Раз и навсегда

      — Нет, я к вам не вернусь, — холодно отрезает Хозяин. — Нет, дело не только в порезе. Я... я изменился. Давно. Я не вернусь.       «Я не думаю, что у нас есть ещё что-то общее. Я не думаю, что нам по пути. Я, честно говоря, боюсь вас — и боюсь самого себя, себя-прошлого, того, каким я становлюсь в вашей компании».       — Как скажешь, — Артур не злится, Артур такой же хладнокровный и... и, наверное, в чём-то понимающий. — Не хочешь возвращаться — не надо. Твоё дело.       — Только не приходите ко мне с угрозами, — Хозяин зажмуривается, прикусывает губу. Он не считает Артура и других настолько... отбитыми; но лучше перестраховаться.       Артур смеётся в трубку, не разжимая губ, и Хозяин сильнее стискивает зубы, чтобы не расплакаться: как было хорошо, когда он тихонько фыркал в шею, пока они засыпали в обнимку; как было тепло прижиматься к нему и стискивать чуть сильнее на крутых поворотах; а как они почти интимно делили бутылку пива на двоих, потому что Хозяин всегда бормотал, что вряд ли осилит целую, и Артур соглашался выпить её вместе с ним, хотя и знал — каждый раз, — что потом Хозяин выпьет ещё не одну.       — Я не буду угрожать. Но видеться-то мы хотя бы можем?       — Нет, — бросает Хозяин. И торопливо кладёт трубку и включает беззвучный режим.       Как же больно выдирать из себя прошлое — прямо... прямо с мясом. И кажется, что оно по-настоящему кровоточит: сил нет подняться, всё изнутри горит, не тело — дурацкий комок безвольной слизи.       Если бы всё сложилось по-другому, если бы Артур не полоснул по руке, если бы не ненавидел оборотней, если бы...       Помассировав виски, собрав себя в условно человеческую кучу, Хозяин выходит из комнаты. Олег ждёт у двери, руки сложил за спиной, весь такой приличный мальчик.       — Подслушивал? — бурчит Хозяин.       — Немножко, — Олег виновато опускает голову. — Я... я всё боюсь, что ты будешь скрывать свои проблемы, а я даже не смогу помочь... Тебе же не угрожали? Они не будут приходить и стоять под окнами?       — Не будут, — успокаивает Хозяин. — Но мы, кажется, поссорились; по крайней мере, я просто бросил трубку. Так... больно, — он растерянно гладит забинтованное предплечье.       Олег осторожно касается плеча, притягивает к себе, не встречая, конечно, никакого сопротивления, и обнимает.       — Всё хорошо. Наверное, так лучше всего рвать отношения: чтобы потом не возвращаться и не привязываться снова.       — Надеюсь, — вздыхает Хозяин. — Надеюсь, это будет последняя ссора — и больше мы никогда друг к другу не вернёмся.