II

На часах было 8:34, вся семья собиралась завтракать. Ольга Петровна наливала кофе и разложила печенье. Отец семейства - Василий Романович сел за стол , и, раскрыв свежую газету, принялся читать. Любимой частью у него были политические новости. "Балканы, пороховая бочка Европы", - говорил Отто Фон Бисмарк, и был прав. Уже больше трех месяцев продолжалась кровопролитная Балканская война, начавшаяся 25 сентября 1912 года, война за независимость славянских народов от турецкого протектората. Буквально на днях, Османская Империя сдала Салоники грекам, открыв им, тем самым, путь на Константинополь. Заспанный Сергей, поздоровавшись с родителями, сел возле матери и принялся есть. - Сынок, а где Саша? - спросила мать, глядя в глаза младшему сыну. - Он сказал, что пошел в психлечебницу, у них сегодня санитарный день, после 10:00 прием будет закрыт. - Эх... Дал же бог сына! Человек - дворянских кровей, а влюбился в какую-то сумасшедшую! - ворчала Ольга Петровна. - Тихо там! Он уже взрослый, сам разберется. - буркнул отец, не отрывая взгляда от газеты. *** Александр впервые встретил Викторию Шульман (душевно больную девушку, страдающие шизофренией) на улице, возле психиатрической больницы. Так как она не была агрессивной и не проявляла желания к побегу, ей разрешалось находится в парке возле психлечебницы. Александра направили сюда на практику, тогда он еще учился в офицерской академии Санкт-Петербурга, там где сейчас учиться Сергей. Впервые поговорив с ней, она представилась Изабеллой, настоящее свое имя она не знала, ну или не хотела знать. Девушка была неземной красоты, у нее были длинные огненно-рыжие волосы, нос усыпан веснушками, а кожа была бархатно-белая. Молодой Александр захаживал туда ежедневно, лишь бы немного с ней побеседовать; разговоры, увы, не отличались продуктивностью, Изабелла часто надолго замолкала, погружаясь в собственные, понятные только ей одной, мысли. Александра она никогда не звала по имени, то ли не хотела, то ли не могла запомнить его. Она звала его либо Андреем, либо Антоном. Андрей, был для нее возлюбленным, она всегда кокетничала с ним, когда звала его так, обнимала и делилась самыми сокровенными тайнами, своего душевнобольного сознания. Антон же был для нее кем-то глупым и смешным. Называя Александра Антоном, она частенько над ним подшучивала, и обращалась так, как обращаются восемнадцатилетние девушки к шестнадцатилетним поклонникам, то есть несерьезно и с усмешкой. По пути в психлечебницу Александр зашел в кондитерскую лавку, купив Изабелле пирожных. Он знал как сильно она любит сладкое. Пройдя по Мостовой улице, он вышел к больнице. При психлечебнице стояла небольшая церквушка, где вечером собирались пациенты клиники и слушали игру Александра на фортепиано (он любезно согласился на это, ради того, чтобы чаще находится рядом с Изабеллой). Проходя по парку, Александр заметил любимую, сидящую на скамье и глазеющую на облака. - Красивое сегодня небо, не правда ли? - мягко сказал Лазарев, сев рядом. - Андрей! Наконец-то ты пришел, я думала, что потеряла тебя навсегда! - она сильно обняла его. - С чего ты решила, что я больше не приду к тебе? - спросил он, ликуя в душе, что Изабелла назвала его сегодня Андреем. - Я боялась, что они украдут тебя! - Кто они? - Облака! - Изабелла, облака не живые, они не могут красть людей. - Откуда ты знаешь? Взгляни на них, они такие пушистые и большие, они словно огромные кролики, прыгающие по небу! - Но ведь кролики не едят людей, они питаются морковкой. - Александр нежно обнял ее, показав купленные им пирожные. - Для таких огромных кроликов - мы сами словно морковка! - Изабелла надула губы, но заметив пирожные, тут же повеселела. Она взяла коробку с ними и начала быстро есть. Неожиданно Изабелла остановилась и посмотрела в сторону Александра: - А знаешь, я недавно трогала счастье! Оно такое маленькое, белое и круглое, похоже на маленькие камушки на пляже. По вкусу оно немного горькое, но если запить водой то терпимо, зато потом, когда ты его съешь, счастье переполняет тебя изнутри, оно прямо распирает тебя, кажется будто куча разноцветных бабочек летают в твоем животе и щекочут его. - она была очень возбужденной, рассказывая об этом. - Изабелла, а кто тебе дал это "счастье"? - Доктор Говард, он сказал, что будет давать мне его раз в неделю. Александр сразу смекнул, что к чему, доктор Говард Танненбаум - немецкий врач, работающий здесь уже больше 5 лет, Подлец и проходимец, а по совместительству второй лечащий врач Изабеллы. - Изабелла, я тебя умоляю, не пей больше эти таблетки, доктор Танненбаум - сволочь, какую еще поискать надо! - Дорогой, ты ошибаешься, доктор Говард хороший человек... - Знаем мы таких "хороших людей". Неожиданно прозвенел колокол, это означало, что прием закрыт и всем пациентам необходимо вернуться в палаты. Александр взял Изабеллу под руку, чтобы проводить, а за одним переговорить с Танненбаумом. Дойдя до комнаты и попрощавшись с девушкой, он стал спускаться по лестнице. Увидев на первом этаже доктора Говарда - он разговаривал с Корейко Михаилом Петровичем - первым лечащим врачом Изабеллы, Александр немедленно направился к ним: - Добрый день, господа. - Добрый день. - в раз ответили врачи. - Господин Танненбаум, вы что снова давали Виктории морфий? - раздраженно произнес Лазарев. - Что? У нее же шизофрения! Морфий убивает клетки мозга, он для нее смертельно опасен! Танненбаум, как это понимать!? - возмущенно вопросил Михаил Петрович. - И..Извините, я видимо перепутал. - смущенно вымолвил виновник. - Вон на обход! Глаза мои бы вас не видели! - гаркнул Михаил Петрович. Испугавшись, Танненбаум дал деру, испытать на себе гнев Корейко не хотел никто. Врач взял Лазарева за плечо и повел в сторону столовой: - Пройдемте Александр Васильевич, отобедайте со мной, составьте компанию, будьте добры. - Хорошо, Михаил Петрович. Столовая в больнице была небольшая, здесь обедали тольки врачи и другой персонал, пациентам еду приносили в палаты, ввиду неадекватности некоторых из них. Набрав все необходимое, собеседники сели за свободный стол возле окна. - Как здоровье Изабеллы? - спросил Александр. - Ну как вам сказать, прогресс определенно есть, вероятность, что она придет в себя определенно имеется. - Однако эта вероятность будет все меньше и меньше, если Танненбаум продолжить давать ей морфий. - Это да. Не знаю, что уж с ним делать, каждому готов прописать любые наркотики, лишь бы те были поспокойней. - У меня к вам есть личная просьба, Михаил Петрович, не могли бы вы отстранить его от Изабеллы? Вы ведь сами видите, он так убьет ее. - Александр Васильевич, я конечно попробую, но ничего не обещаю, это не в моей компетенции. Возвращаясь из больницы, Александр медленно плел по тропинкам парка. В его голове крутились мысли об Изабелле. Он много раз размышлял, как было бы здорово, если бы она наконец выздоровела. Как было бы прекрасно жить с ней под одной крышей, воспитывать детей, и так и прожить с ней, в обнимку под теплым пледом, возле камина. Александр резко остановился, вдохнул холодный январский воздух полной грудью, обернувшись, он посмотрел в окно палаты Изабеллы. Она нежно улыбалась, маша ему рукой.