V

С последней встречи братьев в академии прошло больше недели. Сергей с тех пор съехал от родителей и живет один. Александр так и не смог арестовать брата, потому официальной версией смерти Егора - стало самоубийство. Огорчившись своей непрофессиональностью и склонностью к субъективизации в рабочих вещах, он уволился, осознав, что не готов к такой ответственной работе. Сегодня была среда, потому вечером Александр должен был идти в церковь при психлечебнице, чтобы поиграть на фортепиано после проповеди батюшки. Работа эта была крайне удачной сделкой для него, ведь он мог чаще видеться с Изабеллой, играть на любимом инструменте и, к тому же, получать за это небольшие деньги. Подходя к храму, он трижды перекрестился и вошел внутрь. Церковное сооружение было относительно небольшим, высотой оно было метров двадцать, считая с куполами и позолоченными крестами на них. Форма здания была крестообразной: длинный коридор со скамьями для слушающих, чуть дальше находилась церковная кафедра, где поп читал проповеди. За кафедрой висела большая объемная фигура распятого Христа. Слева было небольшое ответвление с иконами и панихидными столиками, с множеством горящих в них восковых свечей. Справа была небольшая комнатка, где и стоял музыкальный инструмент. Пианино было из темного лакированного дерева, весьма внушительных размеров. Заметив, что проповедь уже идет, Александр тихо прошел к фортепиано. Он тщетно старался вслушаться в речи священника, но проповедь была такой скучной, что он стал рассматривать скамьи, где сидели душевнобольные. Александр пытался найти среди них Изабеллу. Однако, ее нигде не было, от чего на сердце ему стало неспокойно. Наконец батюшка перестал читать молитву и жестом показал Александру, что настало время музыки. Он растерянно кивнул и хрустнув пальцами, повернулся к фортепиано. Лазарев осторожно провел ладонью по поверхности инструмента, стирая пыль. Он аккуратно поднял крышку пианино, клавиши уже немного пожелтели от времени, но, что забавно, пианино оказалось не расстроенным. Первая нота прозвучало несколько жалобно. Короткий звук, который сразу затих. Улыбнувшись кончиком губ, Александр, позабыв тревогу по Сергею и Изабелле, быстро сыграл семь основных нот, словно проверяя звучание и заодно вспоминая. Все-таки, давно у него не было возможности сесть за любимый инструмент. Александр резко оборвал мелодию, и замер, задумавшись. В голове мелькали ноты, что-то знакомое, что давным-давно придуманное, что-то чужое. Все это смешивалось, менялось и выстраивалось, создавая новый расклад, новую грамоту музыки. Он, сам того не заметив, стал играть без церковной партитуры, на которую можно было посмотреть, предпочитая создавать каждый раз что-то свое. Иногда он пытался положить какие-то свои воспоминания, эмоции на музыку. Но в основном, Александр просто играл, погружаясь с головой в этот мир звуков. Мелодии сами рождались у него в голове, периодически они были переделаны из чего-то старого, бывали и новыми. Он никогда не считал себя гением в этой области, лишь помнил, как много-много лет упорно трудился, играя, запоминая, чуть ли не заучивая. Мелодия, которую он играл, напоминала ему весну. Первая ассоциация была именно со звонкой капелью, мелкими ручьями, которые бежали, собирались в небольшие речки и лужи. Затем капель молчала, зато на первый план выходил ветер, шум деревьев, звук жизни, которая расцветает в этот период. На какой-то миг все замедляется, словно опять упала вниз температура, и весна замирает перед своей сестрой, но следующие ноты рушат это ощущение, возвращая звенящую капель, возвращая детей, прыгающих между луж, уже греющее солнце, и с каждым днем пригревающее все сильнее. Длинные пальцы быстро бегали по клавишам, взгляд был сосредоточен, а на губах сияла наивная детская улыбка. Редкий миг, и, наверное, те, кто знали Александра, могли бы не поверить, ведь свою страсть к музыке он редко показывал. Темп к концу становился все медленнее и медленнее, и вот, последние две ноты: звенящая, нежная мелодия вроде и затихла, но в воздухе все еще реют ее отголоски. Александр, счастливо улыбавшийся, выпрямился, посмотрев в зал. То, что он сейчас играл не было его произведением, хоть первые ноты он сам сочинил, но потом.. Потом это как-то само сошло в Весенний вальс Шопена.. Давно он его не играл, хоть мелодия, по сути, была проста и повторялась почти все время. Мягко улыбнувшись, Александр осторожно закрыл крышку, ласково погладил инструмент, и отошел от него, бросив прощальный взгляд. Быстро придя в себя, он поспешил к Изабелле, забыв попрощаться со священником. Тихо приоткрыв дверь палаты, Александр увидел, как Изабелла сидит на полу, в углу комнаты, обхватив колени руками. Она слегка покачивалась вперед и назад, бубня что-то себе под нос. - Изабелла... - растеряно произнес он, глядя на нее. - Андрей! - заметив вошедшего гостя, она бросилась к нему в объятия, начав тихо хныкать ему в грудь. - Ну-ну, довольно тебе будет! Что случилось, дорогая? - приласкав девушку, спросил Александр. Заплаканная девушка, утерев слезы рукавом кофты, посмотрела в лицо молодому человеку. Ее длинные рыжие волосы мешались, закрывая глаза. Александр нежно убрал непослушный локон, увидев исхудавшие влажные от слез веснушчатые щеки. - Доктор Танненбаум больше не дает мне таблетки счастья! Ты понимаешь, я уже неделю его не чувствую. Тебя когда нибудь лишали счастья? - Изабелла, так ведь... - он не успел договорить. - Ты знаешь какого это, все время сидеть взаперти, не имея возможности никуда выйти? Где же искать счастья, если тебя перестали пускать на улицу? Ведь счастье тоже где-то гуляет, и его нельзя получить, просто лежа на кровати! - Да, Изабелла. Ты права, счастья нельзя получить сидя одной в комнате. Но таблетки, которые тебе давал Танненбаум вредят тебе. Девушка неожиданно повеселела и улыбнулась Александру. - Какой же ты у меня глупый, Андрей. Как счастье может вредить? Разве счастье - это не то, к чему стремится каждый? Ты сам подумай, какого жить в мире, где счастье будет вредным или противозаконным? - Именно в таком мире, мы и живем, Изабелла. Счастье многим недоступно. - Конечно, глупенький. Счастья нужно добиваться. Счастье дает бог, но чтобы его получить, нужно хорошо просить и долго искать. Александр ненадолго встал в ступор от логики девушки. Казалось говорили совершенно об ином. Однако, тема бога была ему не менее интересна. - А почему же бог не может дать счастье всем людям сразу? Ведь он же всесилен и всемогущ? Изабелла молча подскочила сначала к двери, осмотрев нет ли никого, затем подбежала к окну и сделала тоже самое. Потом вернулась к гостю и начала говорить так тихо, что ее было едва слышно. - Ты только никому не говори, особенно птицам. Птицы грязные донощики, все разбалтывают господу. - она сердито взглянула на голубя севшего на подоконник окна. Взмахом руки, Изабелла спугнула птицу. - На самом деле, бог не дает нам счастье просто так, потому что боится. Он боится, что про него все забудут. Сейчас все обращаются к нему, лишь тогда, когда им от него что-то нужно, то есть когда им не хватает счастья в жизни. Если бог сделает всех разом навсегда счастливыми, то станет просто не нужен нам. Это его главный страх. Поэтому, он вынужден давать нам неприятности и беды, когда почувствует, что мы недостаточно нуждаемся в нем. Александр нахмурил брови, шестеренки в его голове явно начали двигаться. Он снял фуражку, почесав затылок. - Получается, нужно просто верить в бога? Но ведь тогда выходит, что бог не всесилен и всемогущ. Он так же, как и мы подвержен человеческому волнению, страху или негодованию? - Конечно, взгляни вокруг, никто в этом мире не идеален. И у тебя и у меня есть недостатки и слабые стороны. При этом, вы всегда зацикливайтесь на них, вместо того, что бы просто отпустить их и стать свободными. Даже ты, Андрей. Вернее, Александр, так ведь звучит твое настоящее имя? Оно мне не нравится, это имя тебе совсем не к лицу. - девушка вытянула руки и, изобразив рамку пальцами рук, закрыла один глаз. - Не, ну взгляни на себя - вылитый Андрей! - Так значит, ты все это время помнила мое настоящее имя? - растерянно спросил он. - Ну конечно, дорогой, я помню. Я знаю и свое настоящее имя - Виктория, но ведь оно такое скучное и обычное. Таких имен в России полно, а вот Изабелла, я такая одна. - девушка встала и вскинула волосы назад. Она, гордо выпрямившись и положив руки на пояс, подмигнула Александру. - Это вы все думаете, что я больна и меня нужно лечить. Я совершенно здорова, в отличие от вас - ограничивающих себя придуманными, вами же, правилами. Вам всем кажется, что если человек видит мир немного иначе чем вы, значит он нездоров, видите ли, он видит мир неправильно. А кто судья? Кто определяет как мир должен выглядеть на самом деле? Только бог знает это, вы же держите меня здесь словно овцу в загоне, не давая личной свободы. Ошарашенный парень не знал, что и ответить. Еще час назад, он был уверен, что Изабелла действительно больна. Но сейчас об этом не говорило абсолютно ничего. Перед ним была совершенно здоровая, полная сил, девушка, ведущая высокие разговоры о господе и счастье. Перед ним стояла настоящая Виктория Шульман. Неожиданно к окну подлетел исхудавший, потрепанный голубь и стал наблюдать за парочкой. Заметив это, Изабелла зашипела, словно дикая уличная кошка при виде бродячей собаки, и бросила в окно фуражку Александра. Головной убор ударился об стекло, прогнав любопытную птицу. Убедившись в отсутствии голубя, она вновь бросилась в объятия Александра. - Опять. Шпионят... - Да... - Он поцеловал ее затылок. - Это все еще ты, Изабелла...