Глава 3

«Динь-Динь-Динь». Меня резко дернуло вперед. Споткнувшись, я полетел вперед. Там меня встретила стена. Точнее, моя голова обеспечила себе горячее свидание со стеной, после чего все мое тело рухнуло вниз. Позади я услышал недовольный рев. «Динь-Динь-Динь». Отжавшись от пола, я наугад лягнул назад. Мне повезло, я попал по тому, обо что секунду назад споткнулся. Этот предмет полетел в сторону страшного рева. А потом, по истечении нескольких бесконечно длинных секунд, глухим ударом приземлился на пол, после чего я услышал то, как сомкнулись ставни лифта. Светло. Свет. Я добрался до света! Страх, подобно мыльному пузырю, набрал критическое количество газа и лопнул. Это меня спасло. Это позволило моему оцепеневшему телу сделать рывок вперед. Голова болела от удара. Теперь я понимал, что нахожусь во сне. Но, несмотря на это, боль была невероятно реальной. «Может быть, боль выведет меня из этого кошмара и я смогу проснуться», — с этими мыслями я ущипнул себя что есть сил, но ничего не случилось. Я повторял действие вновь и вновь, но результата не было. Оглядевшись вокруг, я вновь понял, что в данный момент я в лифте. Куда ехать — неизвестно. Вверх или вниз — неизвестно. Где я — неизвестно. И если то место, откуда я бежал, было первым этажом, то выйти сквозь главные двери у меня нет ни малейшей возможности. Отправиться вверх — не значит спастись и не значит, к примеру, что я там смогу найти пожарную лестницу. Если здесь есть подвал, то это, возможно, самое худшее место для путешествия. Отправиться куда бы то ни было сейчас совершенно не значит, что мне удастся спастись. — Что мне делать? — крикнул я и только после этого понял, что двигаюсь. Мягко, практически неощутимо, лифт двигался куда-то. Эта неизвестность вновь начала надувать пузырь страха. Мне представилось то, что покажется передо мной, когда створки разъедутся. Когда створки разъедутся, я даже не смогу увидеть это неизвестное нечто. Только лишь размытый силуэт. Он будет стоять напротив и смотреть на меня своими глазами, которых я тоже не смогу увидеть. Из-за его спины будут пробиваться щупальца тьмы, которая с момента моего бегства стала псом, что идет по следу. В этом мире слишком много врагов. В этом мире слишком много тех, кто стремится отнять мою жизнь. В этом мире слишком много невидимых монстров, слишком много людей, слишком много людей в монстрах и монстров в людях. Они все поглощают друг друга. Они — круговорот дерьма в жизни. Они — уроборос, они — тени моего сознания, они — мой сон. Люди. Люди в этом мире. Люди в этом мире, я их пока что не встречал. Может быть, моя теория неверна, и из-за отсутствия людей в этом мире все ограничивается монстрами мутного взора. Правда, конечный результат останется прежним. Таким же вечным, как и этот звук: «Динь-Динь-Динь». Лифт по-прежнему несет меня куда-то. Направление мне не столь важно, сколь важна безопасность моего путешествия. — Я хочу жить, — кричу я, стоя в лифте, который спас меня от демона, притаившегося в тени. — Я хочу жить! — вновь, раздирая глотку, кричу я. — Жить! Жить! ЖИТЬ! — кричу я, теряя себя, свой рассудок в маленькой светлой коробке. — Я хочу ЖИТЬ! — вновь произношу я, уже практически шепотом, и створки расходятся в стороны. Лифт остановился незаметно для меня, и теперь я должен был выйти. Мне необходимо было продолжить свое путешествие, потому что свет внутри кабинки погас, а за ее пределами было какое-никакое, но все-таки освещение. Очень тусклое, но я знал, что этого достаточно, чтобы не подпускать тени слишком близко. Чтобы оставаться незамеченным для теней. «Динь-Динь-Динь». Лифт не прекращает издавать этот звук, словно это звук производит и воплощает собой лифт, а не лифт с помощью колонки воспроизводит звук. Передо мной никого нет. Страха нет. Он восстанавливается после того, как стал слишком большим и лопнул. «Все они — монстры, каждый из них хочет получить меня, мое тело, мои мысли, чувства и мое сердце — все, что можно выдать за редкий трофей или же прикончить за обедом». Покинув тесную коробку лифта, я оказался в просторном месте, тусклое освещение которого даровало мне защиту. Я не мог знать о том, есть ли здесь кто-нибудь или нет, потому что никого не видел. — Здесь есть кто? — Кто-кто-кто, — ответило эхо. Затаив дыхание, я ждал хоть какого-нибудь ответа, но лишь тишина была моим спутником. Я повернулся лицом к лифту. До этого он был совершенно мертв, словно в какой-то момент все его существование было оборвано, но перед тем, как попрощаться с действительностью, он успел открыть передо мной возможность покинуть свой плен. До того, как я повернулся к лифту лицом, он пропал из моей жизни, потому что его вытеснил страх и тусклый свет. «Динь-Динь-Динь» — пропел лифт. В нем вновь очнулся свет, а ставни дверей направились навстречу друг к другу. Все это произошло настолько быстро, что у меня даже не успела возникнуть мысль о том, чтобы запрыгнуть внутрь и отправиться в другое место. Эта идея пришла ко мне за секунду до того, как я услышал легкий удар соприкосновения дверей лифта. Он ушел в неизвестном направлении. «Надо поискать кнопку вызова», — вдруг проскочило в голове. Я вытянул руки вперед и дотронулся до того места, где секунду назад был вход. Сейчас там была холодная каменная стена. На ней я нащупал выступы. Вместе они образовывали какой-то контур или фигуру из линий. Обычно кнопка вызова находится справа. По этой причине, практически касаясь носом панели вдоль правой стороны лифта, я начал поиски, которые ничем не закончились. Это был просто кусок металла вдоль каменных дверей. После осмотра я постарался ощупать всю поверхность, но вновь ничего не нашел. Затем я простучал, но звук никак не менялся. После этого, на ощупь, я перешёл к левой стороне и проделал все те же действия, которые также не увенчались успехом. Я вновь повернулся лицом к огромному, пустому, тихому залу, что был наполнен тусклым светом и плотным туманом, сквозь который смотрели мои глаза. Я смотрел вперед и ничего не мог ни увидеть, ни разобрать. Только свет. Бесконечный, тусклой тюлью покрывающий пространство. Он шел со всех сторон одновременно, тем самым уничтожая все тени. Складывалось ощущение, что он просто отражается, что есть источник и он всего один, остальное лишь отражения. Я подошел к стене и коснулся ее. Она была теплой. Невероятно теплой и приятной. Сухой и теплой. Шершавой. Она состояла из трещин и неровностей. Она была одной неровностью. А структура напоминала фактурную штукатурку. Я пошел вдоль стены наощупь. Мне было страшно идти вперед. Просто идти вперед без какой бы то ни было опоры. Мне нужна была уверенность в том, что я двигаюсь вперед. Сейчас я мог доверять лишь осязанию, которое осталось невредимым. Поэтому я шел на ощупь. Осторожно. Перед каждым шагом проверяя пространство впереди. Мне казалось, что впереди может оказаться пропасть. Не увидев края и шагнув вперед, я, как следствие, провалюсь. Я боялся этого и только сейчас понял, что тот страх, которого не было, вот именно он на самом деле был, только сидел, затаившись, но сейчас фантазия сама создает в голове иллюзии опасности. На самом же деле, я просто иду вперед вдоль стены. Я иду по длинному светлому коридору без поворотов и ответвлений. «А что ждет в самом конце? — споткнувшись об эту мысль, я остановился. — А что было в начале? — вновь прозвучал вопрос. — Вначале был свет и только после в свете отразилась тьма, — вновь продекламировало мое сознание. — Свет сильнее тьмы из-за своей первородности. Свет — первоисточник отражений», — продолжилась игра слов. Свет рождает отражения, чтобы потом скрыть их в тени своей исключительности. Тьма — побочный эффект существования света. Как отход, как нечистоты, что содержатся в канализационных трубах, как осадок после растворения бычьего кайфа, как жизнь оставленного в приюте ребенка. — Свет может быть еще большим злом, так? — мягким, тихим, приглушенным голосом спросил кто-то. — Свет — еще большее зло? Кто это сказал? — бросил в пустоту помещения я свои слова. — Да! Свет — еще большее зло... Как и зло может быть единственным лучом света во тьме. Ведь что есть тьма? Непросвещенность. Отсутствие интеллекта — совершенное счастье, что независимо от слов и оболочек, — тихим, мирным, мурлыкающим и приглушенным голосом продолжил неизвестный. — Где ты? Кто ты такой? — вновь испугано кинул я в пустоту комнаты. — Покажись мне! — сказал я, продолжая движение вдоль стены. — А что такое эти слова и оболочки? Что такое облечение чего-либо в обертку? Отражение себя. А свет и есть отражение. Отражения нет без света, а свет не может существовать без отражения самого себя. Как предмет и его название. Если нет словесной оболочки, если не существует слова, прикрепленному к объекту, или объекта, прикрепленного к слову, то это что-то не отражается, не отражает само себя. Нет отражения — нет существования, — вновь, словно шепча, сказал неизвестный мне спутник. — Покажись! — потребовал я. — Но я не могу. — Почему? — Потому что ты хочешь только слышать меня. Потому что ты не доверяешь своему потухшему взору. Хотя ты даже слышать меня не хочешь, и лишь подсознание кидает мне спасательный круг для существования. — Что ты имеешь в виду? — будучи на взводе и совершенно ничего не понимая, спросил я. — Внимательно посмотри на стену, о которую ты опираешься. Приблизься ближе, — говорил голос, а я делал то, что он требует. Дотронувшись носом до стены, я начал всматриваться внутрь даже с ощущением того, что все это очень тупо. Прошло с пол-минуты, после чего я увидел еле уловимый силуэт. Затем он начал приближаться. Словно внутри, в самом камне, была длинная дорога, которая заканчивалась перед моими ногами, прямо на границе. — Чего ты хочешь? — Хочу знать все о том, где я и как сюда попал. — Хочешь — узнаешь. — Что это значит? — Стоит только захотеть и ты все узнаешь. Правда, постепенно. — Хорошо... Кто ты такой для начала? — Я — никто. Я не могу быть кем-то или никем. Меня нет на самом деле. — Но вот же ты. Точнее, твой силуэт. Я же вижу твой силуэт. — Ты видишь то, что ты хочешь видеть. То есть, ты хочешь видеть силуэт, который приближается из глубины стены, и ты его видишь. Точнее, конечно, ты видишь меня в форме этого силуэта, но это не особо меняет смысл происходящего. — Хорошо. Как мне сделать так, чтобы увидеть тебя хотя бы ближе? — Просто пожелай этого. — Тебе не кажется, что это как-то максимально тупо? — Нет. Потому что ты общаешься с чем-то внутри твоего сна. Здесь другие правила. Особенно здесь. — Где «здесь»? Что это за место? — Рано говорить об этом. Сначала постарайся увидеть меня в примерно нормальных человеческих пропорциях. Закрыв глаза и реально сказал вслух: «Я желаю увидеть этого персонажа. Хочу, чтобы он, подобно человеку, встреченному на улице, предстал передо мной». Открыв глаза, я увидел, что ничего не случилось. — Хорошая попытка. Правда, желание — это не только слова, это нечто, сидящее внутри тебя, — засмеялся голос. — Пойми, тебе нужно именно пожелать, а не просто произнести пару слов. Ведь взять даже алхимиков. Некоторые из них не просто верили в удачный исход испытания, они только этим и жили. Она концентрировали все свои эмоции, пропускали через себя, преобразуя в чистую энергию, которая позже служила топливом для творчества. Так и ты должен сделать это, чтобы увидеть меня. Честное слово, я слабо представлял, что от меня требуется, но вновь закрыл глаза. Я попытался почувствовать нечто, что можно назвать энергией внутри своего тела. Ничего подобного не было. Я сконцентрировался на дыхании. Стараясь делать длинные вдохи и спокойные, не менее длинные выдохи, я думал о сказанных мне словах про отражения. — Весь мир — отражение слов, все слова — отражение мира, все это всего лишь свет. Тьма — нечто, скрытое в прослойке между отражениями. Отражение мысли может стать реальностью. Отражение идеи становится реальностью. Свет отражает сам себя. Слова отражают сами себя. Спираль «треп» и «пафос» вращается за счет отражений самих себя, за счет того, что это одно и то же, в конечном итоге. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Спокойствие разливается по всему телу. Я чувствую тёплую фактурную стену своими ладонями. Я чувствую то, как дыхание рикошетом отходит от стены и попадает на мое лицо. Я хочу увидеть спрятанного в стене человека. Я хочу увидеть ни существо, ни что-то среднее между зверем и человеком. Я хочу увидеть человека. Я не боюсь людей. — Но люди живут при свете, они скрываются в свете, — подает голос страх. — Во тьме есть только фантазии, люди предпочитают свет. Люди страшные и они страшны. Люди любят свет, но именно тьму хранят у себя внутри, — ноет страх. Но я хочу видеть именно человека перед собой. Пускай я не смогу увидеть его в деталях. Мне будет достаточно основных черт. Я больше не могу доверять своим глазам. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. — Я хочу увидеть перед собой человека, который любит свет, но внутри держит лишь тьму. Я хочу, чтобы моим нынешним компаньоном был человек, его отражение. Я хочу увидеть отражение человека. Хочу увидеть отражение человека. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Я хочу увидеть отражение. После этих слов реснички на моих веках, подобно молнии, начали расходится, открывая перед глазами знакомый пейзаж мира под мутным стеклом. Передо мной стоял человек. Это был парень. В гробовом костюме. Среднего роста, но широким в плечах. Передо мной стоял человек. — Вот ты и захотел увидеть меня на самом деле, — сказал человек, чьим пленом была фактурная поверхность стены. — Так кто ты такой? — Неужели не понял? — Просто хочу услышать это от тебя. — Я — просто отражение. Я нужен тебе. Ты сам позвал меня. Но ты звал не мозгом, но сердцем. Путь вперед заказан, — совершенно спокойно сказало отражение. — Нам пора убираться отсюда, — продолжил человек в стене. — Убираться откуда и куда? А главное, как нам выйти отсюда? — Это всего лишь входные ворота. Об остальном ты узнаешь позже и самостоятельно, — спокойно декламировал парень. — А сейчас двигайся вперед. Идти осталось недолго. Тоннель идет на сужение. Я сделал так, как он сказал. Ему я доверял больше, чем себе. Звуку «Динь-Динь-Динь» я также верил больше, чем себе. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. В конце тоннеля был постамент. На нем стоял фонарь. Его свет освещал небольшой участок вокруг. Я видел лишь силуэты этих предметов. — Ты должен взять эту лампу, — спокойно сказал голос. — Только так ты сможешь продолжить дальнейшее путешествие. Только так ты сможешь скрываться от того, кого называешь демоном, затаившимся в тени. — Может быть, есть какой-нибудь еще способ продолжить путь? Просто это же воровство. Я не могу пойти на это! — Тогда тебя ждет бесконечная тьма, что поглотит тебя, как только найдёт. И да, конечно, я понимаю, что и видишь, и слышишь ты не важно и, поверь, в таких условиях далеко убежать ты не сможешь, — говорил голос. — Я вообще не совсем понимаю того, как ты сюда смог добраться. — Мне повезло, — сухо ответил я. — Тогда бери светильник и надейся, что удача и в дальнейшем не покинет тебя. Несколько помявшись, я потянулся за лампой. Внутри клокотала тревога. Я понимал, что вот-вот выпущу нечто невероятно огромное, подобное чертику из коробки. Пальцы тянуло к лампе. Я чувствовал тепло, исходящее от нее. Оно напоминает мне о стенах, вдоль которых я шел. Все происходящее напоминает мне сюжет фильма ужасов и особняк-призрак. Ведь не могут стены быть такими теплыми и приятными своими шероховатостями. Руки сами тянутся за лампой, от которой исходит свет. Свет притягивает меня. Свет концентрирует на себе все мое внимание. Лампа сковывает все мои мысли, будто бы это неизбежность — забрать ее с постамента. — Давай-давай-давай, смелее! — словно шепча, будто маленький чертенок на плече, говорящий мне о сотворении греха, говорит парень в стене. — Бери, забирай и иди дальше, — настаивает он, подталкивает меня, используя слова, подобно мечу, сжимаемому рукой старого капитана пиратского судна, что приговорил провинившегося к прогулке по рейке. — Это единственный предмет, что будет спасать тебя от спрятавшегося в тень демона, — убеждает меня отражение. И вот кольцо, что на самой верхушке лампы, в моей руке, а в следующий миг я отрываю ее дно от поверхности постамента. Свет вокруг гаснет, и только лишь маленький ореол вокруг лампы не позволяет тьме поглотить меня. Я подхожу к стене, касаюсь ее и понимаю, что вместе с тем, как я взял лампу, это место покинуло тепло. — Эй! Ты здесь? — повысив голос, я обращаюсь к своему спутнику. — Да, здесь. Есть вопросы? — холодно и сухо спросил парень из стены. — Да, есть! Что произошло? Куда пропало освещение? — Как ты думаешь, из чего был коридор? — Камень? — Да, но очень редкий и совершенно бесценный. — И что в нем такого? — спросил я, по-прежнему недоумевая от происходящего. — Способность отражать. — Способность отражать? — Да. Вот только лучшего всего этот камень отражает свет. Правда, только если источник в правильном месте. Постамент и был этим самым местом. Кстати, теперь можешь считать приключение начатым. — А как же ты? — спросил я парня. — А что я? Я — всего лишь отражение твоих мыслей. «Динь-Динь-Динь» — слышится вдалеке. — Ты поможешь мне выбраться отсюда? Сможешь рассказать, где я? — вновь обращаюсь к человеку в стене. — Если ты думаешь, что я куда-то денусь, исчезну, пропаду, то ты ошибаешься. Мы будем двигаться вместе. Тебе просто необходимо получить ответ на свой вопрос. На счет того, где мы, я ничего не скажу сейчас. Слишком рано. — Почему? — Ты этого не хочешь. — Ошибаешься! — говорю я. — Нет, это ты ошибаешься, — возникает из пустоты голос страха. — Я, то есть, ты, мы не готовы к этому еще. — Страх! Какого черта?! — Посмотри вокруг, — говорит страх, и внутри что-то сначала подскакиваете, а потом резко летит вниз. — Тени, они повсюду! «Динь-Динь-Динь» звучит вдалеке. — Нам надо к лифту, — говорю я, крепче сжимая ручку лампы в своей руке. Мне кажется, что тени тянутся к ней в попытках выбить свет, уничтожить источник моей безопасности. Тени вокруг танцуют в своих черных фраках и платьях. Ткани в этом вальсе шуршат и переливами тихих звуков завораживают слух. — Выбрось... брось... потуши... — доносятся до меня голоса тихим шепотом. — Не бойся... мы здесь... не бойся... нас. Страх мечется из стороны в сторону. Страх в панике. Он мешает мне сосредоточиться. Мне кажется, что даже лампа из-за этого светит еще более тускло. Свет ее потерял свое тепло, и теперь лишь маленький круг света оберегает меня от нападения. Я касаюсь шершавой стены и иду вперед. Стена потеряла свое тепло и теперь это обычный, серый, холодный камень, и он ведет меня куда-то вперед, и я иду. Я иду и стараюсь не дать теням коснуться лампы. Я иду вперед и слышу «Динь-Динь-Динь», что доносится до меня издалека. — Еще один лифт впереди. Он ждет меня и поможет спастись из этого места. — Да, такое вполне возможно, — замечает отражение. «Динь-Динь-Динь» вновь доносится издалека и наполняет меня надеждой на спасение. — Давай, двигайся в сторону звука. Просто верь тому, что ты выберешься. Верь в себя, — говорю я себе, наплевав на отражение, наплевав на тени, что сгустились в один силуэт, что мечется вокруг меня, что тянет свои руки ко мне и к лампе. Этот силуэт обжигается о свет, исходящий от источника, но остров безопасности, что тот дарует мне, становится все меньше. — Мы не сможем скрыться! — кричит страх. — Заткнись, ты — кусок дерьма! — отвечает отражение. — Вперед и только вперед. Надо двигаться и верить в свои силы. Вперед и только вперед. Только так я смогу выжить, только так я смогу спастись, — продолжаю говорить я, не замечая перепалки страха и отражения. Продолжая двигаться, продолжая надеяться. «Динь-Динь-Динь» — непрерывно звучит вдалеке. Этот звук — синоним надежды в этом месте. Я знаю, что лифт сможет спасти меня и забрать отсюда в какое-нибудь другое место. Пускай там у меня также будет немного времени, но на сей раз я воспользуюсь им, как следовало. Впереди появляются лучи света. Это хорошо. Это значит, что до спасения мне осталось совсем немного. Я перебираю ногами. Стараюсь делать все быстро и четко. Добраться до лифта, что зовет меня в мир живых, туда, откуда я сам. Свет лампы становится еще более тусклым. Щупальца и руки теней ближе. Опять почти на мне. — Сейчас... Достанем тебя... Сейчас, — шепчут они, и я представляю то, как вокруг меня появляются сотни и тысячи улыбающихся ртов. Закрываю глаза. — Они тоже отражения твоих желаний и мыслей, — издалека звучит голос человека, чтобы находится в стене. Вместе с этим я начинаю представлять то, как улыбки меняются на гримасы отчаяния и разочарования. Мгновенно практически полностью исчезнувшее тепло лампы начинает появляться вновь. Я открываю глаза и вижу, что остров света вокруг стал даже больше, чем был прежде, а источник света в нескольких шагах. «Динь-Динь-Динь» — я стою в проходе, единственный миг. — Этот звук исходит не отсюда, — доходит до меня. Я стараюсь разглядеть что-нибудь, но попытки тщетны. Глаза рефлекторно закрываются от волны яркого света, что льется оттуда, куда я пришел. Я подношу руку ко лбу, чтобы закрыть глаза от прямого попадания света в глаза. Я хочу увидеть то, где я оказался, даже понимая, что картинка мира представляется мне сквозь мутное стекло. Даже осознавая, что это будут лишь смутные и очень далекие силуэты, я хочу увидеть все это. Поэтому рука приставлена ко лбу и я смотрю вперед перед собой, прямо на свет. «Динь-Динь-Динь» — звенит аппарат МРТ. «Проклятье», — думая, я понимаю, что мир снов в какой-то момент перемешался с реальностью, и звук, который я принимал за место назначения, за место спасения, за лифт, способный унести меня от опасности, этот звук был обусловлен программой той машины, которая делала обследование всего моего тела. В соседней комнате доктор и Саша. Там же окно, за которым было невероятно темно в тот момент, когда мы зашли в кабинет. Здесь — рамки реальности, здесь — матовый мир моей жизни и жизни других, таких же, как и я, связанных между собой порывами души и мысли, желаниями, словами и правилами, которые навязывает черт знает кто и черт знает, по какой причине. Здесь тень не так опасна, как в мире моего кошмарного сна, здесь, при свете, люди активны и почти каждый носит маску добропорядочности, а когда солнце прячется за горизонт, маски либо меняются, либо убираются в дальний ящик. Я проснулся в несовершенном мире, полном совершенств, что являются иллюзиями моего разума. Я открыл глаза и передо мной вновь открылась реальность, в которой я в больнице после происшествия, плохо вижу и слышу, и единственный, кто обо мне заботится, — человек, который является виновником всего происходящего. Я в мире, где тени не так страшны, а вот свет, из-за своей первородности, ставит условия, пишет законы и имеет послушников, что готовы выполнить любое желание повелителя.