Часть 9

      Темный зев туннеля, едва освещали, попеременно, мигая камни. Составляющие кладку, сочащиеся мерзкой водой с запахом аммиака. Освещение сбоило, чем последние два часа, сводило меня с ума. Заставляя то и дело прикрывать глаза массажируя их пальцами, влажными из-за конденсата.       Мы находились под озером, так сказал Каргрунд, и уже прошли не одну милю, стойкий отряд дави, и я, маленький человек, на которого давили стены. Но этим гномам плевать, у них есть план, в который меня всё ещё не посвятили и они идут, не снижая темпа.       Последний час, нам то и дело попадаются кости, кости гроби, кости скавенов, и дави, их меньше, но всё ещё слишком много. У некоторых из них есть оружие, броня, покрытая огромным слоем чего-то мерзкого, то-ли гриба, то-ли водоросли, а может и чего-то живого. Ведь эта субстанция двигается, медленно, но на одном из привалов я видел, как она, за, примерно, шесть часов, проползла почти два метра. Она питается мёртвыми, оставляя лишь кости.       Периодически мы слышим, из тонких, незаметных взглядом отверстий, которые то и дело находит, по видимому инженер, ведь только у него я видел винтовку, конца века девятнадцатого, когда у всех остальных на поясах находились кремниевые пистолеты, а у него нечто другое, но без разбора не понять, что именно, так вот, из них доносятся вопли и крики, лязг металла, и удары в барабаны. Звуки войны, как сказал дави. Звуки ВАААГХА. Что бы не подразумевалось под этим понятием.       Тан, идущий впереди, ведёт нас параллельно им, огибая особо гиблые места, и тёмные зевы глубоких нор, выкопанных сквозь камень, прожигая его насквозь. Следы зубов, игольчатых, глубоких, заставляли думать, о том, что норы сделали живые существа. Наподобие тех, о которых, шёпотом, судачил полубезумный диггер, что исследовал старые подземные города, минувших эпох, о которых даже записей не осталось. Проклятье, надеюсь я ошибаюсь и тут не водятся твари, что своим движением могут вызвать землетрясение. Пусть, тот бред, о котором он говорил, будет лишь игрой его больного воображения!       Светокамень неожиданно погас, заставив замереть наш отряд, послышались шорохи, скрежет, быстрый бег, чего-то многолапого, и носящего хитин, ведь удары мелких лапок пауков, мне не спутать ни с чем, но это продлилось лишь миг. Свет появился вновь, и звуки исчезли, оставив мне лишь холодный пот, и потраченные нервы. Ненавижу огромных пауков!       С возвращением освещения, дави убрав топоры, побрели дальше. Не слышны были разговоры, только то и дело, один из них прикладывался к фляжке, и порой тянул руки к нескольким бочонкам пива, которые висели за спинами, у некоторых, но секундой позже, резко убирал, как будто вспомнив, какую-то важную деталь. Дави, в этом отношении, странные, в первый раз, заметив подобные поползновения мне показалось, что они все алкоголики.       Пьяницы, которые не могут жить без бутылки, но понаблюдав подольше, стало понятно, что тут нечто иное. Какой-то внутренний, не ясный мне, стороннему наблюдателю, процесс. Возможно культовый, ведь я слышал, как они поминают своих богов, или же физиологический. Как же не хватает, группы подготовленных специалистов, что не стеснены языками и культурными феноменами!       Мысли текли вяло, однотонная, мерная ходьба вгоняли в транс, свет, сводил с ума, а далёкие крики, не затихали, эхом раздаваясь из каждой слуховой трубки. Так шли часы, пока мы не добрели до небольшого зала, с оплавленным полами, и огромными завалами костей, в основном крысиных.       Местный тан, забурчав не очень громко, на своём грохочущем языке, скомандовал привал. Это словосочетание, мне удалось запомнить с третьего подобного зала, и возликовать, пусть и только про себя, когда его услышал. Гномы разбрелись кто куда, осматриваясь, и проверяя ниши, никому не хотелось заснув больше никогда не проснуться. Также сделал и я, скорее для галочки, ведь заметить механизм скрытых дверей без своих игрушек, которые остались в моей далёкой лаборатории, мне бы удалось только случайно.       Пройдясь по углам, потыкав, в самые странно выглядящие части узоров на стенах, и не найдя ничего, я вернулся к одному из мешков, в которых находились детали, от перчатки, точнее их внутренняя часть, тот самый механизм, приводящий её в движение. Болты, пружины, шестерни и спирали, множество тонких латунных деталей, самых различных форм и видов, почти три килограмма, что станут со временем частью экзоскелета, но пока только его рукой, которая позволит мне поднимать больше веса, в перспективе, а пока послужит бронёй, ведь та кожаная куртка, которую мне дали, совсем не внушает.       Вот и сейчас, когда часть гномов, готовила примитивный походный ужин или обед, в подземелье сложно уследить за временем, а другая раскидывала спальные мешки, ведь мы тут явно на несколько часов, я тихонько сел на свой и стал собирать руку. Детали достаточно быстро кончались, что-то приходилось делать буквально на коленке, используя тяжёлый нож, в качестве напильника, стёсывая тонкие полоски латуни, и подгоняя, где-то приходилось доставать размягчитель и запуская водородный генератор, пускать его в ход, но дело спорилось. Ещё немного, и можно будет запускать.       В миг, когда поглощенный работой, перспективный учёный занят делом, к нему лучше не подходить. Это знает каждый, кто бывал в лабораториях, что имели отношение к нашей традиции, но проблема заключалась в том, что Каргрунд этого не знал, и подойдя ко мне, на удивление тихо, в свойственной ему манере, почти над самым ухом заговорил, сказать, что я отложил кирпичей это ничего не сказать.        - Чем занят, ты, вижу, что-то мастеришь? - Он поднял полую кисть, сейчас сделанную едва процентов на шестьдесят, - Хочешь костюм свой вернуть или сделать доспех?       - Не подходи больше так тихо, - чуть сморщившись опускаю голову и возвращаюсь к работе, - Костюм, не такой, как раньше, другой.       - Хм, и много таких сделать ты сможешь, - Он аккуратно опустил руку, на один из мешков, - Ведь на вид металл пусть и крепок, но тонкой работы больно много.       - Сделаю сколько нужно будет, механизмы трудны в производстве, но полезны, - Я отложил один из полусобранных пальцев, и поднял руку, - Тут больше семи сотен деталей, она едва завершена на две трети, но я могу уже сейчас её разобрать, и сделать, примерно, пять часовых механизмов, руку поменьше, что будет двигаться, как у куклы и ещё множество различных вещей, не смотри, Каргрунд, на внешность, смотри на части, что могут быть использованы иначе.       - Хм, твои слова интересны, а обороты подобраны необычно, никогда не встречал бретонца, что говорил так, подобное похоже на тиллийский или эсталийским говор, но ты их не понимаешь, - Гном огладил бороду, - Да, и вещи, что ты мне показываешь, странны они.       - Это технологии, дави, ты видишь лишь иное их использование, другой подход, не с той стороны, к которой привыкли люди, - Подкручиваю заводной механизм, присоединяя палец к кисти и он дёргается, правда не в ту сторону, видимо, я напутал где-то, - Наш мир... Всё всегда многограннее, чем, кажется, на первый взгляд.       - Твои слова мудры, Антон, когда всё закончится, мы пойдём через имперские земли, старыми подземными ходами, и пройдём близ столичной провинции Рейклад, там мы и попрощаемся, если ты захочешь, - он явно задумался, тихонечко перебирая камушки в бороде, - Там, есть город, Убершрайк, я дам тебе письмо, что нужно будет доставить, в одну из наших коммун, там тебе дадут комнату, немного монет и еды, на первое время.       Поднимаю глаза на гнома. Что, эфир меня побери, сейчас происходит? Мне дают путь отхода? Меня приняли за беглого... Кого? Мага? Учёного? Преступника? Но, наверное, я должен быть признателен, но все же это, как-то странно.       - Каргрунд, ты наверное принял меня за кого-то другого, не знаю, за преступника может или за кого подобного, - откладываю руку, переводя взгляд в глаза дави, - Это не так.       - Не так, значит, - Дави хмыкнул, прикасаясь к инструментам, взяв один из моих ключиков на восемь, что остались со мной, после разбора бронекостюма, - Я не знаю откуда ты, Антон, но такое не делают в царствах людей, не умеют так серебрить металлы, не создают подобные механизмы.       Сквозь его пальцы, словно песок, выпали тонкие болтики, пружинки и шарнирчики. Которые отдельной кучной лежали в соседнем мешке, и я не видел, когда он успел взять их. Что немного напрягало, не люблю, когда роются в моих вещах.       - И что дальше? - Мой голос спокоен, норму своих нервов я уже потратил, когда попал сюда, хватит истерить.       - Ничего, Боуми, я не из тех, кто жаждет знать чужие секреты, - он прикрыл глаза, и положил ключ на место, - Но Грумкир много трепался о тебе, и о том, что ты делаешь и пишешь, не хотелось бы, потерять такой талант, из-за слишком рьяного последователя Сигмара, ведь я догадываюсь, что даже о нём тебе не ведомо ничего?       Я промолчал, мне особо нечего было говорить. Оправдываться не хотелось, как и убеждать его в чём либо. Я не умел вписываться в умбральные миры, меня этому не учили. Да и не учит никто этому.       - Молчишь, понимаю, но я не враг тебе, - Он поднялся, и уже отвернувшись от меня, сказал, - Подумай о том, что я сказал, моё предложение всё ещё в силе.       И дави ушёл. Странно видеть его таким, он знает меня так мало, но почему-то хочет помочь. Будто... Да нет, ну не может он видеть во мне сына или внука, бред. Тут скорее всего, что-то иное, может долго играющая интрига, в которой я послужу посланцем, что приносит плохие вести, а может он хочет использовать мои наработки, для чего-то... Не понимаю.       Поднимаю корпус следующего механизма, что должен будет отвечать за тонкий выкидной клинок, и приступаю к его сборке. Пусть клинка ещё нет, но это дело наживное. Но мысли всё возвращаются к гному. В его словах чуялась странная доброта и открытость, а не циничный расчёт. Эфир меня побери! Почему я не могу прочитать его мысли!?       Пальцы сжимают шестеренку, сгибая её, деформируя, а после и откидывая в сторону. Я провожу взглядом по гномам, что тихонько едят, и переговариваются, парочка подтачивает топоры, этот народ не любит мечи, совсем. Они, как-то странно открыты друг с другом. Не так, как у нас. Может это выверт этой не человеческой расы, но тут всё дышит братством и взаимопомощью. В мелких деталях, то тут, там это проступает. Смотрится дико.       Мой мир это мрачное местечко, полное насилия, смерти и тварей, что населяют тёмные углы, от вампиров, что вырезают целые ночные клубы в попытке скрыть своё присутствие, до безумных монахов, что своим сердцебиением могут вызвать панику и ужас. И это ещё так цветочки, ведь чуть глубже обитают, те, кто никогда не был людьми и что главное, не хотел ими быть.       Здесь же, несмотря на похожие декорации, мир ощущается иначе. Будто он тоже тёмный, в нём царит смерть, но света тут больше. Тут пахнет надеждой, будто у этого мира есть шанс всё преодолеть, и стать чем-то большим.       По телу проходит неожиданная дрожь, и пальцы судорожно пытаются достать до топорика. Что это? Предчувствие... Вокруг стало, как-то неожиданно неуютно, будто вновь попал в тёмные лабиринты танцоров. По пальцам, что всё ещё прикасаются к полу, проходит вибрация, проклятье, ещё одна, словно к нам кто-то движется. Вскакиваю, чем вызываю удивление гномов и бегу к копью с молнееметом.       - Вы чувствуете, пол вибрирует!? - Мои непонятные слова ввергают в ступор гномов, но тан, резко, вскакивает подхватывая секиру, и идёт ко мне, то же делают и остальные, неожиданно по полу проходит ещё одна вибрация, которую уже чувствуют абсолютно все, а я наконец нахожу копье, и начинаю выводить на максимум энергоподачу на молнеемет, на всякий случай, - Что, эфир побери, идёт к нам!?       Тан не отвечает, молчат все, лишь судорожно сжимая топоры. Проходит секунда, ещё одна, десять, и к нам вырывается, из пройденного уже нами прохода, неописуемая тварь, будто вылезшая из самых гротескных кошмаров. Я видел это. Я понимал это. Но мой разум отказывался воспринимать, то что я вижу.       Мой крик совпал со вспышкой света, направленного в сторону создания, молнеемет вышел на свой максимум и разрядился, тугой молнией, куда-то в брюхо твари. Её крик, был последним, что мне удалось услышать. Тьма стала спасением, от кошмара нового мира.