До новой встречи

      — Привет, — выдыхает Артур. Дёргаться, конечно, бессмысленно: Хозяин увидел, Хозяин глядит во все глаза; сразу понятно: узнал, — не выйдет прикинуться случайным любопытным прохожим, тем более вскочить на мотоцикл и рвануть прочь.       — Привет, — растерянно и напряжённо кивает Хозяин. Кажется, думает, что Артур примется извиняться, падать на колени, бормотать, как страшно скучал и как хотел бы всё-таки получить второй шанс...       Не так уж далёк от истины, будем честны.       — Мы не очень хорошо расстались, — виновато улыбается Артур. Поглаживает забор — всё такой же низкий, ничего не изменилось, при желании да с разбега можно без проблем перемахнуть. И у дома ничего не изменилось, разве что клумб стало больше; интересно, сам разбивал?.. Никогда ведь не рассказывал — а расспрашивать в голову не приходило.       — Угу, — кивает Хозяин, поджав губы. Облокачивается о перила крыльца, скрещивает руки на груди. — Но расстались, — последнее слово нарочно выделяет голосом.       — Расстались, — подтверждает Артур; мол, ты не думай, я не хочу начинать всё с начала, не буду просить. — Я просто... волновался. Как ты там живёшь, как всё сложилось...       Молчит, конечно, о том, как ездил по ночам, как оставлял на перилах собранные цветы, как шёпотом просил прощения у тёмных окон. О том, как в одну из таких ночей встретил Олега; думал, сейчас дадут по морде, чтобы не беспокоил и не смущал своими нелепыми подарками, а получился спокойный дружеский разговор. Не сказать, что на равных: Олег советовал, Артур слушал во все уши (какому угодно выходу был бы рад), — но осталось бесконечное тепло, особенно от момента, когда Олег поцеловал Артура в лоб, опустил на голову им же сплетённый (в попытках разнообразить букеты) венок и пожелал счастливого пути.       — Нормально, как видишь, — поводит плечом Хозяин. — Живу... не один. Занимаюсь наконец тем, чем хочу, а не всеми этими... крутыми штуками, — он морщится, отворачивается, точно Артур — дурацкий нежеланный привет из прошлого, напоминающий, как было плохо; а будто оно не так, а?..       И неожиданно признаётся:       — Я тоже волновался. Ты исчез после нашего разговора, не писал, даже в Сети не появлялся. Я хотел выяснить у других, но... побоялся влезать в...       — В старую жизнь, — шёпотом подсказывает Артур. Опускает глаза: эх ты, призрак из старой жизни, не лучше ли тебе исчезнуть?.. — но успевает заметить, как Хозяин отлипает от перил.       А потом раздаются шаги; со стуком открывается калитка, и Хозяин зовёт:       — Заходи. Поговорим нормально.       Артур, конечно, не отказывается.       Нормально в представлении Хозяина — усесться на крыльце; как сидели раньше, будучи мальчишками, слушали ночной шелест деревьев и даже что-то похожее на скрежет сверчков. Мир вокруг молчал, и они молчали, заворожённые миром.       — Где ты был? — тихо спрашивает Хозяин.       — Где я только не был... — улыбается Артур; знает, что звучит это наверняка издевательством, но разве уложишь все эти пять лет в рассказ, разве можно вообще это всё словами передать?..       Издевательски, не издевательски — Хозяин ничего не говорит. Вдруг подаётся навстречу, обнимает, всем телом прижимается; в сидячем положении это не слишком удобно, но Артур даже рад, что они сидят: кружится голова и перехватывает дыхание, если бы стоял — рухнул бы тут же вместе с Хозяином... Вряд ли бы хоть кто-то из них об этом пожалел, но всё же...       — От тебя так хорошо пахнет... — выдыхает Хозяин, уткнувшись носом в шею. Щёки заливает жар: давненько таких комплиментов не делали, давненько вообще комплиментов не делали. А делали их когда-нибудь?..       Поколебавшись, Артур всё-таки обнимает в ответ; сначала осторожно, но с каждой секундой всё крепче и крепче, кажется, вот-вот затрещат рёбра. Даже если трещат — Хозяин молчит, дышит медленно и глубоко; и сердце у Артура понемногу успокаивается ему под стать.       Как же ему не хватало таких объятий — с тем, кого давно знает, с тем, кого любил, кажется, больше жизни, с тем, с кем повёл себя как страшный дурак... С тем, кого запросто можно прижать и не отпускать долго-долго, не боясь перейти границы допустимого и вежливого.       — Я боялся, всё будет хуже, — шёпот Хозяина щекочет ухо.       — Я боялся, ты прогонишь меня с порога, — эхом откликается Артур; не может сдерживать лёгкую счастливую улыбку: не прогнали, пригласили, обняли...       И главное — Хозяин живой и здоровый, гораздо живее, чем раньше. И приглашать-обнимать было не обязательно, хватило бы просто увидеть его таким, сесть на мотоцикл и вернуться в старую свою квартиру — за которой обещал порой присматривать Бриз; интересно, сдержал обещание и сам-то он как?..       Хозяин отстраняется — лишь телом, но приходится расцепить хватку, отпустить. Руками скользит по плечам, спускается на предплечья, улыбка при этом — широкая и тёплая донельзя, будто дорвался наконец до любимого занятия всей своей жизни.       На предплечьях задерживается, гладит татуировки — совсем свежие для него, сделанные за эти пять лет странствий; слишком долго гладит, кончиками пальцев водит ровно по тем местам, где... Артур сглатывает нервно, и пальцы заметно подрагивают: чувствует же, а если начнёт расспрашивать, а если примется сочувствовать или охать-ахать, поди пойми, что хуже?..       Хозяин молча поднимает голову, заглядывает в глаза: «Я правильно понимаю?..» «Ты правильно понимаешь», — едва уловимо кивает Артур. И обходится без дурацких вопросов: Хозяин просто прижимает его руки к своей груди и целует кончики пальцев; и щёки снова заливает жар. Какой же он всё-таки нежный, и как же страшно в нём задавливали эту нежность...       «Как будто во мне не задавливали! — сам на себя огрызается Артур. — Как будто я не задавливал в себе; и в нём заодно, самим фактом своего присутствия, ролью образца для подражания...»       Как хорошо, что сейчас можно не задавливать; можно смотреть друг на друга, гладить невесомо, улыбаться, касаться губами щёк и висков... По-дружески, всего лишь по-дружески, никаких надежд на второй шанс — потому что второй шанс вовсе не нужен, и без него замечательно живётся, каждый на своём месте.       И когда Хозяин встаёт — Артур поднимается следом, понимая: хватит, увиделись, посидели. Пора возвращаться к своим новым прекрасным жизням.       — Будь счастлив, — просит Артур, обнимая Хозяина ещё раз, на прощание.       — И ты, пожалуйста, тоже, — часто кивает Хозяин. Отстраняется, но, протянув руку, с хитрой улыбкой дёргает за кончик бороды, собранной в косичку, и ответная улыбка невольно наползает на губы, как ни старайся её удержать — да и зачем?..       А прежде чем Артур отступает назад, в распахнутую калитку, — резким движением задирает его футболку и пробегает пальцами по рёбрам; и от удивления даже щекотка не чувствуется, вырывается только восхищённый вздох: какой же он живой!..       — Соскучился по твоему дракону, — смеётся Хозяин; отходит, прячет лицо в ладонях. Продолжает гораздо тише, совсем серьёзно: — Рад был увидеть — и его, и тебя. Заходи как-нибудь.       — Обязательно, — одними губами шепчет Артур.       Надевает шлем, проверяет рюкзак и, взмахнув на прощанье, уносится на мотоцикле.       То есть, конечно, не на прощанье.       Конечно — до новой встречи.