IV. Удивительно

pov Madeline Морозное утро провожало Мэделин в школу. Так и не скажешь, что середина марта на улице. Сегодня, на удивление, кареглазая проснулась сама. Без ругани родителей и даже на пару минут раньше будильника. Настроение отличное, погода тоже. Снежные сугробы кучевались вдоль дорог, люди спешили кто куда. Первый урок - физкультура. Кто ставит физру первым уроком в пятницу? Школа встретила достаточно приветливо. Малышня сновала туда-сюда, дети постарше кучками направлялись в сторону нужных им кабинетов. Учителя и работающий персонал уже приступили к работе, выполняя свои обязанности. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, Давыдова направилась в сторону спортивного зала. Странно, но в этой школе далеко не все оставляют куртки в раздевалке. Это можно делать по желанию. И многие этим пренебрегают, таскаясь в верхнем одеянии по зданию. Как тот придурок в синей куртке, например. Брюнетка к такому не привыкла. Учась в Подольске, в гимназии номер одиннадцать, преподаватели настаивали оставлять пуховики и ветровки в гардеробной. Сейчас же, это уже привычка. Пусть так и будет. Та и помимо школьного рюкзака и сумки со сменкой и формой, носить весь день с собой пальто было бы слишком глупо. Вчера уже с учебниками натаскалась. Спортивный зал понемногу наполнялся учениками. Мальчишки уже во всю гоняли с мячом. Готова поспорить, разрешение на такое физрук не давал. Кондратьев Виталий Михайлович - школьный преподаватель физической культуры. Тучный мужчина, лет сорока пяти, был достаточно строгим и консервативным в своих взглядах. Часто за опоздание заставлял присесть пару раз или подтянуться. Забыл форму - пять кругов по залу; прогулял урок - комплексный круг упражнений, и так далее. Ну, это по словам её новых одноклассниц. В общем, с ним лучше быть тихим и покладистым учеником, не переча лишний раз. В таком случае пятёрка в табеле гарантирована. Женская раздевалка почти полностью наполнилась девочками с десятого-б, замыкала их как раз Мэделин. Аня и Света дожидались её, чтобы вместе выйти и приступить к занятию. Хм, мило. Надеюсь, это искренние желание. Сами по себе девчонки они неплохие. И видно, что подружиться с Мэди хотят. Денисова и Авдеева дружат примерно с пятого класса, после перехода Ани в начале сентября с соседской школы. Тогда Света стала одной из первых девочек, которая поддержала новую одноклассницу: рассказала всё, что знала о школе и учителях, провела экскурсию по коридорам учебного заведения. Впрочем, этим с самой Давыдовой вчера поделилась Аня, во время большой перемены. Чувствуется, тоже самое они делают и по отношению к кареглазой. И за это Мэделин была им безумно благодарна. С прошлого города у неё осталось парочку друзей. Лучшими их назвать сложно, но что-то общее всё же есть. Надо будет набрать им на днях. Уже после звонка, выстраиваясь в шеренгу вдоль спортзала, Мэди мельком осмотрела присутствующих. Суворов отсутствует. Ну и слава Богу. Нечего настроение с самого утра портить. Рыжего Савелия тоже нет. День оказался даже лучше, чем ей думалось.

***

– Фух, у вас всегда так? Первый урок успешно подошел к концу и Виталий Михайлович, сжалившись над учениками, отпустил их на пять минут раньше. – Как? - с усмешкой переспрашивает Аня. – Так…. динамично. – И это он нас ещё раньше отпустил, - добавляет Света, похлопывая Мэделин по плечу. Девчонки не казались сильно вымотанными, а вот Мэди – да. В прошлой школе к урокам физкультуры относились небрежно. Особых требований не было. Учитель часто закрывал глаза на пропуски или прогулы. Не заставлял посещать уроки только ради оценки. Важно было то, как ученики относились к занятиям. «Какой смысл силком тащить вас в спортзал, если за это вы меня возненавидите?» Именно так он всегда говорил. И это работало. Посещаемость занятий была почти стопроцентная. Дети знали, что сильно напрягаться не прийдется. Приходили и валяли дурака весь урок. Кто-то, чаще всего пацаны, гоняли в мяч, девочки занимались на матах или прыгали через скакалку. Все были при деле. А минут за десять до перемены потихоньку начинали собираться на следующий урок. Удивительно, но именно физкультура была любимым предметом у большинства гимназистов. Такие себе, сорок пять минут разрядки между напряжными предметами, где стоит думать головой. Математика или русский, к примеру. Сейчас же Давыдова чувствовала себя несказанно плохо. Мышцы болят, а завтра точно будет крепатура. «Прекрасные» выходные впереди. Осталось вытерпеть ещё пять уроков, что в присутствии Ани и Светы будет сделать легче, и можно смело топать домой.

***

pov Marat Начало нового дня не задалось. Будильник, что должен был поднять парня с кровати в семь утра, отчего-то решил этого не делать. Наверное, батарейки сели. Физру пропущу, препод энку влепит. Хотя кого это волнует? Суворовы-старшие пару дней назад уехали на дачу в маленький пригородный посёлочек, оставив квартиру на сына. Марат был этому относительно рад. Целую неделю сам себе господин. Делай, что хочешь, ходи куда хочешь, приходи, когда захочешь. Малина. Но давай посмотрим правде в глаза, Маратка. Ты будешь сидеть дома за телевизором или в кровати. А зачем куда-то ходить вообще? Он бы и сейчас дома сидел, даже про школу не задумывался. Вот только англичанка, она же завуч, по любому тревогу пробьёт. В последнее время маршрут парня ограничивался школой и максимум продуктовым магазином на соседней улице. Изредка приходилось бегать в гараж или на почту, и то только по просьбе Диляры. Новыми друзьями парень так и не обзавёлся. Комфортно ему было, наверное, только в компании Андрея. С этим парнишкой и Седую ночь на фортепиано забацать можно и спереть что-то с магазина. Кепки сеточки, например. А сейчас Васильев в колонии. И поделом. Вины своей в этом Марат не чувствовал. Сам изначально отговорить пытался от участия в Универсаме. И на сборы велел не идти. Уберечь хотел, да не получилось. Где остальные члены ОПГ, Суворов и не задумывался. Незачем ему это. Кого не посадили тогда, в 89-м, тот сидит где-то тише воды, ниже травы и высовываться не думает. Остальные срок мотают. А может, кто-то и вышел уже. Про Кащея тоже не слыхал никто. Куда подевался, чем промышляет, как живёт – неизвестно. Как же похрен. Марат и рад никого из тех знакомых не видеть. Ничем хорошим это общение не закончилось. Время назад не отмотать, никого не вернуть. Ни Вовку, ни Айгуль. Мама говорит, нужно жить дальше. И сам парень это понимает, вот только не научился пока. Не получается.

***

До школы добирается на автобусе и даже на второй урок успевает. Химия. Отстой. Поскорее бы уже свалить домой. Проходит в класс. Следует к уже такой привычной последней парте в среднем ряду, которую застолбил за собой ещё классе так в пятом. Садится один. К этому тоже привык. Кабинет почти пустой. Видно, переодеваются после физры. А самые быстрые уже места свои греют. Той надоедливой девчонки среди них не видно. И слава Богу. Может, она вообще сегодня не пришла? Было бы славно. А нет, пришла. В компании Светки Денисовой и Ани Авдеевой. Занимает место прямо перед Маратом. Красивая такая. Даже после физкультуры. Хватит. Обычная она. А рыжего рядом нет. Не выдержал походу. Звонок, урок начинается. И буквально через секунду учитель в классе. Она под дверью дежурит чтоли? – Итак, класс, всем добрый день! Сегодня выполняем лабораторную работу номер девять. Страница 56, записываем условия эксперимента. 10-Б класс тяжело вздыхает. Пятница и лабораторка. Это вообще совместимо? Ну что стоило провести этот «‎‎великий»‎ эксперимент в понедельник?! Учитель тем временем уже раздает необходимое приспособление. Разного вида баночки и колбочки появляются перед Маратом. – Работаем в парах, по два человека. Серёжа, иди к Маше Ивановой. А ты, Марат, с новенькой будешь, – раздает указания Есения Айдаровна, – Мэделин, Флюра Габдуловна упоминала, что ты с математикой дружишь. Надеюсь, с химией в том числе? – обращается уже к брюнетке. – Ну, более-менее, – преподавателя такой ответ не сильно устраивает, но та молча удаляется с ящиком пробирок к другой части класса. – На всё про всё даю сорок минут. За пять минут до конца урока собираю инвентарь и тетради. Не забудьте указать заключение о проделанной работе. Если будут вопросы - я в лаборантской. С этими словами женщина удалилась в маленькое подсобное помещение, прихватив с собой классный журнал и стопку тетрадок. Для проверки, наверное. Не одним нам повезло выполнять лабораторку под конец недели, думает Суворов. Работа началась. конец pov Marat Раз Давыдова приземляется на соседнее от Марата место. – За химию, значит, шаришь? – Ага, и явно больше, чем некоторые, - хмурится девчонка. Только пару слов сказала, а уже как бесит. Два Процесс медленно, но верно запустился. Мэделин листает учебник в поисках нужной страницы. Чуть позже записывает данные в тетрадь и чертит таблицу. – Ты работать собираешься? – спрашивает она. – Да чё работать то? Всё равно не понимаю в этом нихрена. Маратику больше за ней наблюдать нравится. – Так может, хоть попробуешь вникнуть? Ты же даже в учебник не заглядывал, - настаивает девочка. Марат в ответ глаза закатывает, но всё же откидывается от спинки стула и наклоняется к учебнику. Посмотрел. Прочитал пару строчек. Бестолку. – Не, нихуя. Смотрю в книгу, вижу фигу, как говорится. – Ты можешь без мата обойтись? – Нахуя? – Ты издеваешься? – заводится девчонка. – Как хочу, так и говорю. Не цепляйся к словам. И смотри попроще. А то такое чувство, будто щас пар с ушей пойдет. – Что ты сказал?! Да ты вообще охренел! – ещё чуть-чуть и она буквально взорвётся. И почему за этим так интересно наблюдать? За ней тебе интересно наблюдать, Маратик. За ней. – Я констатирую факт. Успокойся, истеричка, – совершенно без эмоций говорит парень. А внутри у него буквально всё переворачивается от ощущений. Давно забытых ощущений. – А ты слова подбирай и не выражайся. Мне тоже, знаешь ли, неприятно находиться в твоем обществе, но давай просто выполним эту чёртову лабораторную и разойдемся. – Давай. Только сначала указывать мне перестань. А там и разойдёмся, – смотрит так пофигистически, что аж блевать охота. У него губы в улыбку вообще поднимаются? – думает про себя Мэделин. – Хорошо, – выдыхает она, – хорошо. Приступим. Быстрее начнём, быстрее закончим, – смотрит на него, дожидаясь получить ответ и некое согласие на эти слова. – В точку, – щёлкает пальцами и расслаблено откидывается назад, покачиваясь на ножках стула. Мэделин на всё это лишь глаза закатывает и опять свои пять копеек вставляет. Три – Не катайся на стуле, сломаешь. – А тебе не похуй ли, а? Если сломаю, сам же и починю. – Ты? Починишь? Ага, как же! – с сарказмом выдаёт Давыдова. – А ты сомневаешься? Или, может, просто волнуешься за меня? – вновь отталкивается и грудью впритык к парте упирается. Правая рука на поверхности, плотно в кулак сжата, левая - на спинку соседского стула опускается. Он совсем близко-близко к ней. Пахнет сигаретами и мятной жвачкой. И одеколоном, буквально чуть-чуть. Смесь хвои и, скорее всего, морского бриза. Завораживает. И глаза его завораживают. Карие. Как у неё. – Ты просто парту шатаешь, – выдает с придыханием. Что это? Флирт? Та не, просто в горле першит. – А так? Так не шатаю? – сидя всё так же близко к ней, спрашивает Марат, – может мне вообще выйти, чтобы никоим образом тебе не мешать? – Нет. - Нет? Мэделин, соберись. Возьми себя в руки. Повезло, что за последней партой сидите, почти вдали от всех. Хотя ещё пару лишних телодвижений и у этого представления прибавится зрителей. – Сначала работу выполним, а потом вали хоть на все четыре стороны, – всё же удаётся взять себя в руки и выстроить внятное предложение, – доставай градусник. Таблицу в тетрадь перенеси. Сложно с ней, ей-Богу. Четыре – Ну куда ты льёшь? Куда? – через пару минут верещит Мэделин. – Та не так! Дай я сама! – Та всё так! Не лезь! Сам знаю, без сопливых справлюсь. Марат одной рукой содержимое пробирки в колбу влить пытается, а другой – та, что к брюнетке ближе, её же от самого себя ограждает, не давай влезть. Девушку это не сильно останавливает. – Без сопливых?! Да ты сам только-только в условия глянул, что ты в этом вообще понимаешь, умник?! Таблицу Менделеева давно видел? Реактивы то, наверное, никогда в жизни в руках не держал! – А ты можно подумать у нас всё знаешь. Всезнайка недоделанная! Пусти! Руку пусти говорю! Щас всё испортишь, – отмахивается Суворов. – Да ты сам всё портишь! По стенкам лей, а не как попало. Аккуратнее! – кричит она ему прямо в ухо. То самое, словно на две половинки разделённое. – Да чё ты мне под руку пиздишь! Всё через жопу из-за тебя! – Из-за меня?! Это я тут всё на пальцах объясняла, чтоб до тебя, тугодума, дошло наконец! Умный нашёлся, тоже мне! Сейчас их уже не волновало ничего. Ни лабораторная работа, за которую они, скорее всего, схлопочут пару на каждого. Ни одноклассники, что уже вовсю глазели на них, забросив собственную работу. Ни даже Есения Айдаровна, которая вышла на шум, оставив проверку тетрадей. – Что здесь происходит? – кричит женщина. – Дай мне! Суворов! – Подожди я сказал! Не лезь! Отстань, отпусти, кому говорю, – парта под этими двумя уже ходуном ходит. Голубенькая жидкость, которую получилось одержать в результате объединения различных концентратов, плескалась и мутными каплями ляпала на тетрадь Марата, разъедая синие чернила от шариковой ручки. А из записей только дата стоит. Таблицу так и не расчертил. – Да ты задолбала! Пять Марат не выдержал и разгневанно повернулся лицом к брюнетке. Пробирка, почти доверху наполненная жидкостью, выскользнула из рук, приземляясь куда-то на пол. Прямиком им под ноги. Двое обозлённых друг на друга подростков смотрели враждебно. Глаза парня полыхали яростным огнём, глядя в карие напротив. Руки девушки дрожали от негодования, словно готовые ответить на любую провокацию. С лица она сдувала прядки волос, что выскользнули с высокого зализанного хвоста, туго перевязанного лентой персикового цвета. Напряжение вокруг них было ощутимым, как накалённый момент перед грозой. – Суворов, Давыдова! Вы что устроили? Чем велено было заниматься? – гневается химичка, глядя на подростков и направляясь прямиком на них, – Вам поручено провести эксперимент, а не устраивать не пойми что! – замечает она со строгим выражением лица. – Это он во всём виноват! – негодует девчонка. – Я? Да ты ж сама полезла! – отвечает парень, защищаясь. Химичка поднимает брови, ожидая объяснений, в то время как напряжение только усиливается. – Делал бы, как я говорю, и по нормальному – не лезла бы! – По нормальному это как? Или в твоем понимании всё, что не по твоему, то не нормально? Истеричка! – Дурак! – Угомонитесь оба! – приказывает Есения Айдаровна, – после уроков жду вас здесь. Будете дежурить, чтоб знали как урок срывать. И без лишних выходок, поняли? За лабораторную работу обоим два! Родителям тоже сообщу, пусть дома вас воспитывают. А в стенах школы стоит соблюдать дисциплину! – хлопает ладошкой по парте сбоку, – Урок окончен, десятый-б, – продолжает, направляясь к учительскому столу, – тетради мне в руки, инвентарь обратно в коробку. Данилов, поставишь её потом в лаборантской. Женщина разворачивается и взглядом цепляется за нашкодивших учеников, напоминая им о предстоящей встрече. – С математикой у тебя, Мэделин, и вправду куда лучше, – бросает она последний камень в огород девчонки. – Ну ты, мать, даёшь! – восторженно сетует Светка, – такое у Сеньки на уроке устроить! Просто чума! – Ага, знать бы, как теперь всё разрулить, – с досадой отвечает Мэди. А от Суворова и след простыл. Остается только гадать, явиться ли он на дежурство. Идиот.

***

Оставшиеся уроки прошли спокойно. Без излишеств и подобных стычек. И пусть некоторые всё ещё сохраняли следы напряжения, класс постепенно возвращался к обычному ритму. Марат отсидел занятия за своей законной последней партой, сверля мрачным взглядом затылок этой несносной девчонки, как он для себя её прозвал. Напряжение между ними оставалось непреодолимым, и взгляды обоих подростков пересекались лишь кратковременно, оставляя в воздухе зловещую тень неразрешенных конфликтов. Весело им будет дежурить.

***

И вот этот момент настал. Шестой урок закончился. Двери школы открылись под напором учеников, летевших на улицу. Учителя прощались с детьми, сплавляя тех поскорее домой. Пятница же, всем отдохнуть охота. Только видимо не Марату и Мэделин. После звонка Давыдова направлялась к злополучному классу химии, попрощавшись перед этим с девочками и договорившись о встрече в субботу, где нибудь в парке. В глазах брюнетки была решимость разобраться с ситуацией и покончить с этим надоедливым дежурством. Крепкими и размашистыми шагами Мэди проскользнула в кабинет химии, надеясь увидеть там Суворова. Разгребать одной эту кашу она не хотела. Это же он всё испортил! Помещение пустое. В воздухе витает запах химических веществ и мела, оставшихся после урока. Давыдова вздохнула, готовясь к разговору, который, как ей казалось, не обещал ничего хорошего. Сзади послышался топот шагов и шарканье подошвы по полу. Девчушка обернулась, дверь открылась. Суворов собственной персоной. – Явился таки. Честно сказать, Мэделин этому даже удивилась. Сомнений, что Марат оставит её убираться одну было предостаточно. Но он же не до такой степени мерзавец? Правильно ведь? – А не надо было? – язвит юноша, – спасибо лучше скажи, что пришёл. – Спасибо! Спасибо, что пришёл. Спасибо, что из-за тебя нас здесь и оставили. Спасибо! – Из-за меня? – Из-за тебя! Ты же пробирку разбил! – Серьёзно? А не ты ли мне прямо под руку без конца лезла? – Я не лезла! Делал бы всё как надо, не стоял бы тут сейчас. Криворукий. – Слушай, а может, ты заткнёшься?! Я конечно понимаю, что тебе поговорить наверное не с кем. Но я так-то тоже не собирался. – Да кому ты нужен, чтоб с тобой ещё разговаривать. Хотя она бы поговорила. Будь он нормальным, конечно. А так бессмысленно. Мэделин бы продолжила, да только Есения Айдаровна появилась в дверном проёме. – О, вы уже тут! Значит слушайте. Пыль, доску протереть, цветы полить, мусор вынести. Стулья перевернуть, это на тебе, Марат. Ну и полы помыть. Ведро в углу. Приступайте, я в лаборантской. Быстрее начнёте, быстрее закончите. Халтурить не советую. И не растрощите тут всё. Вопросы? – тишина, – тогда приступаем! Работали в полной тишине. Давящей тишине. Но так даже лучше. А то опять бы поцапались. Мэделин с усилием принялась за уборку, стараясь справиться с пылью, которая словно завладела каждым уголком класса. Воздух наполнился ароматом свежести, по мере того как она взялась за задачу. С цветами справилась быстро. Суворов в это время успел вынести мусор, протереть доску и поднять стулья. А он не такой бестолковый, думает кареглазая. Дальше в планах пол. – Ты тряпку видишь? – Вижу, – парень бредёт к углу, поднимая лоскут серой ткани, предназначенной для уборки. Подходит к девушке и бросает тряпку в ведро. Пыль поднимается, попадая прямо в лицо девушки, что сидела над ёмкостью. Смесь засохших остатков песка и грязи осели на миловидном личике брюнетки, попадая в глаза и забивая дыхательные пути. Затишье между ними закончилось. – Блять. – Ты материться умеешь? – наиграно удивляется Марат. – Ты вообще видишь, что творишь, – пытаясь протереть глаза от пыльцы, говорит Давыдова. – Так чё ты согнулась над ним, будто золото там увидела! – Тебя в детстве извинятся не учили?! – поднимая глаза на парня озадаченно спрашивает. И Марата передёрнуло. Словно разряд тока пустили по венам. Карие в карие. Снова. Очи у неё красивые. Глубокие и искристые. Яркие и хитрые. Чарующие. Молодой человек заметил, что, несмотря на всю строгость и решительность, в её взгляде просматривается тепло и забота. Мягкость и понимание. В сердце что-то ёкнуло. А может извиниться? Почему ему вдруг так захотелось извиниться перед ней? Почему она так на него влияет? Какого хрена эта девчонка вызывает в нём такие чувства? Да и вообще чувства? Как это возможно? Он же так давно не ощущал подобного. Сердце парня ведь заледенело два года назад. Но так ли это на самом деле? – Слышишь меня вообще? Ты чего закляк? – щёлкает пальцами перед его лицом Мэди, – ау, ты тут? Да ты издеваешься! А Суворов всё так же неподвижно стоит, прислушиваясь в собственным ощущениям. Удивительно. Он что-то чувствует. Словно находясь в собственном внутреннем мире, сохраняет спокойствие и неподвижность. Возможно, в его душе происходит какое-то внутреннее преображение, непонятное для окружающих. И пока непонятное для него самого. – О, Господи! Мэделин выдыхает, пытаясь успокоиться. Это такая новая тактика? Прикинуться дурачком? Хотя этому и прикидывается не надо. Поднимает ведро, выходя из класса. Нужно набрать воды и успокоить клокочущее сердце. Это просто нервы. Просто стресс и раздражение, которое испытывает Мэделин после пережитого дня. Это усталость и злость. Это всё, что угодно, но только не симпатия. Стоя там, в кабинете, и смотря на парня, девушка и сама зависла на пару мгновений. Брюнетка понимала, что под фасадом раздражения кроется нечто более глубокое. Нечто чувственное и светлое. Нечто, что принято называть влечением и влюблённостью. Бред какой-то. Набирая воду в ведёрко, девчушка хочет горстку жидкости в лицо себе хлестнуть. Освежиться и избавиться от подступающего румянца на щеках. Ведро тяжелое, неподъёмное почти. Меньше думать надо было, тогда и с водой бы не переборщила. Тащи теперь. Навстречу ей уже спешит парень. Проснулся таки. – Давай помогу, – тянется к ведру Марат. – Зачем? Руки-ноги есть, значит сама справлюсь, – припоминает сказанную им вчера фразу после столкновения в классе. – Ты всегда такая упёртая? – выдирая у неё с рук ведро, задается вопросом парень. – А ты всегда такой придурок? – ох, Мэди, ну куда ж без этого то. Следуют к классу в тишине. Убирают тоже. Слава Богу, Есения Айдаровна одобрила старания подростков и даже предоставила возможность переписать лабораторную работу с понедельника. Ну и хорошо. Двойки в журнале Мэделин сейчас ни к чему. Марату, наверное, тоже. Хотя, кто его знает. Старательным учеником Суворова назвать трудно.

***

Следуют к раздевалке молча. Скорее девушка следует. А Марат так, сзади плетётся, куртку то в гардероб не сдавал. В коридоре звучит лишь тихий звук их шагов. Мэделин движется впереди, пытаясь понять, что таится в душе Суворова. А тот подбирает правильные слова для предстоящего разговора. – Тебе куда? – узнаёт у кареглазой, выходя на свежий воздух. – На Ленина. – Мне тоже. Пошли. Немногословно, однако. Но уж лучше так, чем снова ляпнуть что-то не то. Одноклассники направляются по улице, встречая прохожих, и, несмотря на молчаливость, в их движениях сквозит напряжение. Движутся размеренно. Солнце слепит, но не так ярко, как пару часов назад. И не греет так тепло, как в летнее время года. Тени от деревьев играют на тротуаре, создавая волшебные узоры. Ветер ласкает лица идущих по тропинке людей, а атмосфера напоминает, что даже в моменты напряжения жизнь продолжает свой неспешный ход. Мэделин и Марат продвигаются молча, несмотря на внешний мир вокруг них. Парочки за ручку прогуливаются, тихонько переговариваясь о своём. Дети бегают неподалёку, играя в снежки и отдыхая от школы. Выходные же впереди. Под конец пути, уже доходя до многоэтажки, в которой живёт девушка, Марат начинает диалог. – Ну вообщем я это, прощение попросить хотел, – неуверенно говорит он. Не привык извиняться. Не научили. А с пацанами ходил - так вообще не принято было. – Прости, короче. – А за какой конкретно случай ты извиняешься? Марат с трудом находит слова, но его искренность заметна в тоне. – За всё, что было. С тобой, со вчерашним днём... Просто извини. – Ты тоже меня извини, – тихонько молвит девушка, – за химию извини. Сама же злилась, что не делаешь ничего, а потом только мешала. И за вчера тоже. Ну, когда в классе наговорила всего. – Ты правильно тогда сказала про обидели. Та и это я на тебя налетел, придурок. Не в обиде? – спрашивает он, а сердце замирает в ожидании её ответа. Тянет кулак, надеясь на отдачу. – Проехали, – отбивает кулачком удар она. И так легко на душе становится. Спокойствие и лёгкость настигают и Марата, словно тёплый ветерок, рассеивающий облака. Прощение оказалось ключом, который отпирал дверь к внутреннему покою. – Ты дошла то как, нормально? – Ну, если не брать в учёт килограммовые учебники, то да, нормально, – усмехается она. А Марат глубоко в душе злится на себя, что не помог их даже собрать. – Ещё раз прости, что не помог. Мэделин останавливается перед подъездом, оборачиваясь к Марату. В её глазах мелькает некоторая нежность и понимание. – Говорю же, проехали. Ты тут тоже рядом живёшь, да? – Ага, на соседней улице. За углом. – Мг. Ну, спасибо, что проводил. Парень кивает, а Мэделин поднимает руку в прощальном жесте и скрывается за подъездной дверью. Суворов смотрит вслед, а в памяти всплывают шоколадные глаза, что магнитом притягивают к себе. Кареглазкой будешь, думается ему. Да, точно. Кареглазка. Маратик нутром ощущает изменения внутри себя. Он и не помнит, когда в последний раз вот так вот просто с кем-то разговаривал. Без напряга и скованности. Сегодняшний день стал поворотным. С освобождением от некоторого бремени, он шагает к своему будущему, ощущая, что впереди его ждут новые возможности и перемены. А предстоящее лето уже и не кажется таким нудным. Удивительно. С ней я чувствую себя лучше. Удивительно. С ним я чувствую себя комфортно. В этот момент, на фоне закатного света, брюнетка ощущает особенность вечера. Легкость и некое ребячество витает в воздухе. Хорошо. Сейчас хорошо. Вот прям в эту секунду. И рядом с Суворовым было хорошо. И старая квартирка не давит своими стенами, как раньше. И голос мамы, доносившийся с комнаты, не кажется таким надоедливым, как обычно. – Доченька, милая! А почему нам звонит Флюра Габдуловна и рассказывает про какое-то недоразумение на уроке химии? Это как стоит толковать?

Выходные обещают быть весёлыми.