Часть 4 Хогвартс первый курс

Попаданец

Поездка в Хогвартс прошла спокойно, ничем особенным не запомнившись. Мы с Джилли вошли в почти пустое купе, где уже сидел молодой парень — никто иной как Ли Джордан. Он протянул мне руку для приветствия — а у меня в руках мини-шокер, у него тоже. Естественно, мы оба получили удар током, хихикнули и наконец сели поудобнее. Ли оказался полукровкой: его отец был маглом, мать — волшебницей. За поездку мы в основном обсуждали шутки и размышляли, на какой факультет нас отправит шляпа. Мы сразу заявили, что не будем пытаться «подкупить» мудрую шляпу, просто дождёмся вердикта. Отец же, разумеется, настаивал, что нам самое место в Рейвенкло — ведь мы любили эксперименты и «что-нибудь сломать» в процессе учебы. А чем ещё заняться, если дома мы уже прочитали всё, что можно, а квиддичем толком не сыграть из-за того, что всего четыре метлы? Именно так мы оправдывались, когда Артур застал нас за изготовлением мечей из дерева с вырезанными рунами. После лекции о том, как опасны неправильно нарисованные магические схемы, мечи были признаны годными… но жрущими слишком много маны. Мы отказались от помощи. И куда им было знать, что дизайн мечей мы подсмотрели у магловских фильмов «Звёздные войны»? Следующими нашими экспериментами стали ботинки. Мы зачаровали их на прыгучесть: теперь можно было подпрыгивать на два метра и мягко приземляться. После совета с отцом мы добавили чары парения, и ботинки позволяли нам подлетать на три метра, медленно опускаясь, словно на воздушной подушке. Потом были кроссовки, которые позволяли бегать по стенам, почти как Наруто. Мы могли бы продолжать перечислять наши эксперименты бесконечно, но настала моя очередь перед шляпой. — Уизли, Фред! — прозвучало моё имя. Я сел на табурет, шляпа опустилась на голову и закрыла глаза, хотя я всё видел глазами Джилли. — Так, хм... Я вижу неплохой ум и желание творить, а также я вижу хитрость. Но она не подкреплена амбициями. Ещё я вижу отвагу, интересный выбор. Ого. А вы, оказывается, магические близнецы, и девочка ничуть не уступает вам. Решено. — во время монолога шляпы я молчал, а в следующее мгновение удивились все. — Рейвенкло! — только вот галстук и герб окрасился не только у меня, но и у моей близняшки. — Уважаемая шляпа, а почему вы распределили и девочку? — обратился Альбус Дамблдор к шляпе. — Всё очень просто. Они магические близнецы. — сказала шляпа, будто это всё объясняет. Однако, судя по столу синих и зелёных, они всё поняли и смотрели на нас иначе, а вот за столом преподавателей понимание было только у Флитвика, Снейпа и самого директора. Удобно смотреть сразу двумя парами глаз. — Благодарю. Мистер и мисс Уизли, можете садиться за стол вашего факультета. Внезапно раздались очень громкие хлопки с синего стола. Остальное распределение прошло без неожиданностей.

***

      Поднявшись по винтовой лестнице, мы оказались перед массивной дверью, лишённой ручки и замочной скважины — сплошное полотно из потемневшего с годами дерева, украшенное сверху бронзовым молотком в форме величественного орла. Роберт Хилтон, префект школы, уверенно постучал им по двери. — Как не спать восемь дней? — донёсся странный голос от молотка, словно сама дверь задавала вопросы. — Спать ночью, — спокойно ответил Хилтон. И словно по волшебству, массивное полотно медленно раздвинулось, открывая путь внутрь. Мы вошли в гостиную факультета. Стены прорезали изящные арочные окна с тяжёлыми шелковыми занавесями, мягко приглушавшими свет. Куполообразный потолок был расписан звёздами, так будто мы шагнули прямо в ночное небо. В нише напротив двери стояла мраморная статуя Ровены Рейвенкло, её строгий взгляд казался одновременно вдохновляющим и оценивающим. — Кхм, — прервал наше любопытное любование Роберт Хилтон. — Как многие уже знают, меня зовут Роберт Хилтон, я префект факультета. Сейчас я расскажу вам о наших правилах. Он сделал паузу, словно оценивая, насколько мы внимательны. — Во-первых, нельзя отвлекать других во время работы. За этим следит не только преподаватель, но и магические защитные чары — нарушение может обернуться проклятием весьма изощрённым. Во-вторых, в гостиной запрещено проводить эксперименты — для этого есть специально пустые комнаты по замку. Каждый столик защищён чарами приватности, так что вы можете спокойно разговаривать, не опасаясь, что вас подслушают. — Наш факультет — это факультет учёных и теоретиков. Из него вышло множество мастеров в самых разных областях. Но это не значит, что мы книжные черви, проводящие дни и ночи в библиотеках. Мы учимся столько, сколько необходимо, и умеем веселиться, отдыхать и играть. Он подошёл к окну, слегка откинув занавеску. — Теперь об отношениях с другими факультетами. Хаффлпафф — ваши самые частые партнёры по урокам. Они снабжают нас ингредиентами растительного и животного происхождения. С ними действует договор: если ученик приносит материалы, вы обязаны выполнить работу — со скидкой 90%. Да, это много, но они в ответ предоставляют существенные преимущества. — Наш факультет держит ключевые позиции на чёрном рынке Хогвартса. Мы производим зелья, самопишущие перья, артефакты обогрева и многое другое. Если захотите участвовать, 10% от выручки идёт на улучшения факультета. — Гриффиндор... со львятами стараемся не враждовать, но особой дружбы нет. Дружите с кем хотите — никто не станет препятствовать. Чистота крови на факультете значения не имеет. — Слизерин — главный покупатель наших товаров, там много состоятельных чистокровных. С ними отношения нейтральные. Он сделал лёгкий поклон. — На этом всё. Время уже позднее, прошу всех отправляться спать. Завтра нас ждёт новый день, полный знаний и открытий. На следующее утро мы встретились с деканом. Филиус Флитвик, как и в каноне, оказался невероятно колоритным персонажем: миниатюрный, быстрый, с глазами, сверкающими любопытством и тайнами. И, как выяснилось, наследие здесь тоже имело значение. Наш декан, будучи полукровкой-гоблином, наследие лично не принимал, но охотно делился знаниями о нём. — Например, Северус Снейп имел наследие Драки, — рассказывал он, делая маленькие, почти воздушные жесты руками. — Это водяные фейри. Они завлекают смертных женщин, принимая облик плывущих по воде деревянных блюд. Стоит какой-либо женщине ухватиться за такое «блюдо», и драк немедленно обретает своё истинное, ужасное обличье, таща несчастную на дно, где ей приходится ухаживать за его детьми. Он замялся и с лёгкой улыбкой добавил: — Нет, конечно, Снейп не превращался в блюдо. И внешность у него ни как не изменилась, да и все эти истории больше бредни, данное наследие помогает людям лучше взаимодействовать с водной стехией, сильно углубляться не буду, если интересно поглубже изучить эту тему прочтите книгу Бильбо Стоуна" Наследие и его разновидности, как отличить правду от лжи". -"Но именно тогда, когда пробудилось его наследие, Лили умудрилась ускользнуть от него на пятом курсе. Символично, не правда ли? Для нас, к счастью, это пока не грозит — если, конечно, мы не «скинем» метку к пятому курсу…" Дальше Флитвик рассказывал о других: Помона Спраут — лесная нимфа, не путать с дриадами, а профессор Макгонагалл наследия не имела. В общем, чтобы получить наследие, нужен приличный магический резерв, и, похоже, оно пробуждается только у тех, кто способен справляться с собственной силой. Учёба шла спокойно. Я ведь не Поттер, и учителя не теряли самообладание при каждом нашем появлении, и коридоры не были населены смертельными ловушками: ни Цербера, ни тролля по туалетам, ни василиска, ни беглых заключённых из Азкабана. Скучно, но в общем. Ходили по Хогвартсу и хотели создать карту наподобие мародеров, но на этапе её создания застопорились. Но Альбус Дамблдор, добрая душа, решил её нам дать, с условием, что мы разберёмся, как сделать ещё такую же. Мы также узнали, что метка порой реагирует весьма… избирательно на вред, наносимый определённым людям. Однажды мы решили подлить зелье рыжей гриффиндорке — второкурснице. Зелье должно было вызвать рост ушек и хвоста, как у лисы. Казалось бы, безобидная шутка… только вот у неё оказалась аллергия на один из компонентов. Сначала мы ничего не заметили, но потом почувствовали, как метка начала странно пульсировать, словно ускоряя свой рост. Сердце замерло. К счастью, девушка просто закашлялась и покрылась пятнами, а не задыхалась. Больничное крыло приняло её на два дня, пока симптомы не прошли. После её выхода мы, краснея, принесли извинения и подарили коробку конфет. К счастью, она отнеслась ко всему с удивительным пониманием: — С кем не бывает, — улыбнулась она, и в тот момент нам показалось, что мир снова стал чуть легче. Нас поселили в отдельные комнаты, в каждой — по четыре человека. Первые дни вставать по утрам было… мягко говоря, непросто. Солнечный свет фильтровался сквозь высокие окна, а лёгкий запах старых книг и воска свечей сливался с запахом утренней влажности замка смешивался с запохом цветка одного из моих соседей. Комнаты хоть и разные, второго тебя там физически нет, за столько времени мы уже привыкли быть рядом. Сначала это было странно и слегка неловко: соседка Джилли ковыляла по комнате, потягивалась, а я невольно чувствовал себя участником её личного утреннего спектакля. Со временем я к этому привык и даже начал видеть плюсы. Когда соседки подрастут, утренний вид обещает быть… скажем так, весьма впечатляющим. Улыбка скользнула по лицу при этой мысли, хотя и с долей смущения. Ещё один забавный факт о магической Британии: возраст согласия здесь — четырнадцать лет. В магловской части его подняли до шестнадцати в 1987 году, если я правильно помню. Маленькое различие, но оно добавляет «специфического колорита» законам волшебного мира. Но вместе с приятным есть и неприятное. Я нашёл себе врагов. Точнее, они нашли меня. Первым был Джон Кэлвин, маглорожденный гриффиндорец. Первые два месяца он держался прилично — тихий, аккуратный, почти незаметный

***

Солнечный свет только начинал пробиваться через высокие окна Большого зала, когда Джилиан и Фред Уизли уже вовсю готовили своё утреннее представление. Их миссия на сегодня была проста: никто не должен остаться без улыбки… и небольшого хаоса. Сегодня был выходной день и они заранее успели договориться с домовыми эльфами. Первой жертвой стал старшекурсник: когда он аккуратно поставил чашку чая на стол, она внезапно запела оперу и кружилась по краю тарелки. Студенты вокруг смеялись, а студент, смеясь, пытался поймать летающую чашку. — Прекрасное утро для немного магии, правда? Фред же занимался тарелками с завтраком: омлеты подпрыгивали, как маленькие легушки, а хлеб превращался в миниатюрные облака из пенящегося теста. Один из студентов едва успел подхватить кусок, прежде чем он улетел через всю столовую, оставив за собой аромат и смех. — Джил, смотри! — Фред подмигнул, когда маленькие пирожки начали подпрыгивать вокруг студентов, как прыгучие лягушки. — Кажется, наш эксперимент с «прыгающими булочками» удался! Студенты, смеясь, пытались ловить еду. Каждый раз, когда студенты, ловили свой приз и ложили его обратно на тарелки те начинали мурлыкать как живые. — Ммм, думаю, я всё-таки попробую омлет, который поёт джаз, — пробормотал один из мальчишек, аккуратно подпевая невидимому блюзу. — А теперь сюрприз! — Джилиан хлопнула в ладоши, и с потолка опустилась стая крошечных светящихся бабочек, кружась между тарелками и вызывая взрывы хохота. Близнецы наслаждались зрелищем. Их маленькие магические шутки создавали лёгкое сумасшествие: вазы подпрыгивали, книги перелистывались сами, а сахарницы вели себя как маленькие зверьки, убегая от тех, кто пытался их поймать. И тут появился Джон Кэлвин, аккуратный и серьёзный, пытаясь сесть за свой стол. Его взгляд упал на тарелку с омлетом, которая внезапно подпрыгнула и, со свистом, приземлилась прямо перед его лицом. — Эй! — сказал он, смахивая с волос бабочек. От злости он лишь морщился. Ему не нравилась вся эта вакханалия.

***

Первые проблемы с Джоном начались уже вечером, когда он пригрозил Фреду, чтобы мы прекратили свои шутки, или он нам покажет. На мои слова о том, что надо быть проще и радоваться жизни, за нами не приглядывают взрослые, лишь преподаватели смотрят, чтобы мы не сильно чудили, он врезал Фреду. Это меня взбесило, и явно не ожидавший отпора парень получил мощный удар. После того как Джон рухнул на землю, повисла гробовая тишина. В библиотеке все взгляды были прикованы к нам. Я чувствовал, как сердце колотится у тела Фреда, а разум одновременно пытался оправдать и предвидеть последствия. Джон поднялся, сжимая зубы, и его взгляд был полон решимости, которой я раньше не видел. Казалось, он готовился броситься на Фреда. Тут вмешалась мадам Пинс. — Что здесь происходит?! — голос дрожал от гнева. — Он меня ударил! — Джон попытался перевести все стрелки на меня, только он не учел одного, он первым ударил Фреда, и сделал он это по лицу. — Мадам Пинс, он был первым, я лишь ответил на агрессию! — Ясно, дальше этим делом займутся деканы, — женщина взмахнула рукой, и нас отнесло друг от друга на пять метров. — Эти чары не дадут вам буянить в библиотеке. — и удалилась. Кабинет декана встретил нас тяжёлым запахом пергамента. Высокие окна пропускали тусклый вечерний свет, от которого тени казались длиннее обычного. Декан сидел за массивным столом, сложив пальцы домиком, и внимательно смотрел на нас. — Итак, — наконец произнёс он, — объясните, что произошло в библиотеке. — Мы спокойно делали домашнее задание, как к нам подошел Джон. Он был недоволен той шуткой, что мы провернули, и потребовал, чтобы мы так больше не делали, я сказал, что ему стоит быть проще. — Дальше он ударил Фреда, а Фред в ответ ударил его, Джон упал, и появилась мадам Пинс. — Понятно. Драки в школе недопустимы, — сказал он тихо. — Особенно в библиотеке. Я надеюсь, что вы сказали правду. — Я поговорю с Макгонагалл об этом. Скорее всего он получит месяц отработок, это должно охладить пыл.

***

Джон не унимался. Он пытался нас подначивать, выучил пару заклинаний и нашел себе шестерок. Однако он не учел Ли Джордана. Этот весельчак периодически шутил с нами, а когда узнал о нашей проблеме, предложил помощь. Он уговорил пару старшеклассников создать для нас специальные противные блокноты. Благодаря Джордану, мы всегда знали, когда наши враги собирались устроить нам серьезные неприятности. Наше противостояние продолжалось до конца года.