Плакать не стыдно

      — Как же тебе истрепали нервы... — Олег, приобняв, гладит по макушке.       Хозяин утыкается носом в его плечо, пытается всхлипывать пореже, но, плюнув на всё, позволяет слезам течь и течь. Олег вроде бы одобряет, когда он не запрещает себе всякие мелочи, да?..       Кто бы мог подумать, что нервы и правда в совершеннейшем беспорядке, что если одно не задевает — это не значит, что не заденет другое.       Стоило Олегу прижать к себе, провести ладонью по спине — ласково, но чуть надавливая обжигающе горячей ладонью, — и вот, пожалуйста, мокрые глаза, всхлипы, невнятное бормотание: «Меня ещё никто никогда так не...»       Но ведь и правда — никто и никогда. Не били, но и не ласкали: с чего бы им было ласкать? Может, если бы всё получилось с Артуром...       Ну его, этого Артура. Артур — он где-то там, в прошлом, далеко-далеко, куда не стоит возвращаться — уж точно не за сожалениями. А Олег — здесь, тёплый, плечо подставляет, гладит по голове...       — Ты меня ещё так погладишь? — хлюпает носом Хозяин. Отстраняется, вытирает лицо подолом футболки. — Я больше не буду плакать, честное слово...       — Плачь на здоровье, — улыбается Олег. — Пока хочется — не держи в себе слёзы. И иди сюда, — он обнимает поясницу, запускает руки под футболку...       Хозяин сглатывает, стискивает зубы, но ресницы всё равно намокают. И пускай, лишь бы Олег продолжал его гладить, вот так, горячими пальцами, каждое прикосновение — лучше всякого массажа...       Плакать — не стыдно. Стыдно и страшно — не плакать тогда, когда хочется.