3. Сон

Алина довольно улыбается, сидя на Дарклинге, который раскинулся на кровати. Ей нравится это ложное ощущение власти, которое тут же может испариться, стоит ему захотеть, но он лишь покорно лежит, с ленивым интересом рассматривая её из-под опущенных ресниц. Она обхватывает его лицо ладонями, поглаживая большими пальцами колючую щетину на его щеках, и наклоняется к нему. Видит, как он шумно вдыхает, когда она мягко касается его губ своими. Чувствует, как он ведёт рукой по её бедру, задирая лёгкую сорочку. Но целовать всё равно не спешит, лишь проводит кончиком языка по нижней губе, тут уже отстраняясь на несколько сантиметров. — Алина, — тихо шепчет Дарклинг, сдерживая порыв обхватить её рукой и перевернуть. Ещё не время. — Да? — она легко целует уголок его губ, заводя ладони дальше, чтобы зарыться пальцами в его волосы и чуть потянуть их, чтобы увидеть на его лице хоть какое-то проявление эмоций. Он поднимает другую руку, чтобы в следующий момент положить ладонь на её затылок, просто заставляя наклониться к нему. Алина хмыкает, но всё же сдаётся и целует его. Дарклинг тут же перехватывает инициативу, толкаясь языком в чужой рот и прижимая девушку к себе, из-за чего ей даже тяжело дышать. Пока одна его рука лежит на её затылке, а вторая уже под подолом сорочки сжимает её ягодицу, просто вдавливая её в себя и заставляя почувствовать собственное возбуждение, из-за чего она стонет в поцелуй. — Моя порочная святая, — хрипло говорит Дарклинг, напоследок укусив её под подбородком, и неожиданно для Алины переворачивается, из-за чего с её губ срывается самый настоящий писк. Она даже не может возмутиться, потому что тут же шумно вдыхает воздух от того, как он проводит языком по её шее: от самого основания до линии челюсти, чтобы потом прикусить мочку уха, обдав её горячим дыханием. Теперь обе его руки под её сорочкой, и от этого становится слишком жарко, потому что он гладит её бока, спускается ниже, обводя пальцами тазовые косточки, чтобы потом легко поддеть бельё, и тут же продолжить свой путь уже по бёдрам, сжимая их пальцами. Алине слишком жарко. Она часто дышит через рот и цепляется пальцами то за его волосы, то за плечи, пытаясь притянуть к себе ближе. Его колено оказывается между её ног, а руки приспускают тонкие бретельки, чтобы открыть грудь. Алина смущается, тут же заливаясь краской. Она смотрит Дарклингу в глаза, когда он кончиками пальцев проводит от её подбородка по шее вниз, между ключиц, а потом между грудей. — Такая красивая, — он снова наклоняется к ней, чтобы укусить под ключицей, из-за чего её чуть ли не током прошибает, а потом уже точно прошибает, когда её опаляет горячим и совершенно собственническим, — моя. Она совершенно ничего не может выдавить из себя кроме тихих стонов, когда он целует её, иногда сжимая зубы на нежной коже, на которой обязательно останутся следы. Она цепляется за его волосы, притягивая к себе его голову, когда он обхватывает губами сосок, а другую грудь накрывает ладонью. Ей тяжело дышать, когда он касается так, что по всему телу разбегаются мурашки. Слишком нежные касания временами сменяются жёсткими укусами, из-за которых жар по телу расходится быстрее, концентрируясь где-то внизу животу. Алина всё же тянет его на себя, чтобы поцеловать, потому что ей это жизненно необходимо, и он повинуется. Дарклинг кусает её нижнюю губу, оттягивая на себя и вырывая тихий стон. Прижимается к ней всем телом, из-за чего Алине хочется капризно попросить его уже раздеться, потому что кожу неприятно царапает ткань чужой одежды, но она не успевает. Этот поцелуй уже более пылкий, здесь её разум давно помахал рукой и ушёл куда-то совершенно далеко. Он целует её грубо, с тихим рыком, вырывающимся из его груди. Цепляется пальцами за её бёдра, чтобы сильнее подтянуть к себе, прижать, впаять её в себя. Алине кажется, что её не существует, что она растворилась где-то здесь, в этом моменте, потому что всё, что ей хочется, так это того, чтобы эти руки никогда её не отпускали. Она отвечает на поцелуй с той же страстью, отвечая на каждый укус — укусом, царапая его шею под линией роста волос. Она практически светится. — Как легко ты сдаёшься, моя Заклинательница Солнца, — голос раздаётся откуда-то со стороны. И Алина просыпается. Резко садится на кровати, не сразу понимая, что происходит. Ей жарко и душно, всё тело горит, будто бы от прикосновений, и прохлада, тянущаяся от окна, оседает на коже неприятной пеленой. Ей требуется некоторое время, чтобы осознать, что это был сон. Голова совершенно отказывается работать, пытаясь вернуться обратно. — Понравился сон, маленькая святая? — Дарклинг сидит на кровати достаточно близко к ней, с интересом рассматривая её, как это было в начале сна. — Что ты… — Алина ведёт рукой по лицу, пытаясь отогнать остатки сна. — Я уверен, тебе понравилось, — он пододвигается ближе, из-за чего Алина замирает, — твой разум выдал тебя с головой, как бы ты ни отрицала это, моя маленькая святая. — Тебе мало мучить меня наяву, ты решил ещё и в мои сны залезть? — она снова надевает эту броню, которая заставляет её огрызаться на любые его слова. Она всё ещё чувствует его губы и пальцы на своей коже, и это совершенно не помогает. — Это было очень занятно. — Уходи, — она подтягивает к себе колени, обнимая их руками и кладя на них подбородок, — оставь меня в покое. — Никогда, милая Алина, — он протягивает руку, чтобы убрать локон от её лица, подмечая, что она даже не попыталась отстраниться, — ты моя, рано или поздно ты придёшь к этому. Даже если для этого понадобится несколько десятков лет, пока рядом с тобой не останется никого, кто был тебе дорог. Даже если мне придётся биться в стену твоих предубеждений, ты поймёшь это со временем. Мы предназначены друг другу. Дарклинг не убирает руку, проводя подушечками пальцев по её щеке. Какое-то время Алина молчит, чувствуя лёгкое покалывание на коже, где он касается. Эта связь мучает её. С каждым разом всё тяжелее отделить реальность от этого. Во сне всё было по-другому. Во сне на неё не давила ответственность, не давило ощущение, что она предаёт кого-то, она просто отдавалась своим чувствам, которые, как бы она ни старалась, скрыть не получается. — Тебе придётся очень долго ждать, — наконец говорит она. — Я умею ждать, — он тянется к ней, оставляя лёгкий поцелуй на её лбу, чтобы в следующий момент исчезнуть, оставляя её в смешанных чувствах.