Часть 5 Альбус Дамблдор.

Хочу отдельно поблагодарить Софи17 за огромный выбор имён.

Попаданец Виталя

      Меня зовут Вайолет Лилиана Поттер, и я обычная девочка десяти лет. Живу с родственниками матери: Петуньей Розалин Дурсль, её мужем Верноном Элайджи Дурсль и их сыном, моим ровесником Дадли Вернон Дурсль. У нас самая обычная дружная семья, где каждый старается помочь в доме. Я, например, стригу газон и ухаживаю за цветами. — Дрянная девчонка, долго ещё будешь там копаться?! Поживее! Необходимо ещё столько всего сделать! Завтра у моего дорогого Дадлички день рождения, и оно должно быть сделано идеально! Ага, кого я обманываю? Наверное, только себя. Если по правде сказать, меня зовут Виталя, и я попаданец. Только немного необычный, ибо я парень в теле девушки. Да и не простой, а в героине всея магической Британии. Откуда знаю? Я переродился. Быть младенцем — то ещё удовольствие. Ничего не можешь сделать. А уж этот унизительный процесс кормления грудью... Вообще я думал, что этот мир неканонный. Ну, посудите сами: вместо мальчика, который выжил — девочка. Персонажи не похожи на актёров, и, кроме того, я ни разу не слышал о войне, и о том, что мы прячемся. Вот и упустил момент, когда наступило злополучное 31 октября и пришёл он: одетый в чёрную мантию и дорогом костюме, с алыми глазами и белой палочкой в руках.

***

Дверь в комнату распахнулась с такой силой, будто её выбили ударом тарана, и внутрь вихрем ворвалась Лили. Лицо её было бледным, но решительным; дыхание сбивалось, однако руки не дрожали ни на миг. Она мгновенно выхватила палочку и начала шептать заклинания одно за другим. Шкаф, столик, кресло — всё, что попадалось под руку, взмыло в воздух и впечаталось в дверной проём, образуя наспех собранную баррикаду. Доски трещали, мебель скрипела, но Лили продолжала, словно надеялась выиграть хотя бы несколько драгоценных секунд. Однако очень скоро стало ясно: защита не выдержит. Глухой удар — и дверь вместе с баррикадой разлетелась в щепки от мощного таранного заклинания. — Не беспокойся, Вай, — быстро сказала Лили, даже не оборачиваясь. Голос её дрогнул лишь на мгновение. — Скоро прибудет Сириус, и всё будет хорошо. Из клубов пыли выступила высокая фигура. — Отдай мне ребёнка, и мы разойдёмся миром, — холодно произнёс Волан-де-Морт. — Авада Кедавра! — выкрикнула Лили, и убивающее заклинание сорвалось с её палочки, зелёной молнией устремившись к врагу. Но в воздухе перед Волан-де-Мортом возник стальной лист. Он поглотил смертельный свет, задрожал, а затем с резким звоном рассыпался, превращаясь в десятки летающих ножей. — Я так понимаю… — начал он, но договорить не успел. Ножи и заклинания одновременно обрушились на него. Воздух вспыхивал и трещал, искры сыпались на пол, стены покрывались глубокими бороздами. Однако бой длился недолго — не зря Волан-де-Морта считали одним из сильнейших волшебников Британии. Уже через несколько секунд всё было кончено. Лили рухнула на пол, обездвиженная заклинанием Петрификус Тоталус. Глаза её были широко раскрыты, но тело не слушалось. — Наивно было полагать, что ты сможешь меня остановить, — спокойно произнёс он, подходя ближе. — Прости, Вай… — с трудом выдохнула Лили. — И помни: мама и папа тебя любят. Laqueum comminus! — Ловушка, закройся. Комнату на мгновение затопил ослепительно яркий свет, будто сама магия вспыхнула от отчаяния. В следующую секунду меня пронзила нестерпимая боль. Лоб словно охватило пламя, мир раскололся на оглушительный звон — и тьма накрыла сознание.

Альбус Дамблдор

Этой ночью я не спал. Слишком многое было поставлено на кон. Либо Том падёт, либо проиграю я. Забавно: многие политики считали меня умелым кукловодом, а тех, кто шёл за мной, — безвольными пешками. Но я никогда так не думал. Я не двигал людьми, как фигурами на доске. Я просто выбирал путь — и они шли рядом. Когда-то я мечтал совсем о другом. Хотел признания, хотел войти в историю как учёный, как человек, расширивший границы знания. Но судьба, эта злая насмешница, решила иначе. И мои ошибки обошлись миру слишком дорого. Всё началось с отца. Его посадили в Азкабан за убийство трёх сквибов из древних родов. Суд даже не попытался разобраться. А потом выяснилось, что малышка Ари сошла с ума именно из-за этих ублюдков. Самое горькое — это можно было исправить простейшим Обливиэйтом. Но мать… мать была маглорождённой. Она решила, что справится сама. Смешно. И страшно. В итоге всё закончилось катастрофой. Ари стала обскуром. А мать — жертвой собственных молитв, святой воды и плети, которыми она пыталась «исцелить» дочь. Я только что окончил Хогвартс, когда стал главой семьи. Детство закончилось в одно мгновение. Мне пришлось работать — много, изнурительно, без права на слабость. Встречу с Геллертом я тогда счёл билетом в будущее. Моей первой ошибкой. Сначала всё было прекрасно. Мы говорили часами, спорили до хрипоты, учились, строили планы. Мы хотели общего блага: лечить болезни, переписывать несправедливые законы, создать новый, честный мир. Нам казалось, что мы имеем на это право. Но всегда есть чёртово «но». В моём случае им стал Аберфорт. Он счёл Геллерта опасным и отказался отпустить меня с ним и Ариадной. Началась ссора, затем драка — и её эпилогом стала смерть Ари. После этого я потерял брата. И друга. Единственным светлым пятном стало зельеварение. Иронично, что большинство до сих пор считает меня лишь мастером трансфигурации. На самом деле я стал самым молодым мастером зельеварения своего времени. Именно тогда меня заметил Николас Фламель — и началась моя звёздная полоса. Газеты, журналы, интервью. Моё имя стало узнаваемым. Николас дал мне многое, не требуя ничего взамен. Когда я спросил его — зачем, он лишь усмехнулся: — Альбус, я живу уже пять веков. Мне скучно. Да и что ты можешь мне дать? Зато я развлекаюсь. Забавно наблюдать, как волшебники и волшебницы придумывают всё более изощрённые способы украсть философский камень и убить меня… Он рассказывал об этом легко, с холодным юмором бессмертного. О ведьме, пытавшейся вытянуть из него магию. О другом ученике, подмешивавшем яд, который он каждый раз менял местами. О выражениях лиц, когда планы рушились. Его рассказы были жестоки — и поучительны. — Мх… учитель, а были те, кто всё же закончил у вас обучение? — спросил я тогда. — Конечно. Лера — полуфранцуженка, полуславянка. Талантливая, стеснительная. Мы с Перенель помогли ей принять себя… много раз, — добавил он тише. — Был ещё японец. Исполнял любые приказы даже самые идиотские и искавший смысл везде. Остальных я уже не помню. Казалось, жизнь налаживается. Я стал профессором ЗОТИ, затем трансфигурации. А потом началась война. До её начала я заметил одного юношу. Кто же знал, что он станет моей второй ошибкой? Я участвовал в войне активно. После десятков битв, после ранений и потерь, я стоял перед тем, кого когда-то считал другом. — Привет, Геллерт. Ты изменился. И не в лучшую сторону, — сказал я, приближаясь. За моей спиной шагали сотни големов. В крови бушевали эликсиры Николаса. — Давно не виделись, Альбус. Ты тоже изменился, — спокойно ответил он. На его плече сидел феникс, закованный в цепи. В руке он держал бузинную палочку. — Неужели… — Да. Та самая. Думаю, хватит разговоров. После тебя мне ещё Кощея убивать. А ведь был идеальный план… — он усмехнулся. — Но ладно. Это была самая тяжёлая битва в моей жизни. Заклинания летели каскадами. Земля рвалась, плавилась, замерзала. Геллерт уклонялся с помощью феникса. Я опирался на големов. Через полчаса у меня не осталось ни одного. Левая рука висела плетью. Драконья броня была пробита. Но и Геллерт выглядел не лучше — кровь, ссадины, глубокая рана на лице. Видимо удержание Феникса так же поглощало много сил. — Ну что, достанем последние козыри? — спросил он, уже зная ответ. Он вытащил флакон. Я — свой. — Будем. Я выпил эликсир бессмертия. "— Помни, Альбус, — говорил тогда Николас, — это твой последний козырь. Ты снова станешь семнадцатилетним. Все раны исчезнут. Но цена будет высокой: ты начнёшь стареть вдвое быстрее, не сможешь иметь детей, а волосы поседеют."

***

Мы помолодевшие стояли напротив друг друга. В его глазах горела безумная искра, а на губах играла легкая, вызывающая улыбка. — Альбус, а ты в курсе, что только что выпил жизненную энергию тысяч человек? — сказал он, почти смеясь. — Да, Геллерт, — ответил я спокойно. — Только с цифрами ты ошибся — всего лишь дюжины. Его лицо мгновенно скривилось. — А моим учёным удалось создать этот флакон из тысячи человек. Вот что значит опыт. Бой возобновился. Мы не успели выдохнуть — бой возобновился. Ледяное копьё выстрелило над моей головой. Я резко отклонился, почти теряя равновесие, и тут же выпустил в ответ шаровую молнию, которая рванула к нему с оглушительным треском. Он увернулся, создавая земные копья, которые вырастали прямо из земли, рвались в воздух и угрожали срезать меня на куски. Я успел поднять щит, чтобы отразить копьё тьмы, направленное прямо на меня, а затем создал железную пластину, летящую за ним, которую мгновенно превратил в клинки и бросил обратно. Они пересекли воздух и ударили по Геллерту, заставив его шагнуть назад. Но он не остановился. Феникс вырвался с его плеча, закружился в воздухе, крича, и ослепительный свет выхватывал мои контуры. Я мгновенно создал копья света, что рванули к нему под острым углом. Он блокировал их вспышками огня, но я тут же перевёл энергию в щупальца заклинаний, что обвили его ноги и попытались сковать движения. Он разорвал их ударом палочки и сразу же выстрелил огненным хлыстом, который почти разорвал воздух на два. Я выставил щит и мгновенно перешёл в контратаку — драконья молния рванула из-под земли, взрывая камень вокруг него, заставляя сжаться от ярости и удивления. Мы двигались в бешеном темпе, почти сливаясь с самим полем боя: копья, молнии, щиты, огонь и лед — каждый удар создавал вспышки света, рвал воздух, оставлял за собой искры, трещины и дым. Он смеялся, я хмурился — и в этом хаосе уже не было победителей и проигравших. Были лишь два мага, получивших второе дыхание, проверяющих друг друга на пределе силы и мастерства. Заклинания сорвались одновременно. Я ушёл в сторону, перекатился, и камень за моей спиной разлетелся в крошево. Я ответил серией чар, заставив землю подняться волной. Геллерт прорвался сквозь неё, даже не сбавив хода. И тогда в бой вмешался феникс. Птица сорвалась с его плеча с пронзительным криком. Цепи, всё ещё сковывавшие её лапы, звякнули, и огненное тело рванулось ко мне. Волна жара ударила в лицо. Я выставил щит — пламя расплескалось по нему, ослепляя и лишая обзора. — Инкарцеро! — крикнул я, пытаясь перехватить феникса. Птица исчезла вспышкой и возникла у меня за спиной. Когти полоснули по щиту, и защита дрогнула. Феникс бил точно, не давая сосредоточиться, вынуждая постоянно двигаться. Геллерт воспользовался этим. Он атаковал из-под прикрытия, забрасывая меня чарами. Я уходил, ставил щиты, сшибал заклинания встречными. Один удар всё же прорвался — жар обжёг плечо. Я стиснул зубы и продолжил бой. Я сменил тактику. Я перестал бить по Геллерту и сосредоточился на фениксе. Я наложил охлаждающие и связывающие чары, лишая пламя устойчивости. Птица взмыла выше, крича от боли и ярости. Холод ударил волной. Феникс вспыхнул ослепительным светом и рассыпался пеплом, чтобы в следующий миг возродиться уже в стороне. Этот миг я и использовал. Я ударил по цепям. Металл завизжал и лопнул. Цепи разорвались, падая на камень. Феникс замер в воздухе. Его крик изменился — стал чистым, свободным. Он больше не подчинялся. Геллерт шагнул. Он усилий напор сделав его более яростней К моему сожалению я сталл больше получать ран. Мы сближались и расходились, сшибались чарами, ломали друг другу ритм. Я уходил уворотом, он — резким смещением. Мы били сериями, не давая противнику времени восстановиться. Каждый удар был выверен. И вот решающий момент. Я падаю на колено — проклятие попало в бедро. — Это финал, Альбус. Авада!... — выкрикнул он, но его заклинание не успело вырваться. Внезапно появление феникса изменило всё. Птица, вспыхнув ярким пламенем, ворвалась между нами и вырвала палочку из рук Геллерта. — Ты прав. Для тебя. Петрификус Тоталус! — я сказал, и заклинание окутало его тело, отключая его. Феникс подлетел ко мне и аккуратно положил палочку в руку. — Спасибо, дружочек, — сказал я, а феникс легонько толкнул мою ладонь. — Хочешь, чтобы я тебя погладил? — очередной мягкий толчок стал ответом. — Эх… — я улыбнулся и стал гладить феникса, одновременно осматривая поле боя. Вокруг нас остались изрытые котлованы, осколки льда, горящие адским пламенем камни и различное трансфигурированное оружие, оставшееся от хаоса дуэли. Вдруг я почувствовал лёгкий укус на пальце. — Что ты? — посмотрел я вниз и увидел, как на лице феникса блестят слёзы. — Спасибо…

***

Но как после оказалось, моя победа была только началом. Начались суды, казни, интриги и раздачи наград. Сейчас я сидел на последнем, и самом главном суду. Суде бывшего друга. — Геллерт Гриндевальд. За все ваши преступления против магии и всего магического мира вы приговариваетесь к пожизненному заключению в тюрьме Нуменгард! Около вашей камеры будут находиться четверо дементоров, а также ваше магическое ядро будет уничтожено. Последнее слово. — Für das Gemeinwohl! — Ради всеобщего блага. — Раздался с право от него голос учителя. — Иронично. Он посмотрел на него. Сейчас тот выглядел как двадцатипятилетний юноша со светлыми волосами и зелёными глазами. Одет как всегда стильно и дорого. Сам Альбус же выглядел не очень. Седые волосы, синие, тусклые глаза, а на лице виднелись следы от шрамов. — Ты всё-таки использовал его.— Это было констатация факта. — Учёные Геллерта смогли воссоздать эликсир бессмертия. — Это не учёные, а звери! И КПД этого дерьмовый. — его учитель был зол. Николас Фламель никогда не любил бессмысленных жертв. — Именно потому, что нашли записи о создании философского камня, меня и позвали. — Знаю. — Лови — Николас кинул ему рубин, точнее, камень, похожий на него. — Это же!... Учитель, я не могу это принять! — Альбус, это мой подарок. Да и сейчас ты начнёшь стареть быстрее, а в нём тебе на три сотни лет жизни. Бери, ты заслужил.

***

Он почувствовал, как на плечо сел его фамильяр и толкнул в щеку. — Прости, Фоукс. Воспоминания нахлынули. — Внезапно послышался звук мотора.