейчас вообще не воспринимал информацию из внешнего мира. Его изумрудные глаза были направлены в сторону девушки первого класса, которая одиноко стояла на палубе и о чём-то печально размышляла. Парень смотрел на неё как на ангела, соизволившего спуститься с небес. Её каштановые шоколадные волосы развивал ветер, а взгляд был направлен куда-то вдаль. Будто бы она хотела оказаться сейчас там, в океане, посреди бескрайнего горизонта. Её брови были сдвинуты, грудь тяжело опускалась и поднималась, а из небольшого пучка на голове выбилось несколько небрежных прядей. Платье развивалось на ветру шлейфом дорогой тонкой ткани, а руки сжимали перила до побеления костяшек, будто хотели их согнуть. Половину её лица мягко освещало солнце, подчёркивая нежные черты лица хрупкой девушки. Она бегло посмотрела вниз, прямо на него, а потом резко вернула свой взгляд каштановых глаз в исходное положение. А Изуку продолжал смотреть. Он рассматривал всё в этой девушке, от прекрасных шелковистых волос, до пухленьких губ под тонким слоем помады, которая ей, как ему показалось, совсем не шла. -Ооо, ну началось. Скорее у людей суперспособности появятся, чем такие, как она, снизойдут до тебя. Но парень продолжал смотреть. Даже Денки провёл ему перед глазами рукой, желая вырвать его из транса, задорно смеясь во весь живот. К девушке подошёл мужчина. Дорого одетый, с приглаженными волосами, он у неё что-то спросил. Но она лишь махнула руками, вымученно улыбнулась, а пригубив Изуку прочитал, что она сказала: «Всё хорошо», а потом закусила дрожащие губы. Вскоре они удалились, но только через несколько минут, как они ушли, парень понял, как он пристально на неё смотрел, смущая её, и залился ярким румянцем. Теперь Денки знал, что ближайший час у него можно ничего не спрашивать, ведь в ответ будет одно заикание, да повторяющееся слоги. *** Ещё одно светское мероприятие. Третье за тот день. Очако было настолько тошно от осознания того, что так пройдёт вся её жизнь, с одними знакомыми лицами, с теми же темами для обсуждения, что ей хотелось зарезать себя тем самым столовым прибором, что стоял чёрт знает каким по счёту, среди множества других. Она понимала, что совсем скоро навсегда окажется в водовороте светских вечеров, льстивых улыбок, переживаниях о власти и удовлетворения мужчины. Это всё, на что девушки в том мире, где она не хотела оказаться, были способны. Ей казалось, что она стоит на краю пропасти, и никто её оттуда не вытянет. Не предложит свою руку помощи. Дрожащим голосом Очако извинилась, и сказала, что ей нужно отойти, а когда мать незаметно для всех придержала её за подол платья, обращая на себя внимание, то леди промолвив: «Я в уборную, мама», резкими напряжёнными шагами направилась к выходу. Никто за ней не проследил, лишь Кацуки удивлённо обернулся. Что это? Обеспокоенность в его алом безжалостном взгляде? Чёрт с ним. Как только она закрыла дверь, слёзы сами ручьём потекли по её щекам, смазывая тушь, и всю ту дрянь, что была на ней намазана. Сердце разрывалось на шматы, а девушке хотелось выть от боли. Прислонившись к двери, она опустилась на пол, и поняла, что вернуться туда, где она была минуту назад, не в силах. Кацуки в всё равно заметит её заплаканные глаза, а на его вопросы она сейчас отвечать совсем не имела желания. Она не могла больше там находиться. «Бежать, бежать!», только эта мысль была в её затуманившемся разуме. Очако вылетела из уборной, сталкивая людей с ног, толкая их плечи, слыша их то недовольные, то обеспокоенные возгласы. В глазах было всё размыто из-за слёз, а в горле застрял ком. Она не понимала, куда бежала. Пару раз она чуть не споткнулась, но вовремя удерживала равновесие. Ноги несли её сами. Волосы растрепались, и теперь она была больше похожа на истеричку, чем на леди. Глаза ужасно жгло из-за слёз и туши, но ей было всё равно. Ноги сами принесли её на самый нос корабля. Она остановилась, когда поняла, что бежать больше некуда, и что вокруг нет ни одной живой души. Так ей показалось. На самом деле на лавочке неподалёку лежал Изуку, затягивающий сигарету, смотря на прекрасное ночное небо. Звёзды манили его к себе, тянули. Такие редкие и тихие моменты одиночества, когда Денки от него немного отдалялся, он не тратил зря, а любил их всем сердцем, хотя в компании его друга ему тоже было прекрасно. Он взволнованно поднялся, когда увидел пробегающую зареванную девушку, которая при каждом вздохе всхлипывала, и даже его не замечая, гналась непонятно куда. Очако тем временем беспокойно оглянулась, подняла свои красные глаза шоколадного цвета на океан, и подошла ближе к самому краю. Она взглянула на тёмно-синюю воду, что в мраке ночном казалась ещё более загадочной и пугающей. Её дрожащие руки сами потянулись к перилам. Сердце бешено билось, как будто отбивая ритм быстрой мелодии, заставляя грудь девушки то опускаться, то снова подниматься. Волосы дуло прямо в лицо, пряди налипали на ещё не просохшие дорожки слёз, но ей было плевать. Она встала на первую перекладину, после на вторую, а через мгновение оказалась вообще на другой стороне перил. Длинный шлейф платья путался в ногах, но хоть и дрожащими дёрганными движениями, она оказалась на другой стороне. Смотря вниз, она понимала, что в любой момент может заглушить свои душевные страдания, просто отпустив руки и позволив воде океана захватить себя в объятья. Ветер жёг ей глаза, придавая им красный оттенок, но несмотря на нестерпимое жжение, Очако была благодарна свежему ветру за то, что хоть как-то охлаждал её разгорячившееся лицо. Девушка вдохнула свежий аромат океана, мысленно попрощавшись с ним, думая, что они видятся в последний раз. -Не надо, — вкрадчивым и осторожным голосом произнёс зелёноволосый юноша, что медленными шажками приближался к девушке. -Стой! — закричала Очако не своим голосом и обернулась к парню вполоборота, — не подходи ближе, прошу! Её всю трясло, то ли от вечерней прохлады, от которого все накидывали накидки, а она выбежала в одном открытом платье, то ли от страха своих действий, что совсем противоречили её поведению в обществе. -Ладно, ладно. Только протяни мне руку- я тебя вытащу, — сказал парень, жестом показывая, что он ждёт её руки, и подошёл ещё ближе. -Нет! Оставайся на месте. Я абсолютно серьёзно, — пригрозила ему девушка, только крепче держась за перила, — я всё для себя решила, я спрыгну! -Ты не сделаешь этого, — аккуратно сказал незнакомец, вызвав у Очако волну негодования. Откуда это какому-то парню знать, что она хочет и будет делать со своей жизнью? -Я объясню, — продолжил он, — если бы ты всё для себя решила, ты бы давно уже сделала бы это. -Ты мешаешь мне, умоляю, уходи, — сказала Очако не своим голосом, который снова начал предательски дрожать -Я не могу. Если ты прыгнешь, мне придётся прыгнуть за тобой, ты меня вынуждаешь. Изуку начал снимать пиджак и развязывать ботинки, чтобы пустить пыль в глаза девушке, дабы она поверила его словам и немного расположилась. -Ч.что? Ты ведь погибнешь! -Я хорошо плаваю! — улыбнулся ей юноша, а Урарака-младшая совсем не понимала, почему он улыбается, когда говорит о неминуемой смерти. -Ты умрёшь мучительной смертью от удара об воду, — прокричала ему девушка, украдкой глядя на парня, чьё веснушчатое лицо было полно уверенности в своих действиях. Кудри ещё сильнее запутывались из-за ветра, а в изумрудных глазах отражались фонарики, что были повешены на стену неподалёку от них. Стоял он в лёгкой рубашке, а пиджак уже снял. Урараке было страшно подумать, насколько ветер продувает его рубашку, и насколько ему сейчас холодно. -Будет больно, я не отрицаю. Правда, это такое дело. Меня больше всего смущает, что вода в океане ой какая холодная.- Он закончил расшнуровывать ботинки и теперь откинул их в сторону, а теперь и руки разогревал, чтобы согреться. -О…Она очень холодная? — испуганно спросила Очако, теперь в открытую глядя на незнакомца. -Очень, не больше двух градусов, — промолвил Изуку и начал рассказывать историю детства про его родственника, периодически объясняя Урараке те слова, что по его мнению, она не знала из-за постоянной жизни в достатке и богатстве. -Я знаю, что это такое, почему ты постоянно мне это объясняешь?! — не выдержала Очако и прикрикнула на своего нового знакомого -Извини, просто, по тебе этого не скажешь, — хмыкнул он и нелепо замахал перед лицом руками, а кожу покрыл небольшой, но заметный румянец, но потом Изуку вернулся в прежнее состояние  — Вообщем, о чём это я. А, точно. Слой льда был тонкий, и я под него провалился, а когда оказываешься в ледяной воде, кажется, что тысячи игл вонзаются тебе в кожу. Ты абсолютно беспомощен, ведь ты не можешь дышать, мысли как будто заблокированы, и всё, о чём ты в тот момент думаешь — желание избавиться от невыносимой боли. Но ничего не поделаешь. Придётся прыгать за тобой, хотя мне очень-очень не хочется побывать ещё раз в ледяной воде. -Ты, да ты не в своём уме! — отрезала Очако, снова возвращая свой взгляд на воду -Сколько раз я уже слышал эту фразу, -хохотнул Изуку, — но прошу заметить, леди, что за ограждениями сейчас стою не я. Ну же, дай мне руку. Тебе это ни к чему, ты найдёшь другой выход. Он протянул ей свою руку так, что в Урарака могла её видеть даже не оборачиваясь. Девушка подумала пару секунд, а потом выдохнула и протянула свою руку юноше в ответ, сильно скрепив в него свои пальцы. Будто только сейчас осознала, где она находится и что собирается делать. Она аккуратно передвинулась свои ноги и теперь оказалась лицом к лицу с парнем. Тот лучезарно улыбнулся, крепко держа её за руку. -Изуку Мидория -Очако… Очако Урарака Тут Изуку внезапно рассмеялся звонким смехом, сказав: -Потом ещё раз по слогам произнесёшь, а то фамилию совсем не понял. -Договорились, — рассмеялась девушка и улыбнулась ему в ответ. -А теперь давай, поднимайся Очако послушала Мидорию, уже поставив ногу на вторую перекладину, как её нога соскользнула. Изуку успел схватить её за руку, крича ей, чтобы крепче за него держалась. Впервые за своё существование Урарака так боялась за свою жизнь, хотя сама сейчас хотела добровольно распрощаться с ней. Но сейчас, смотря на побелевшее до смерти лицо Изуку, Очако поняла, что чертовски боится сейчас сорваться из крепких рук парня. Она в панике пыталась забираться на перекладины самостоятельно, чем занимала у Изуку больше усилий, чтобы её держать, но постоянно срывалась, только доставляя неудобств. -Помогите! На помощь! — истерически кричала она, только отбавляя у себя сил, но хоть не зря кричала, ведь её услышал персонал и уже бежал девушке на помощь. -Послушай, Очако, я держу тебя, держу из-за всех сил, и буду держать. Теперь подтянись ещё раз, давай. У тебя всё получится! -на этих словах Урарака собрала все свои силы в кулак и подтянулась. С божественной помощью Всемогущего, она как-то вылезла на вторую перекладину, а потом Изуку потянул её с такой силой, что она не удержала равновесие, и они упали друг на друга лицом к лицу. В то время как раз прибежал персонал. Пару секунд они стояли в ступоре, ведь перед ними была такая картина: парень без пиджака и ботинков навис над испуганной до смерти девушкой, от которой были слышны крики о помощи минуту назад. -А что это, чёрт возьми, происходит?! А ну встань и даже не думай бежать! — кричал из-за всех сил человек, пришедший на помощь. До Изуку дошло, кем он его посчитал, поэтому осторожно встал, поняв, что оправдываться здесь будет крайне глупо и бессмысленно.