Часть 16

      Как описать комнату которая стала моим пристанищем? Скажем честно, это были настоящие хоромы, метров пять на шесть, с потолком под четыре метра, с огромным кристаллом за место окна. Заметка. Узнать, где он берет такие кристаллы. Печалило во всем этом великолепии лишь одно, в комнате отсутствовала любая мебель, а кровать заменяла собой большая куча соломы, даже стула, и того не было. Она нуждалась в особом подходе, дабы стать жилой, но я уже приметил места, где можно поставить стол, пару шкафов и может какой небольшой верстак. Теперь осталось лишь достать все это.       Упав на солому, мне через несколько десятков минут удается заснуть. Слишком непривычно это было, да и колюче. Так что и сама ночь прошла крайне плохо, я постоянно крутился, солома попадала мне в рот, в глаза и уши. И когда поднялся мое состояние держалось на уровне близком к тихому бешенству.       Так утром, весьма условном, если сказать честно, ибо часы у меня отсутствовали, я и встретил некроманта. Он сидел в одной из комнат, которых на этаже оказалось мало, издержки местной архитектуры, видимо. Старик медленно варил, что-то в небольшом котелке, распространяя на все помещение приятный запах каши и мяса, и мне не хотелось думать, чье оно было.       Приблизившись к нему, и не громко кашлянув, дабы привлечь его внимание, пристраиваюсь рядом. Он лишь проводит по мне взглядом, не утруждаясь в приветствии, я не слышал того шелеста, с которым его мысли прикасаются к моему разуму. Он мягко водил ложкой по приятно булькающей жиже, совершенно не касаясь стенок. И мой желудок напомнил о себе сильным бурчанием, старик же, услышав это протянул мне одну из кружек, или, как правильно назывались глиняные полулитровые сосуды с одной ручкой? Да и не важно это. Кружка через несколько минут наполнилась кашей, весьма пресной и грубой, без специй, за то с добрыми ломтями мяса.       Так и прошло утро. Колдун оказался тем еще молчуном. Он не пытался заговорить со мной на отвлеченные темы, вызнавать какие либо тайны, да даже к моему разуму не прикасался! Лишь медленно бродил по замку, порой взывая к скелету другому, дабы они таскали кристаллы, коробки, а иногда и мебель. Старичок, будто впав в транс занимался своими делами, и именно тогда я смог, по настоящему, понять то, чем он увлечен.       Он был колдуном, старым и весьма сильным, только вот ключевое слово старым. Его почти не интересовали вещи, которыми он окружил себя. Его не беспокоили скелеты, что порой бродили, без команд по темным коридорам, его не беспокоил и я. Он получив столь необходимую ему клятву, и дополнительные руки, как он выражался, совершенно охладел ко всему, что со мной связано, будто убрав на дальнюю полку, полезную, но в данный момент совершенно не нужную вещь.       Так прошло утро, так прошел день и вечер. Некромант, занятый делами не проронил ни слова. Даже когда я обращался к нему, он ли махал руками, дабы я не мешал, в его очень важной работе. Смысл которой от меня ускользал. Я совершенно ничего не понимал в тех кругах, что чертили скелеты тонкими ножами, на черном песке, отдающем серой, ни о зеленых кристаллах, толченных ими же, дабы потом рассыпать в канавки. Для меня это смотрелось дико, неверно и глупо. Магия для меня всегда являлась чем-то странным, манящим и ошибочным.       Как когда-то пытался объяснить мне один из готов, что причислял себя к группе новых последователей вуду, что отказались от всей атрибутики, оставив лишь куклы, магия это все, что вокруг, главное увидеть и понять, что нет разницы между полетом пчелы и хождению по небу в башмаках. Пытался выстроить последовательность, тыча мне в чертежи, говоря, что можно просто заменить одно, на другое. К примеру мою сложную механику, шестерни и пружины, на кусок дерева с парой символов, и все будет работать так же. Тогда я смеялся, ведь это шло в полное противоречие со всем, чему обучали меня. Мы даже эксперимент провели! На котором, я делал все так, как он говорил, но небольшая машина так и не заработала. Я тогда победоносно улыбнулся, а он лишь качнул головой, произнеся весьма странную фразу, которая почти не отпечаталась в моей голове, ибо поставила под сомнение то, что я делал все, дабы машина ожила. Он произнес ее уверено, чуть пьяным голосом, и проколов палец, единственной своей каплей крови оживил механизм, тогда он произнес, что просто пробудил духа в ней. Но есть ли разница, чем приводить машину в движение? Силой двигателя или духа, что в этом двигателе? Я не нашелся, что сказать и назвав его идиотом ушел. Некрасиво вышло, но поступить иначе просто не мог. Не желал терпеть такого оскорбления, от человека, что ставит под сомнение мой способ работы, и его верность.       Сейчас же, оказавшись в одном из самых странных мест в своей жизни, мне кажется опрометчивостью, то что я не взял у него хотя бы пару уроков. Думая об этом, я и закончил свой день, в моем новом доме. Правда слегка облагородив свою комнату, притащив кровать и пару стульев. Так и шли дни, старикан, увлеченный чем-то бродил по крепости вырисовывая круги, зачитываясь книгами, в которых я не понимал и слова, ибо написаны они были шифрами, точь в точь, как в тех книгах стоящих на полках некоторых алхимиков, о которых доводилось мне слышать. Хотя, кладя руку на сердце даже если бы они не шифровались, я бы не понял и слова, ибо местные писали на жуткой смеси немецкого, славянского и какого-то еще, из романской группы. И некромант это достаточно быстро понял, когда я не смог прочитать записку, что он передал мне. Сказать, что он впал в шок, это ничего не сказать, да и мне стало неуютно.       Но все заканчивается. Вот и молчание некроманта подошло к концу, это случилось на шестой день, в раннее утро, проснувшись от жуткого мороза, ко мне пришло ощущение предстоящих проблем и того, что к ним буду причастен и я. Выйдя из комнаты, мне не посчастливилось почти сразу увидеть старика, он медленно шел ко мне перебирая ногами, его посох мягко светился зеленым, а вокруг него ощущалось неестественное свечение. Именно ощущалось ведь сам он шел в едва видимом свете ламп. С освещением тут и правда беда. Он шел ко мне, целенаправленно перебирая ногами, ударяя деревом о камень, пока дойдя не остановился, словно истукан, в такие моменты мне становилось не по себе, ведь он напоминал мертвеца, одного из тех которыми управлял. Он не говоря ничего резко качнулся ближе, призывно махнув рукой и побрел дальше. И я уже знал куда.       На самом деле в этой крепости находилось не мало залов, комнат и уголков, исписанных символами, печатями и прочими непотребствами, но сегодня учитель вел меня в самый низ, к залу заключения. Он являлся точной копией того, в котором я оказался впервые, да только существенно больше, а сами плиты обсидиана наоборот меньше. Зато меж них проходили канавки... Для крови, как почти сразу стало понятно, по тонкой корке. В зале нас уже встречали крысы. Все те, кого тогда привел крысолюд с черным мехом, и еще минимум пол сотни тех, кого я не видел до этого. Они сидели по кругу, прикованные тонкими серебряными цепями, в великом множестве выходящими из пола, в середине всего этого находилась крыса с мехом, иным чем у других его сородичей. С грязно серой шерстью, с мелкими явно обломанными рогами, вырванными зубами и лишенная зрения. На морде у него красовался намордник, со штырями, что уходил вглубь плоти гноясь, источая жуткий смрад. Мы шли к нему, а он будто чувствуя, пытался пищать.       Вся картина ужасала меня. Ввергая в некую прострацию, я примерно понимал, что должно произойти дальше, и даже не смотря на всю ненависть и презрение к крысам, мне было их жаль. Я не уверен, что хоть кто-то заслуживает такой судьбы. Хотя, сделать я ничего не мог, да и если бы и мог, навряд ли стал. Я ведь не дурак. Понимал. Крысы, лишь только освободившись убьют меня, сожрав, а после начнут грызню меж собой, и разгромив тут все, как определят лидера, загадив и сожрав книги уйдут, ну или создадут еще гнездо. А мне все еще хочется дойти до своей цели и желательно целым куском, со всеми руками и ногами.       Колдун, лишь только мы подошли к центральной крысе, замер и впервые за много дней заговорил. Из его рта вырвались слова, похожие на шепот песков, на скрип костей, на предсмертные хрипы. Я даже вздрогнул, а крыса оцепенев тихо запищала. Некромант произносил слова, а я видел, как из щелей, медленно полезли скарабеи, сначала один, едва силясь вытиснулся из тьмы, а потом словно прорвав барьер полезли остальные. Они покрыли крысу, проникая под кожу, залезая в рот, в нос и уши. Скавен бешено дрожал, а слова старика лились, заполняя зал эхом, другие крысолюди, даже не смотря на апатию пытались огромным усилием воли вырвать свои лапы из цепей, но у них ничего не выходило. В какой-то миг, между позывом опустошить желудок и закрыть глаза дабы не видеть этого ужаса, все прекратилось. Жуки полностью проникли под кожу крысы, заполнив его, и сейчас ползали под кожей. А после крыса встала, как кукла, качнулась и приблизившись к учителю встала на колено.       - Я, Виги Гномогрыз, серый провидец, отрекаюсь от Великой Рогатой Крысы, даруя мою свободу-свободу, мою жизнь-жизнь и смерть-смерть, в лапы-руки человеко-твари! - Он говорил медленно и монотонно, будто вспоминая слова, но про человеко-тварь, сказал с явной ненавистью, а учитель будто бы только этого и ждал, выхватил кинжал, жуткий тесак черного цвета, и взмахнул.       Нож буквально мелькнул, распоров крысе брюхо, из которой посыпались жуки, падая почерневшими трупиками, устилая пол. Крыса рухнула пустой оболочкой в которой не осталось даже костей. А колдун удовлетворенно кивнул, и я услышал в своей голове его голос. Более бодрый, довольный, я бы даже сказал удовлетворенный. Да и сам он будто слегка посвежел. Нет, он все еще выглядел, как почти труп, но теперь не как полежавший, а вот прямо свежий.       - Сейчас, мой ученик, ты увидел ритуал, что носит название "благостная жертва", он собирает внутреннюю силу жертвы, и наполняет ей скарабеев, прикоснись к ним, перебери их, и увидишь на некоторых из них мелкие вкрапления желтого песка.- Он указал пальцем на одного из таких, я со своего места заметил еще трех, - Они важная часть наших ритуалов, наших зелий и порошков, благодаря им, растертым в пыль мы можем создавать заклинания, срезая углы, уменьшая затраты, отдавая вместо своей, жизненную силу иных.       -Хм, я понимаю, но это выглядит отвратительно, - Говорю это, смотря прямо ему в глаза, а он начинает смеяться, жутким каркающем смехом, - Такая смерть ужасна, никто не должен встречать смерть таким образом.       - Ты не встречал еще смерть, во всем ее однообразии, ты не видел тварей, которыми становятся люди, еще при жизни, - Старик улыбнулся, и проведя рукой в воздухе будто прикасаясь к остальным крысам, продолжил -Ты разве не ощущаешь их ужас, от понимания ими, что подобная судьба может постигнуть и их, тебе разве не нравится власть над их жизнью и смертью?       - Нет, я не такой, - Качаю головой, для меня это слишком, - Забирать жизни ради капли силы, это путь в никуда.       - Мальчик, ты еще слишком юн, и не понимаешь, той войны, которую ведут подобные нам, с чем мы боремся, - Он щелкнул пальцами и один из скелетов схватив шкурку уносит ее в коридор, - Мы боремся с богами, с самой смертью, знаешь ли ты, что пав твою душу сжирают демоны и боги, и нет разницы кому из них ты поклоняешься, просто кто-то успевает первый, и вот ты уже часть их, капля силы что насышает их бездонное брюхо, и раз боги и демоны живут подобным, так почему не можем сделать это мы?       Я видел в его глазах ярость, его губы тряслись, хотя он не издал и звука, а по пальцам проходила дрожь. Он явно ненавидел, то что будет его ждать, после смерти, а может и меня. Но он достаточно быстро пришел в себя, и приказал пришедшему обратно скелету подтащить еще несколько крыс. В этот раз их насчитывалось пятеро. Пять крыс грязно коричневого меха, что даже не сопротивлялись, полностью подавленные, лишенные сил бороться.       - Но хватит об этом, мы с тобой сейчас рассмотрим поднятие зомби, без использования своих собственных сил, а лишь правильным жертвоприношением, в качестве связующей схемы подчинения будет использована схема ритуала Жреца-отшельника Себастьяна, что сумел точными расчетами воссоздать заклинание массового поднятия, - Некромант стал писать символы, чертить линии, а я ему внимать.       Так кто же такой пробужденный? Во первых это самый обычный человек, по крайней мере на первый взгляд, но на деле это абсолютно чуждое создание для огромного перечня иных сверхъестественных существ, ибо он способен делать то, о чем иные даже задуматься не могут. Во вторых это всегда творец, даже если это повернутый на уничтожении всего и вся маньяк, он тоже участвует в процессе творения, расчищая место под новое. И конечно в третьих это вечно двигающийся заводной кролик, который не может остановиться до самого своего конца, и виной всему то, что есть у каждого. Его аватар. Не будем касаться того, что же такое аватар, на этом батальном поле сломано не мало копий и разряжен не один пулемет, сойдемся на простой идее. Аватар это часть нас, позволяющая менять мир.       Вот к примеру я. Ученый, пусть и не гениальный, но имеющий кое какой статус в среде мне подобных. Пробужденный, способный творить невероятную науку, используя формулы и способы, от которых человечество отказалось века назад, под давлением технократии. А вот возьмем мою подругу, она вербена, из культа связанного с корнями и всем таким. Она ведьма. Пробужденная, и тоже способная на изменение мира, лишь иным способом. Так вот, возникает вопрос есть ли между нами разница? Любой шаман скажет нет, любой технократ скажет да, а герметист посмеётся, сказав, что наша магия неправильная ерунда, и только они знают, как правильно. Проблема всегда лежала в том, что мы не можем договориться, выработав единый взгляд на мир.       Слишком странны и чужды каждому из нас взгляды друг друга. Так вот и сейчас, я вернувшись с долгой лекции по некромантии пытаюсь уложить все это в голове, понимая, что просто не могу. Внутренние шестерни моего разума пасуют пытаясь уложить все это в верную схему, движение моего внутреннего я, наоборот же пытается толкнуть меня вперед, я слышу это.       Легкий шелест кристаллов, движение света на краю сознания, фиксация. Стоя в начале своего пути, я не мог все это осознать, но со временем, поднимаясь все выше и выше в своем осознании, мне удалось понять, то как выглядит/ощущается мой аватар. Огромная кристальная симметричная машина, все время работающая, наращивающая себя. Но не увидеть, не испытать искания мне не удавалось, оно каждый раз проходило, как-то незаметно, будто вскользь. И теперь мне мое внутреннее я, твердит. Нет, кричит подпинывая, дабы я ухватился за эту возможность.       Возможность, что полностью противоречит всему, что я знаю и умею. Буквально требуя начать сначала, идя по пути, что уже прошел, воспитывая в себе иной взгляд на мир. Разрушив все, к чему я привык и осознал, либо же изменить в корне своем, все, о чем я уже знаю, переделав, систематизировав и применив... Звучит на самом деле, как план. К примеру разобрать основы, по которым работает магия местных, может быть построить пару анализаторов? Проклятье, все это слишком долго, не ясно, как заставить работать их силы у меня в руках, какие механизмы нужны и с какими законами придется работать. Ладно, нужно с чего-то начать, а где можно найти всю необходимую информацию? Правильно, в библиотеке, но раз понять ее я не могу, то стоит узнать у единственного живого носителя. У некроманта.       Как вы представляете себе обучение у повелителя мертвых, у творца оков духов и прочих титулов, коих у среднего некроманта может быть не один десяток, особенно у такого который прочно засел в крепости почти под самым носом у крыс? Может быть это жуткие обряды, жертвоприношения, заучивание сотен заклинаний или вскрытие и сшивание тел мертвых? Нет. Все намного скучнее, но и привычнее, по крайней мере для меня. Это лекции. Десятки часов лекций, сотни исписанных листов пергамента, базовая геометрия, которую мы пропустили за ненадобностью, минералогия, нумерология, астрология и еще с десяток старых, и давно забытых в школах дисциплин, которые представляли из себя жутчайшую смесь требований к каждому из сотен ритуалов, о которых мне рассказали.       Я с готовностью внимал словам старика, быстро заполняя листы, перьевой ручкой, которую мне удалось сделать из кусочка брони перчатки и небольшой палочки. Да, мне вернули мои вещи, что принес гном, в качестве доказательства того, что я обладаю кое какими силами. На пергамент ложились символы, слова и то, как их стоит произносить, громоздкие схемы и рисунки, с градусами и прочими пометками, и я ночами пытался их переложить на знания, которыми обладаю. Получалось плохо, я отбрасывал теорию за теорией, эффекты поля, с которыми я мог работать, тут абсолютно не подходили, эфир шел туда же, я откатывался все дальше и дальше, пока не дошел до мысли, что смотрел все время не верно на место приложения сил, смотря во вне, тогда, как нужно во внутрь.       И с этого момента все наконец сдвинулось с мертвой точки. Волны. Вот, что являлось ответом. Я наконец дошел до мысли, как же колдуют местные, какими законами оперируют, и в этом мне мало помог не малый курс демонологии, на который тратился каждый вечер субботы. Колдуны, маги, чародеи и прочие, этой планеты используют разум, а именно тонкую связь с существами завесы. У нас в традиции это называлось неиспользуемый потенциал человеческого мозга или сокращенно НПЧМ. Каким-то странным образом, чародеи этого мира научились используя его, подчинять силы имматериума, назвав их ветрами и разделив их, хотя скорее вычленив из единого потока, дабы дать имена и получить над ними контроль.       Это был прорыв. Один из первых, в огромной череде из тайн, которые я смог постичь, платя за это участием в весьма грязной, но необходимой для старика работах. Я вскрывал тела, еще живых крыс, растягивая кожу, меж символов, начерченных на полу, я собирал ингредиенты, из мумифицированных и высушенных. Крошил скарабеев отмеряя нужные пропорции, варил пищу и отвары, занимаясь всем тем, что некромант просто не мог доверить мёртвым. Я являлся подмастерьем, что собирал в своей коморке знания, механизмы, что смог получить от скелетов, я брал токсичный сок, распаяв свою перчатку и пересоздав, что далось мне невероятным трудом, миниатюрный синтезатор материи, что работал через раз и с безумными трудностями.       Сок в этом зеленом камне, что поглощал свет был токсичен. Он выступал, как топливо, но не той марки, уничтожая механизмы, выводя их из строя, мешая правильным настройкам. И даже создание базового сверла превращалось в невероятно сложный квест, на который тратились многие часы, но дни шли и инструменты множились, а мой верстак, все более напоминал тот, что остался где-то очень далеко, там... дома. Но не только это стало моим успехом, используя почти пол кило медной проволоки, сложный волновой механизм и многие часы наблюдения и систематизации магии, что творил некромант, мне удалось повторить базовые эффекты, что он использовал. А именно эффекты НПЧМ.        Я смог ощутить его эмоции, не понял правда ничего, смог понять, что разный колдовской камень, пусть и всегда вреден, но вреден по разному, а эффект очищения и упорядочивания разума, что удалось добиться подачей просто безумного количества электричества, полностью опустошив батареи, что заряжались с помощью небольшого паровика, на солнечной тяге, с невероятно низким кпд. Теперь я мог думать сразу о двух вещах одновременно, пусть и совсем не долго, а показатель моего интеллекта и быстроты мышления буквально скакнул пунктов на тридцать, минимум!       Мои достижения не остались незамеченным и некромантом, он крайне сильно удивлялся преобразованию колдовского камня в небольшие, едва пунктов на пять сока, батареи, которые попробовав смог использовать и учитель, просто бросив в огонь, во время одного из ритуалов, на которых он пытался создать более опасного стража, оживленного каменного истукана, который был найден в крепости и принесен сюда, и с небольшой обработкой признан достойным того, что бы стать ушебти. Именно так он назвал своего голема. Все еще мертвого, несмотря на жертвы и усилия некроманта.       Так что моя сила была признана полезной, ибо мои батареи можно брать руками, а кристаллы варпкамня нет. Так что я медленно, но верно стал перерабатывать кристаллы в батареи, увеличив их объем до десяти условных пунктов и добившись их более мягкой отдачи, став использовать уголь, в качестве основы и тонкую медь, как оболочку, тем самым заставив энергию выходить постепенно питая магию старика, облегчив ему творения его жутких, мерзких и часто безумных ритуалов. И у него с такой поддержкой даже стала выходить анимация отдельных частей тела ушебти, хотя все еще этого было слишком мало.       Так бы и продолжалось дальше, минуло ведь уже не мало, по календарю, который я стал вести, как только получил доступ к бумаге, почти два с половиной месяца, моего ученичества. За это время некромант признал, что вести ритуалы его способом я не могу, как и подчинять ветра магии. У меня просто отсутствовало что-то в душе, как он пояснил, да и душой, то, что некромант видел во мне, назвать он не мог. Ибо даже для него это слишком чуждо. Понять о чем именно он говорит мне удалось сравнительно недавно, когда я смог воспроизвести одно старое устройство, что могло запечатлеть на пленке так называемый структурный узор существа. Творение некого Арчибальда, еще в 17 веке сделавшее небольшой фурор в одном из городков Европы, по задумке оно должно запечатлять души и существ, что присасываются к ним. Работало оно не совсем так, как он хотел, но все же крайне полезно.       Так к чему это я... ах, да. Точно. Некромант не являлся человеком, совсем, ну то есть он выглядел, как человек, работал и жил, как человек, но внутри походил на некое экстрамерное существо, парочку спектрограмм которых я видел в учебниках, написанных эфиронавтами. И как утверждал сам старик, все люди такие. От чего по мне прошла легкая такая дрожь, но я постарался не подать виду. Не хватало еще показать страх перед этим маньяком. Вот чего, так этого не хотелось. Ведь я видел, как он вскрывал своим ножом крысу, еще живую, что не переставала кричать, а все остальные ее родичи видели это и подавленные заклинаниями, наложенными на камни этого замка, ничего не могли сделать. Как только у них сердца не останавливались...       К слову о крысах, точнее о скавенах, за время моего нахождения в этой обители, я трижды видел караваны. Огромные лодки, чаще больше, чем та на которой мне довелось добираться сюда, они везли их. Многие сотни полутораметровых тушек, связанных, пищащих и старающихся выбраться. Они плыли сюда дабы стать топливом для ритуалов учителя. А после, восстав в массовом поднятии зомби отправлялись вниз, в глубины пещер, где погрузившись в давно заброшенные и забытые коридоры карликов, скрытые водой, добывали колдовской камень, золото и все прочее, что не являлось обычным камнем, а после, взяв добытое, что только могли унести на себе тащили это на вверх, в один из огромных залов, оборудованных в склад.        Идеальный бизнес-план, как по мне и производство безотходное, только один минус у всего этого великолепия, тушки. Когда они распадались под действием токсичной воды то забивали коридоры, и приходилось их выгребать, посылая скелетов, и это хорошо если под действием колдовского камня вся эта студенистая масса не оживала, тогда случалось бедствие по настоящему громадного масштаба, и вся крепость переходила на осадное положение, но старика это особо не волновало.Запаса продовольствия у него еще на пол года, даже с условием появления меня.       Вот и сегодня настал тот день когда пришлось объявлять осадное положение, вот только в этот раз причина оказалась более угрожающая. Я ведь уже говорил, что все эти горы пронизаны ходами словно швейцарский сыр и в принципе можно добраться куда угодно, даже не выходя на поверхность? Нет... Ну так вот, теперь говорю, а причина этого крайне проста. К нам пожаловали гости. Представьте. Вы никого не трогаете, постигаете мудрость вскрытия и снятия кожи с крыс, для последующей их обработки и использования в каком-то из длинного перечня ритуалов, что проводит ваш учитель, а вы понятия не имеете для чего это и почему именно так, но делаете, так как он обещал отправить группу скелетов за металлом и прочими инструментами в одну из опечатанных кузней гномом. Вы приступаете к следующему телу, вы прикасаетесь к нему, и тут у вашего горла мелькает метательный нож, срезав кончик носа у трупа. Славное завершение дня, не правда ли? Вот и я подумав так же резко присев и кувыркнувшись, и надо сказать охренеть, как во время. Еще три звездочки, словно из японских фильмов, влетают именно туда, где только что находилось мое туловище, а следом раздается шипение. То которое мне доводилось уже слышать не раз. Скавен. По мою душу пришел проклятый крысолюд.       Резкий разворот, и в его сторону устремляется нож для снятия шкур, что мгновенно отбивается ножом, что крыса держит в своем хвосте, а я слышу противный смешок и не думая ни о чем рву когти. Буквально с места развивая спринтерскую скорость вслед мне летят железяки, пара из них даже бьет меня в мою кожаную куртку застревая, благослови эфир кожевников этого мира за толстенную кожу которую они пускают на них!        Сзади послышался грохот, это упали инструменты, и в мою сторону устремилась тень, невероятно быстрая, она догоняла меня, жутко сверкая своими зеленоватыми кинжалами. И вот в прыжке, когда тень уже почти настигла меня, тварь замирает. И я слышу шаги, и в этот миг я готов поверить в бога, в какого-то темного бога, ибо это шел некромант. Крыс же, замерев на миг, стал отходить пытаясь скрыться в тенях, но уже слишком поздно. Шаг его замирает, так и не закончившись, и он пища начинает дергать ногу, затем его рука опадает плетью, и я наконец вижу старика, что сейчас держит посох на вытянутых руках. С его окончания падает тьма, темные, поглощающие слабый свет, капли, что с каждым мгновением забирают силы убийцы.       Старик подходит ближе ко мне, он не отрывает взгляда от крысы, на его лице играет злоба, я вижу на его черной робе следы пламени, порезов. Шляпы на нем нет и лицо его явно помято, ему пришлось намного хуже чем мне. С невероятной злобой он подходит к крысе и с остервенением бьет ей по голове, заставляя крысу опасть, словно куклу.       - Это объявление войны, они перешли черту.- в голове раздается его голос, он отдает бешенной злобой и ненавистью, - Это первые, за ними пойдут еще, я слишком много времени провел в этом месте и их ненависть достигла апогея, мы должны ударить по ним, заставить бояться нас.       Старик давит кончиком посоха в грудь крысы, продавливая ее. Выступившая кровь, вызвала улыбку на его старом сморщенном лице, но скавен к его печали не двигался. У меня же в голове происходила судорожная попытка осознать, в какой глубокой яме я только что оказался, и каким образом мне из нее выкрутиться. И идеи к которым я приходил мне совершенно не нравились.