Лучший подарок

      Когда-то родители дарили игрушки — конечно, те, которые они называли мальчишескими, всякие там машинки, конструкторы, ненастоящие инструменты и прочую дребедень; если раскраски — непременно с роботами, самолётами и гоночными автомобилями. Но так ведь и со скуки можно умереть, возя машинками по ковру и строя что-то из разноцветных блоков! А пока все колёса и полосочки раскрасишь — точно заснёшь.       Хотелось попробовать что-нибудь... девчачье. Пока родители не видели, можно было вдоволь походить по отделу с игрушками и поснимать с полок разных кукол: спрятанных в картонные коробки и наряжённых в платья и джинсовые костюмы, улыбающихся пупсов в одних трусах, даже мягких собачек и кошек, которых родители брать не позволяли. Некоторые из игрушек удавалось немножко подержать в руках, потаскать по магазину — и тут же скинуть куда-нибудь, едва замечали родители.       Если бы были деньги — не задумываясь, позволил бы себе что угодно. Но откуда возьмутся деньги у ребёнка?..       А когда деньги взялись — общество сжало в плотное кольцо. Да и прятать желанную игрушку было негде, слишком велик был страх однажды попасться — и как объяснишь родителям и их знакомым, что ничего такого не имел в виду, что просто захотелось попробовать другую... другую жизнь?..       Стоило появиться отдельной комнате, куда, уважая личное пространство, никто не входил без стука, — пропало желание что-либо пробовать. Да и где это видано — чтобы взрослый парень, пытающийся быть крутым, себе куклы покупал? Вот технику — другое дело, хотя сколько от неё радости, от этой техники? Даже от пустяковой раскраски с принцессами — и то больше; но и раскраску страшно купить, разве что в другом городе и в другой одежде, когда никто не знает, каким крутым он старается быть в глазах других — и своих собственных...       — Что тебе подарить на день рождения? — спрашивает Гость. — И не говори, пожалуйста, своё любимое «ничего».       Хозяин вздыхает: каждый вопрос о подарке — как гора на плечи. И если с остальными можно договориться на еду и алкоголь, то с Гостем, конечно, так не получится. Гость, конечно, хочет что-нибудь действительно нужное, а не так, на отвали.       — Подари мне куклу, — бормочет Хозяин, на мгновение закрыв лицо руками в надежде, что никто ничего не услышит. А Гость не только слышит, Гость ещё и кивает и уточняет:       — Конкретную? Есть какие-то пожелания?       — Никаких, — мотает головой Хозяин. — Просто куклу. Можно... можно в платье — из тех, которые, знаешь, в коробках продаются.       Пальцы, опущенные под стол, стискивает до боли, чтобы не покраснеть.       — Отлично, — Гость что-то записывает в телефоне. — Значит, принесу тебе куклу.       И действительно приносит, притаскивает втихаря коробку с этой дурацкой куклой в не менее дурацком платье с оборками... с этой удивительной куклой в пышном зелёном платье с сеточкой... с этой потрясающей куклой, у которой прорисованы ресницы и брови и аккуратно вставлены в уши серёжки, какая тонкая работа...       Приносит — и тактично уходит за дверь.       Хозяин запирает комнату, тянется дрожащими руками к коробке, но отшатывается, оглядывается по сторонам, еле дышит. Он... может? Он правда может, и никто не скажет, что он девчонка, никто не посмотрит косо, не рассмеётся? Никто даже... не узнает?       Хозяин медленно вскрывает коробку, стараясь быть как можно более тихим, вытаскивает куклу; нервно сглатывает, кончиками пальцев проводит по волосам, осторожно принюхивается.       Кукла — самая обычная. Самая обычная и потрясающая.       И теперь наконец-то, спустя столько лет, его.